Люблю тебя до последней капли крови, мой волчонок

Смыв кровь и соорудив повязку, Стив устраивается в любимом кресле и набирает номер Наташи. Пока он слушает гудки, в голове безостановочно крутятся недавние события. Несмотря на позднее время, Наташа отвечает на звонок быстро, и Стив знал, что так и будет. Иногда очень приятно дружить с ведьмой. Ведьмы бодрствуют в те же нетипичные часы, что и сам Стив. – Ты отвлекаешь меня от работы, надеюсь, новости того стоят, – ворчит Наташа. – У меня осталось всего несколько дней, чтобы завершить ритуал на полную луну для клиента. Стив опускает глаза, точно не зная, как начать. – Я… Ты когда-нибудь сталкивалась с вампиром, который был бы живым? Молчание. – Что? – Ночка выдалась странная до усрачки. Наташа что-то отвечает, но Стив ее не слышит: раздается шум, подозрительно похожий на звук бьющегося в спальне стекла. – Стив? – Кто-то только что разбил мое окно. Наташа хмыкает. – Этот твой так называемый вампир? Вздохнув, Стив отправляется оценить нанесенный комнате ущерб, но на него внезапно бросается сгорающий от любви и требующий внимания Баки. Уткнувшись лицом Стиву в грудь, он обнимает его, трясется и сопит, будто пытается уловить запах. – Эээ, ну да, он самый, – Стив неверяще смотрит на гостя. – Явился ко мне домой. Баки бормочет: – Не уходи, не уходи, останься. Пожалуйста. Не уходи. Пара. Мой. Не уходи. Тоска и обожание в его голосе вызывают отклик глубоко внутри Стива, и его пальцы будто по собственной воле зарываются Баки в волосы. С довольным вздохом Баки подается навстречу прикосновениям. И господи боже, какой бы стремной ни была вся эта ситуация, Стиву становится тепло при виде того, насколько Баки расслаблен и счастлив. – Ну что ж, – голос Наташи внезапно становится очень заинтересованным. Она явно услышала, что сказал Баки. – Занятненько. Расскажи-ка мне, почему ты решил, что твой навязчивый поклонник – ходячий оксюморон вроде живого вампира. Стив давит порыв потрогать повязку на шее. Он смотрит на Баки сверху вниз, а тот пожирает его взглядом так, будто заполучил луну с неба. – Ну, у него зубы. Как у меня. И глаза горят? Только не красным. – Он пожимает плечами и морщится, потревожив рану. Баки издает тихий недовольный звук. – У него сердце бьется. А еще он… – Стив смущенно кашляет, – он теплый. – Занятненько, – повторяет Наташа. – Ты сегодня охотился, да? Баки выбирает именно этот момент, чтобы схватить Стива за плечи и утянуть за собой на пол. А потом хлопается на Стива сверху всем телом. Телефон вылетает из руки. Стиву ничего не остается, кроме как позволить Баки валять себя по полу. После наложения чар силы к нему еще не вернулись. Он слаб как котенок. – Мой, – шипит Баки, злобно поглядывая на телефон. – Не твой. Мой. – Ага, – кряхтит Стив под его отнюдь не маленьким весом. – Охотился. Именно так я… – он давится, когда Баки начинает снимать марлю, – встретил Баки. – Хм, попробую угадать. Ты укусил его в шею. Голос Наташи доносится из телефона, который теперь лежит в паре метров от Стива. Он совсем тихий, но, слава богу, слова разобрать все еще можно. – Постой, ты знаешь, что он такое? – Догадываюсь. А теперь отвечай на вопрос. – Я… да, я укусил его в шею. А потом он, э-э-э, тоже укусил меня и повел себя чертовски странно. Поэтому я тебе и звоню. Воцаряется очень долгое молчание. Наверное, Наташа обдумывает услышанное. Баки довольно урчит, сумев сорвать повязку. Потом начинает тыкаться носом Стиву в шею, осторожно обнюхивая след укуса. Стив гадает, как, черт побери, до такого докатился. Красавчик – какой-то дикий, правда, – лежит на нем и практически его жрет. – Он тебя укусил, – наконец подает голос Наташа. – И просто для справки, он в шею тебя укусил? – Э-э, да, в шею. И снова молчание, а потом Наташа вдруг начинает хохотать. – Боже, Стив, только тебе могло так повезти. Только тебе. – Мне это не понравится, да? – обреченно спрашивает Стив. – Ты просто укусил вервольфа на растущую луну, и он вернул услугу. – Красивый, – бормочет