Привет, Поттер!

У Поттер были жутко растрепанные рыжие косы и большие удивленные глаза зеленого цвета; круглые очки, перемотанные скотчем; краснеющий на морозе нос и руки без перчаток. Поттер что-то читала, присев на подоконник, и как будто не замечала, что пальцы уже красные от холода. Наверное, именно ее замёрзшие руки привлекли внимание наиболее сильно. Как будто она не знала, что есть способы их согреть. Это вызвало диссонанс: у Поттер явно была теплая мантия, хорошая, добротная, как всегда у мадам Малкин; и не было перчаток. Сначала Эдриан решительно отверг идею подойти и хотя бы узнать, как так вышло. Он стоял недалеко, ждал, пока Дафна уйдет от Макгонагалл, а Поттер, видимо, отдыхала. Или тоже ждала, занимая время чтением. Естественно, что он смотрел на нее — было любопытно. Потом Эдриан заметил, что она дрожит. Едва-едва, конечно, но дрожит. Если не присматриваться, то и не видно. Но он-то присматривался. И пальцы, листавшие страницы, краснели все сильнее. Она не понимает, что это вредно? Или просто не обратила внимание на жуткий холод? Мантия то у неё теплая. Эдриан не выдержал. Желая разъяснить эту загадку, встал рядом с ней. Прокашлялся. Поттер подняла взгляд и растерянно захлопала длинными ресницами. — Эй, Поттер, тебе не холодно? — Прости? — переспросила она и нахмурилась. — С чего ты взял? Эдриан хмыкнул. — У тебя красные руки, — он смерил Поттер взглядом и добавил. — А ещё ты дрожишь, как маленькая собачонка. — Спасибо, конечно, за заботу, — настороженно отозвалась Поттер и захлопнула книгу. — Но тебе не кажется, что это не твое дело? — Ну, может, и не мое, — согласился Эдриан и улыбнулся. — Но как я могу оставить такую мелочь в беде? На дворе декабрь, а ты в коридоре сидишь, как будто в гостиной не можешь. Не хорошо получается. — А какая разница? Правилами не запрещено, — недовольно отозвалась Поттер, вздернув брови. Эдриан заметил небольшой шрамик на ее правой брови. Странно, откуда он взялся. Почему-то Эдриану казалось, что кроме огромного шрама-молнии, рассекающего ее лоб напополам, у Поттер не должно больше быть отметин. Но вот он, малюсенький шрамик как от удара об угол стола. У него и самого такой был, правда, на пальце. И вот Поттер, отразившая проклятье самого Темного лорда, ходит с маленьким шрамом на брови. Как обычная девочка. Видимо, Эдриан слишком долго и пристально ее разглядывал — Поттер нахмурились и щёлкнула пальцами перед его лицом. Кашлянув, он сказал: — Я хочу стать старостой, вот и проявляю участие. Он старался звучать как можно более независимо, но получилось так себе, судя по скептическому взгляду Поттер. — Серьезно? Только из-за этого? — она сморщилась, не понимая, что он имеет в виду, и перевела взгляд на книгу. Кажется, Эдриан сказал что-то не то. Ну да, отличная отмазка, лучше не придумаешь! Идеальный вариант, чтобы познакомиться. Какой, к Мерлину, староста? Но не говорить же Поттер, что ему просто стало интересно, почему она такая противоречивая. Поттер положила книгу на колени и, потирая руки, подула на них, пытаясь отогреть. Этот жест… Эдриан уже видел его, только не помнил, где именно. Но что-то как будто укололо его под ребрами, там, где билось сердце. Поттер, маленькая и худенькая, греющая руки дыханием, как будто повернула в нем что-то. Эдриан перевел взгляд на свои руки. В перчатках, обычных серых перчатках. Перчатках, которые ему связала бабушка. А был ли у Поттер тот человек, который мог подарить ей перчатки? Заботился ли кто-то о том, чтобы она не мёрзла? Эта мысль, возникшая совершенно внезапно, прочно обосновалась в голове. Эдриан особо не думал, уже принял решение. Медленно снял перчатки, сжал в ладонях и резко, боясь, что передумает и убежит, протянул их Поттер. — Ты без перчаток. Возьми. Надо беречь руки, а то снитч не поймаешь. Под ее недоумевающим взглядом почему-то стало тяжело дышать. И сердце так стучало, колотилось как бешеное. Он чувствовал себя рыбой, выброшенной на берег и погибающей без воды. Можно было стукнуть его по голове и спокойно зажарить, он бы не сопротивлялся. Это было…странно. — Ч-что? Зачем.? — она распахнула глаза и замотала головой. — Ты спросила, какое мне дело, — перебил Эдриан. — Ты без перчаток зимой, и мне есть дело. Возьми. Не дожидаясь ее реакции, он положил перчатки на подоконник и, коротко кивнув, пошел прочь, едва не срываясь на бег. Дафна, конечно, обидится, что он не дождался, но Эдриан просто не мог оставаться рядом с Поттер, совершив такую глупость. Липкий стыд поднимался из его груди и расплывался по лицу и ушам. Ни к чему, чтобы Поттер догадалась — красным он был отнюдь не от холода. На следующий день он увидел Поттер в коридоре. Она держала за руку девочку с волосами еще более растрепанными, чем у нее самой. Что-то шептала ей на ухо и хихикала. На руках были те самые темно-серые перчатки, чуть-чуть ей великоватые. Поймав взгляд Эдриана, Поттер смущенно улыбнулась и кивнула.