Баки ему в шею. Стив ощущает легкий укол боли – кончик клыка неловко задел кожу. Стив стонет и вяло пытается отпихнуть голову Баки от себя. Он словно силится сдвинуть каменную стену. Еще несколько не увенчавшихся успехом попыток, и Баки почему-то воображает, будто Стив вознамерился втянуть его в шутливый поединок. В результате короткой борьбы – неуклюжей со стороны Стива и полной энтузиазма со стороны Баки – Стив лежит мордой в пол, а Баки прижимает его сверху всей тяжестью и ласково трется носом о его плечо. Стив вздыхает. – Я не знаю, что это значит, Нат, – коврик приглушает его голос. – Я ни хрена не знаю про оборотней. – Еще бы, – фыркает она. – Все признаки были налицо, а ты принял его за какого-то живого вампира? Серьезно? – Ну откуда, черт побери, я мог знать? Я никогда раньше с оборотнями не сталкивался. Ему не нужно видеть лицо Наташи, чтобы догадаться, что прямо сейчас она возводит взгляд к потолку. – В биологии оборотней есть одна закавыка. Между шеей и плечом у них находится железа, полная всяких интересных гормонов. – А если попроще? – По твоей милости в бедолаге сейчас бурлит коктейль из брачных гормонов, и все они завязаны на тебе. Ты вышел замуж за оборотня. Стив резко вскидывает голову и впивается взглядом в телефон. – Я что сделал? – Пара, – довольно вставляет Баки. – Ты сделал предложение своему волчку. И он его принял. Теперь вы пара на всю жизнь, герой-любовник. – На всю жизнь? В его голосе звучит такая чистая мука, что Баки оставляет в покое его плечо, а спустя секунду сдвигается в сторону, и Стиву удается сперва приподняться, а потом сесть прямо. Стив смотрит на Баки, которого явно огорчает его настроение. Видеть такое слепое обожание… это слишком. Благополучие Баки сейчас, в его нынешнем состоянии, явно напрямую зависит от реакций Стива – и это прямо-таки поразительно. Стив едва знает, какой Баки на самом деле, однако по тому немногому, что он успел увидеть, Баки ему очень понравился. Он был уверенным. Знал, чего хотел, и не боялся получить желаемое. Была в нем та осязаемость, по которой Стив уже давно скучал, хотя сам не осознавал этого. При встрече с ним возникло ощущение связи с другим человеком, мгновенное и примитивное. Прошло много времени с тех пор, как Стив чувствовал что-то по отношению к кому-то, и тут возникло притяжение к Баки, желание узнать и изучить его, ощущение, будто они стоят в самом начале чего-то большего. Это читалось в изгибе его улыбающихся губ, когда он так вызывающе намеренно подставлял шею. И, господи, теперь-то Стив знает, что этот жест означал для Баки. Явное приглашение к большему. Он смотрит в затуманенные, лихорадочно блестящие глаза, и внутри скручивается что-то неприятное. Стив помнит, какими ясными и пронзительными они были, пусть даже он просто искал быстрого секса. Стив скучает по этому мимолетному образу Баки несмотря на то, что Баки сидит совсем рядом. – Он теперь всегда таким будет? – спрашивает Стив. – Это временно, не переживай, – отвечает Наташа чуть мягче. – От него не будет проку еще часов двенадцать, пока не стабилизируется связь. Но потом он придет в норму. Стив выдыхает с облегчением. – Он осознает, что происходит? Или за него действуют инстинкты? – Он сейчас едва ли в том состоянии, чтобы думать. Стив холодеет. – И он такой из-за меня, потому что я его укусил? – Да. – Я… Ладно. Спасибо за помощь, Нат. – Стив сжимает лоб и пытается не чувствовать себя так, будто наворотил конкретных дел. – Мне пора взглянуть, как идет подготовка к ритуалу, но, если тебе что-нибудь нужно, я могу заскочить утром. И Стиву хочется поймать ее на слове. Он на такое и близко не подписывался, и у него ужасное ощущение, что он серьезно подгадил Баки. Но какой-то его части странным образом хочется защищать Баки в таком состоянии. Вероятно, разумнее будет заручиться присутствием Наташи, раз уж она точно знает, что происходит. Но по неизвестным ему самому причинам Стив не хочет, чтобы Наташа была здесь. Он вообще чужого присутствия не желает. Он просто хочет держать Баки при себе, в безопасности и подальше от всего мира. – Спасибо, но я посмотрю, может, смогу разобраться сам. Сообщу тебе, когда он придет в себя. – С вами все будет нормально. Просто держи его поближе к себе и позволь всему идти своим чередом, – в ее голосе слышится смешинка. – Будет легче, если разрешишь ему с тобой пообниматься. Развлекайся, мелкий. Наташа отключается прежде, чем Стив успевает выпалить подходящий к случаю ответ. Он смотрит на телефон сердитым взглядом. – Да я старше тебя. Потом Стив снова сосредотачивает внимание на Баки, который сидит на пятках и пристально за ним наблюдает. Стив в полной мере осознает, как ужасно поступил с ним. Наташа весьма доступно разъяснила, как на Баки подействовал укус, но даже если бы она ничего не сказала, очевидно, что Баки не в себе. Разумеется, он был не в том состоянии, чтобы дать осознанное согласие хоть на что-то, не говоря уже о пожизненном обязательстве перед незнакомцем. Любовь и привязанность, которые сейчас демонстрирует Баки, – всего лишь искусственно вызванные эмоции. И Стив прекрасно осознает, что Баки укусил его лишь после того, как с его, Стива, подачи ему в мозг хлынули гормоны любви. Фактически он подбросил парню наркоту и заставил выйти за себя замуж. Насколько ему известно, вспять такое легко не обратишь. Стив со стоном трет ладонями лицо. Как же он облажался. Ощутив прикосновение к плечу, Стив поднимает глаза – Баки встревоженно вглядывается ему в лицо. Слабо улыбнувшись, он встает и старается не морщиться при виде того, с какой скоростью Баки вскакивает, чтобы присоединиться к нему. Стив ведет его к дивану, усаживается на одном конце и позволяет Баки свернуться на другом. Но Баки тут же влезает в его пространство и тычется головой в сгиб его локтя. Этот жест полон такой неподдельной нежности, что Стива снова начинает грызть вина. Это просто гормоны туманят мысли, заставляя Баки ощущать то, чего на самом деле нет. Он, образно говоря, подлил Баки зелье, влюбил в себя обманом. – Прости, – тихо говорит Стив. На самом деле он даже не против. Он не может отрицать, что его влечет к Баки, и провести с ним жизнь смертного создания будет ему не в тягость. Баки проницателен и не боится трудностей, он как никто другой поймет то, чем живет Стив. Прошедший век был одиноким. Стив соскучился по чувству привязанности и товарищества, которое принимал как должное до обращения. Другие вампиры ему не особенно нравятся. В большинстве своем они такие древние, что растеряли всякое понимание человеческих забот, а заново учиться совершенно не желают. Стив им тоже не нравится – своей молодостью, сентиментальной наивностью, твердым отказом просто брать то, чего хочется, по собственной прихоти. У Стива мало друзей-людей, и он их очень ценит, но любые отношения, не считая дружбы с Наташей, омрачены пониманием, что их придется разорвать, прежде чем станет очевидно, что он не стареет. Даже если бы друзья приняли его бессмертие, Стив не хочет заставлять их остро ощущать бег времени и видеть при этом, как их близкий друг остается навеки молодым. Подобное уже случалось – с Пегги, женщиной, которую он любил еще в прежней жизни и будет любить до конца своих дней. Им обоим пришлось нелегко, и Стив по сей день жалеет, что просто не отпустил ее, чтобы она смогла зажить нормальной жизнью без него. Но с Баки – Стив это чувствует – возможностей будет больше. Да, вероятно, оборотни стареют точно так же, как люди, но у них есть внутреннее понимание сверхъестественного, совершенно людям не свойственное. Он сможет принять определенные аспекты личности Стива, а Стив в свою очередь поймет в Баки то, что могут понять лишь другие оборотни. Он проведет с Баки всю жизнь, постоянно узнавая о нем что-то новенькое. Вероятно, он пытается вообразить слишком многое на основе скудных обрывков информации, но ощущает правильность и ясность, подспудно чувствуя, что Баки легко может стать очень важным для него. И не успело ничего начаться, как