***

Поттер была невозможной, Эдриан понял это еще на первом матче, когда половину игры она провела на взбесившейся метле. Абсолютно новой, надо заметить. И еще тогда, смотря на Поттер, он не мог отделаться от липкого страха, когда в груди словно разрасталась пустота и сердце переставало перегонять кровь по венам; когда из-за судорожно сжатых зубов болела голова; когда кроме маленькой, беспомощно вцепившейся в метлу фигурки ничего не видно и не слышно. И он, кажется, потерял голову и летал под Поттер, страхуя, вместо того, чтобы забивать голы в ворота гриффиндорцев, пока Вуд от паники забыл о своих обязанностях. И, Мордеред, хорошо, что в конце концов метла успокоилась, а у девчонки оказалось достаточно сил, чтобы забраться на нее. Потом Эдриану досталось от капитана знатно. И за то, что плохо забивал, и за то, что страховал Поттер — «подыгрывал тупым гриффам». Самое противное в ситуации было то, что он не мог толком объяснить, какого Мордереда полез в спасатели. Вся гриффиндорская сборная следила за самой юной участницей, и он с какого-то перепугу поперся, не иначе. Чем это можно было объяснить кроме абсолютно бредового предположения Дафны о его якобы чувствах? Хотя, в последствии она оказалась не так уж не права. Эдриан ничуть не удивился, что Поттер после пережитого ужаса поймала снитч как ни в чем не бывало. Справилась, да еще с таким успехом. Странно, если бы Эдриан не заметил ее после такого. Он и заметил. Да так и прикипел. Он наблюдал за ней практически все время. В Большом зале, в коридорах, на улице, на тренировках. Последнее было особенно захватывающем. Поттер парила как птица, абсолютно свободная и уверенная. Её косы, которые она, кажется, никогда не перечесывала, трепались на ветру, и Эдриан засматривался. Ему было интересно, каким образом у девочки, ни разу не державшей метлу до Хогвартса, получались все эти финты, виражи и пике, и в то же время просто нравилось смотреть, насколько легко Поттер держалась в воздухе. Иногда он хотел присоединиться, просто чтобы почувствовать, каково это — быть абсолютно свободным, не зависящим ни от чего. Ему казалось, что Поттер, которая легко могла отпустить метлу в свободное падение и выровняться в футе от земли, дала бы ему то, чего так не хватало. Эдриан был неплохим игроком, но он слишком много думал. А Поттер, казалось, не думала совершенно. Она действовала на каких-то инстинктах. Даже не так. В ее полете была самая настоящая магия. Та магия, которой просто так не овладеть. И Эдриан хотел понять, как получилось у нее. Именно потому, что так часто таскался за Поттер, он сразу заметил, что та ходит без шапки и шарфа. Хотя бы перчатки теперь есть, и то хлеб. Ей очень повезло, что в Хогсмиде была лавка одежды. И что Эдриан захотел туда зайти. Он выбирал так долго, что было даже слишком. Дафна, приглашенная в качестве консультанта, уже через двадцать минут начала вздыхать от скуки и демонстрировать недовольство цоканьем и кашлем. Да, возможно, он перегнул палку, сказав, что ее помощь не нужна, и он справится сам. Но ведь не ушла, хотя явно была обижена. Что ж, сейчас у него была возможность исправиться. Взяв с полки два шарфа — темно-синий и желтый — он ткнул их Дафне под нос. — Какой лучше? Она приподняла брови и холодно спросила: — Решил все-таки воспользоваться моими услугами? Вот спасибо, милый. — Ну не дуйся. Я просто хотел сначала присмотреться сам. Видишь, без твоего ценного мнения все-таки не обойтись, — Эдриан покаянно склонил голову, пряча ухмылку. Дафна вздохнула, явно все замечая, и взяла оба шарфа. — Ладно, пылкий Ромео, давай посмотрим, — она потрогала сначала один, потом другой шарф, зачем-то понюхала оба и вынесла вердикт. — Определенно, желтый. Он