Стив уже умудрился все испортить. Насильно привязал Баки к себе, перечеркнув все шансы узнавать друг друга в удобном для обоих темпе. Какая может быть любовь без права выбора? Возможно, со временем Баки проникнется к Стиву симпатией. Может, даже простит его, но их отношения навсегда останутся омраченными тем фактом, что Стив вовлек Баки в связь длиной в жизнь, не спросив согласия. Стив пристально смотрит в счастливое лицо Баки и аккуратно выпутывается из его объятий. Баки остается лежать лицом в диванную обивку, но его пальцы по-прежнему в складках футболки Стива. – Люблю тебя, – приглушенно выдает Баки. Он не видит печальной улыбки Стива, когда тот смотрит на него сверху вниз. * * * Баки просыпается мордой в обивку на чужом диване. Это становится очевидно еще прежде, чем он открывает глаза. Диван пахнет углем и мебельным лаком, но еще – совсем чуть-чуть – незнакомцем. Баки никогда раньше не ощущал этого запаха, но почему-то он кажется непонятным образом знакомым. Запах такой слабый, что Баки отстраненно гадает, не чудится ли ему. Втянув носом воздух, он переворачивается на спину. В голове все еще мутно со сна. Странное дело, но ему хорошо. Он не чувствовал себя так хорошо очень долго, может быть, даже с тех пор, как впервые покинул дом. Взбесившиеся инстинкты утихомирились, а зов луны превратился в смутное ощущение, на которое можно не обращать внимания. Постоянная слабая головная боль, мучавшая его месяцами, полностью исчезла. Баки чувствует себя уютно в своем теле, так уютно, что хочется просто валяться здесь и наслаждаться удовлетворением, которым лучится его волк. Потом Баки трет лицо и, промаргиваясь, открывает глаза. Он явно в чьей-то гостиной. Рядом стоит заваленный вещами журнальный столик, а в углу – мягкое кресло. Все захламлено горами бумаг и странных маленьких безделушек. Баки садится и зевает. На другом конце дивана сидит мужчина. От неожиданности Баки с криком отшатывается. Он даже не почувствовал, что рядом кто-то есть. – Доброе утро, – говорит незнакомец. Баки бросает взгляд за окно. Там темно. – Утро? Э-э-э, прости, как я сюда попал? – Ну, – отвечает незнакомец, – ты пришел за мной ко мне домой. Баки впивается в него взглядом. – Я… Что? Человек изучает его слегка настороженно. – Что ты помнишь? – Не знаю. Я сидел в баре, и у меня дико болела голова от… – Баки нервно косится на хозяина квартиры. – Голова болела, короче. Поэтому я решил выпить, чтобы отвлечься, а потом бармен принес мне выпивку. В подарок от… – и тут Баки понимает, что знает этого парня, – от тебя. Ты тот волк из бара. Парень – Стив – тушуется. – Ты так подумал? – Мы вышли на улицу, и ты меня поцеловал. И укусил, – осекшись, Баки щупает бугристый шрам на шее. Хорошенько приглядевшись к Стиву, он понимает, что тот до сих пор во вчерашней одежде, измятой, будто ее комкали в пальцах. Его аккуратная прическа превратилась в птичье гнездо, и пряди волос торчат в разные стороны. На шее повязка. – А потом, кажется, я укусил тебя, – заторможенно добавляет он. Сердце колотится в груди, и краем сознания он ощущает, как струной дрожит связь. – Мы теперь пара. – Не помнишь тот момент? А что было потом? – на лице Стива нечитаемое выражение. Баки хмурится, не в силах отвести взгляд от спрятанного под бинтом – он это знает – отпечатка зубов. – Я помню ощущения. Будто во мне бушевал жар, и он меня поглотил, и облегчение приходило только тогда, когда я касался тебя. А потом ты ушел, и я остался один, – тут его осеняет. – Эй, какого хрена, ты, блядь, бросил меня, мудак. Стив выглядит пришибленным и, кажется, понятия не имеет, что на это ответить. Баки сверлит его сердитым взглядом. – Ну ты молодчина. Сделал дело и немедленно бросил свою пару. Ты что творишь вообще, а? – Я не нарочно, – отвечает Стив. – Не ври мне, черт тебя дери. Естественно, ты нарочно. Мне, блядь, не приглючилось, что я вырубился и очнулся в полном одиночестве. Ты меня прокатил. Мне пришлось выслеживать тебя при помощи чертовой связи! Что? Не нарочно хвост поджал? Не нарочно вдруг решил поступить как законченный гребаный трус? – Нет! – орет Стив. – Нет, – тут он замолкает и подавленно опускает глаза. – Я не нарочно заставил тебя стать моей парой. Едва не потеряв дар речи, Баки смотрит на него. – Что? – Я тебя чуть ли не буквально дурью накачал. Было очевидно, что ты не в себе. Ты едва мог внятно говорить! Все твердил, как любишь меня, хотя мы только-только встретились. Все дело в укусе, в… – он неопределенно машет рукой, – в гормонах. Брачных инстинктах. Нельзя влюбиться с такой скоростью. – О боже. – До Баки в полной мере доходит, что именно пытается сказать Стив. – Ты вообще не хотел становиться моей парой. – Я не… – начинает Стив, но Баки уже не слушает. Он поверить не может, что это в самом деле происходит прямо сейчас. Его пара буквально отвергает его через несколько часов после того, как образовалась связь. Он пробыл в эйфории всего пару минут, а его пара уже сожалеет о принятом решении. Баки даже не подозревал, что такое позорище вообще возможно. – Но почему, блядь, ты меня вообще укусил? – рычит он, пряча боль за гневом. Стив раздраженно всплескивает руками. – Потому что я не знал, понимаешь? Я не… я не оборотень. – Смешно, – рявкает Баки. – Я чувствовал клыки. Видел, какой ты сильный. Если сейчас заявишь, что ты человек, я тебе точно врежу. – То, что я не человек, не значит, что я оборотень. В смысле, ты только глянь на меня. И тут Стив меняется. Но его трансформация совершенно не похожа на превращение оборотня. Его глаза наливаются красным, словно кровоточат, кожа бледнеет, а когда он открывает рот, клыки такие идеально прямые и ровные, что кажутся чуждыми в пасти твари. И в воцарившейся тишине становится очевидно, что… – У тебя сердце не бьется, – замечает Баки, вскинув брови. Он тянется к шее Стива и прикладывает пальцы к коже, чтобы проверить пульс, а через секунду замирает, осознав, что сделал это, даже не подумав, будто просто трогать Стива – самый естественный порыв в мире. Нахмурившись, он отдергивает руку. Дурацкие брачные инстинкты. Пусть Стив не оборотень, конечный итог не меняется: Баки стал парой того, кто даже не собирался ничего подобного ему предлагать. – Мне жаль, – говорит Стив. – Честно. Если б я знал, я бы не… Баки стонет. – Ну конечно, это была ошибка. Почему, черт побери, ты меня вообще тяпнул? Стив выпрямляет спину, явно готовясь сделать большое важное заявление. – Я вампир. – Что это за фигня такая? Баки с огромным удовольствием отмечает, что Стив слегка сдувается, как парус в штиль. – А, ну да, откуда бы тебе знать. Мы не вращаемся в одних и тех же кругах. А я до тебя ни разу не встречал оборотней, – Стив морщится. – Фактически мы немертвые. Технически не живые, но и не сказать, что совсем трупы. – Он нервно ерзает, теребя края повязки. Баки не может отвести взгляд от пальцев, касающихся шеи, и сам себя ненавидит. – Мы живем тем, что пьем человеческую кровь. – Ты пьешь кровь, – уточняет Баки. – Увы. – То есть этот широкий романтический жест означал для тебя просто гребаный ужин. Я еда. Стив снова морщится. Баки встает и шагает к двери. – Поверить, блядь, не могу. Я стал парой тому, кому вообще не нужен. Круто, просто потрясно. Он рывком открывает дверь и захлопывает ее за собой. Этот день быстро превращается в худший в его жизни. На полпути к лифту он слышит сзади поспешные шаги. – Я не говорил, что ты мне не нужен, – бросает Стив ему в спину. Баки тормозит и круто разворачивается к нему. – Ох, прости, ошибся. Ну конечно, ты этого не говорил. Просто усиленно намекал, утверждая, что все это гребаная ошибка. – Нет, это… – У Стива кошмарное выражение лица, в нем мешаются жалость и мука, и оттого Баки хочется одновременно врезать ему и броситься в его объятия. Связь настойчиво тянет внутри, словно в насмешку. – Прости, что я не оставил тебе выбора. – Слушай, мудила, – рявкает Баки, – кончай притворяться, что ты хороший парень, и нести эту фигню. Я, блядь, тебя выбрал. Знал, во что ввязываюсь. Я хотел стать твоей парой. Может, все покатилось чересчур быстро, но такие решения легко не принимаются. Я влип. Волки образуют пары на всю жизнь, хочешь ты того или нет. – Он обхватывает себя руками, сутулится и ненавидит себя за то, что проявляет даже крупицу уязвимости. Хочется свернуться клубочком и сдохнуть. Хочется орать и раздирать стены. – Я взял на себя обязательство, так что не пытайся повернуть дело так, будто я не знаю, что, блядь, делаю. Инстинкты никогда не толкают нас к тому, кто нам не подходит, – он мрачно улыбается. – Как правило. Стив долго смотрит на него с совершенно ошарашенным видом. – Ты хотел быть моей парой. Баки закатывает глаза. – Не хотел бы, блядь, не укусил бы в ответ. Я бы и близко к твоей шее не подошел, если б не хотел. Просто почапал бы домой и подождал, пока зарождающаяся связь не испарится сама. Ты ее только предложил. Я все еще должен был принять. – Так ты не против провести всю оставшуюся жизнь со мной? – Чертовски похоже, что скоро буду против, – фыркает Баки. – Но тогда, когда ты укусил меня, ты этого хотел? Я не… Я тебя не заставил? Баки вроде и хочется рявкнуть что-нибудь язвительное, но что-то в голосе Стива заставляет его ответить серьезно. Как будто от его ответа многое зависит. Баки вздыхает. – Да, я этого хотел. От нахлынувшего облегчения Стив едва не сползает на пол по стене. – Слава всевышнему, – выдыхает он. – Я не… Боже, я думал, что украл это у тебя. Обманом заставил связаться с тем, кого ты при других обстоятельствах в жизни бы не принял. Я думал, что причинил тебе боль. Какая-то часть решимости Баки ломается от той неприкрытой уязвимости, которая звучит в голосе Стива, но он держится из последних сил. – Ты причинил мне боль. Ты ушел. – Но я не забрал у тебя выбор. Я думал, что все испортил, но это не так. – Стив кусает губу и выкручивает пальцы. – Когда я узнал, что все это значит, я понял… Знай я все с самого начала, я бы сделал все как положено. Я бы ухаживал за тобой. Я бы хотел, чтобы мы познакомились поближе, чтобы решили создать связь через несколько лет, хорошенько узнав и полюбив друг друга. И я думал, что сделал это все невозможным. В его голосе и выражении лица такая абсолютная искренность, что Баки смягчается и перестает злиться. Просто ничего не может с собой поделать. Стив рисует перед ним привлекательную картину, он и сам мечтал о подобном. Он вздыхает. – Нет. Это все еще возможно. Можем попробовать. – Правда? Лицо Стива расплывается в возмутительно ослепительной улыбке. Эта улыбка ужасно действует на душевное состояние Баки, и его волк издает лишенный всякого достоинства звук. – Не торопи события, – неубедительно ворчит Баки, как будто не тает при виде того, какое счастье и воодушевление испытывает Стив от перспективы быть с ним. – Тебе еще долго вину заглаживать. Я подам на тебя в суд на возмещение ущерба. За боль и страдания, скотина. – Ты ж мне окно разбил. – А ты мне сердце, – парирует Баки. – Уел, – сдается Стив. – Мне правда очень жаль, что я заставил тебя пройти через все это. – Хммм, одним извинением не обойтись. Ты мне еще за это заплатишь, козлина. Стив возводит глаза к потолку, потом делает шаг навстречу, еще один – слишком близко, и его улыбка становится коварной. Сердце у Баки начинает частить, он сглатывает. Глаза Стива внезапно вспыхивают красным, а потом он наклоняется и впивается в рот Баки поцелуем. – Ну, что думаешь делать? – спрашивает он, слегка отстранившись. – Не знаю. Понадобится… – Баки вздрагивает, когда клык нежно цепляет нижнюю губу. – Понадобится много времени, чтобы понять, что делать. Может, целая вечность. – Он хватает Стива, прижимает к стене и видит, что тот отвечает ему улыбкой. – Жду не дождусь. – А можем и сейчас начать. Стив смеется, утыкается Баки в шею и слегка покусывает шрам. Баки вздрагивает, и все тело окатывает жаром. – Ты же понимаешь? Укусишь меня, и я сразу же укушу тебя. Стив поднимает голову и целует его в подбородок, быстро и нежно. – Переживу как-нибудь.

КОНЕЦ