мягкий, теплый и приятно пахнет. Хотя я не уверена, что подойдет к внешности. Может, все-таки скажешь, для кого? Эдриан не ответил. Молча забрал шарф и пошел на кассу, где его дожидался сверток с красной шапкой. Да уж, он выбрал отличное сочетание — желтый и красный. Прям как у Гриффиндора, Поттер точно оценит. — Я ведь все равно узнаю, кому ты подаришь, — заметила Дафна по дороге в замок. — Это слишком заметный шарф. — Я не хочу тебе говорить, ладно? — отозвался Эдриан, раздражаясь. Всю дорогу повторял одно и то же, и все равно надо спросить! — Да ладно, не рычи. Делай, как знаешь, — Дафна пожала плечами и добавила, желая его умаслить. — Будь уверен, ей понравится. Очень хороший шарф. Убедиться в этом удалось на Рождество. Можно было и раньше, но, если честно, Эдриан боялся выглядеть навязчивым глупцом. Подарок для Поттер отнесла невзрачная школьная сова, и он не смог удержаться и не подарить открытку. Не подписанную, конечно. Он шел по двору, когда услышал смех. Выглянув из-за угла, первое, что заметил, — желто-зелено-красное пятно, несущееся прямо на него. Эдриан успел отскочить, и Поттер, естественно, споткнувшись, упала в сугроб. Она была забавной. Возилась в снегу как щенок, едва вставший на лапы, пыталась выбраться из снега. Подавая ей руку, Эдриан все не мог перестать смеяться. Поттер хохотала вместе с ним. — Извини, я тебя не заметила, — просипела она, слегка успокоившись. — В прятки играешь? — Нет, гуляю. А ты, я смотрю, решила искупаться? — пошутил Эдриан и машинально протянул руку, чтобы отряхнуть снег с ее шапки. Это был вполне естественный жест для друзей, но они не были друзьями. Поттер уставилась на него с изумлением, приподняв брови. — Кхм, прости, — он смутился и спрятал руки в карманы мантии, чувствуя себя как на уроке у Макгонагалл, не выучив формулы. Чтобы как-то разрушить неловкое молчание, добавил. — Свитер у тебя уродский, конечно. — Чего? — Поттер оглядела себя и возмущённо оддернула свитер. — Сам ты уродский, нормальный свитер! — Совершенно не сочетается ни с шапкой, ни с шарфом, ты как пестрый попугай. Так что, — он вдруг, сам не ожидая, снял мантию и накинул ей на плечи. Его тут же обдало холодом зимнего утра. — Так лучше. — Эдриан оглядел ее с удовлетворением, хотя самого его уже начал пощипывать мороз. — Теперь хоть на человека похожа. И, решившись на небольшую шалость, потрепал ее по голове. В груди заворочалось что-то теплое и мягкое. Эдриан усмехнулся и пошел к замку. Что-то дерзкое было в том, чтобы погладить ее, и он едва не подпрыгивал от удовольствия. — Кстати, я соврал — свитер просто супер! — крикнул Эдриан, обернувшись. Поттер опешила. Потом резко нагнулась, зачерпнула снега и швырнула в него. Попала, зараза меткая, прям в спину. Мокрое пятно расплылось по рубашке, капельки воды, попав на кожу, неприятно холодили. Эдриан передёрнул плечами и, задорно улыбаясь, заметил: — И тебя с Рождеством! Снежки в следующий раз, ладно? Увернувшись от следующего снежка, он побежал в замок и позволил себе дрожать, только скрывшись из виду.

***

— Эй, Поттер! Пойдем полетаем? Она держала метлу в руках, еще не переодевшись в квидичную форму, и смотрела в небо. Эдриан подошел к ней и хлопнул по плечу. — Ой! Это ты? — воскликнула Поттер, испуганно оглядываясь. — Ты почему одна? — Ну, так, решила выйти и размяться. Скоро матч, — она скованно улыбнулась и машинально прочесала волосы, растрепав «прическу» еще больше, чем обычно. — А ты? Надеюсь, не про свитер решил поговорить, — подозрительно прищурилась и отвела ворот мантии, показывая изумрудную шерсть. — Я все ещё его ношу. — Извини, — Эдриан виновато улыбнулся, почесал затылок. — У тебя классный свитер, надо было сразу так сказать. — Интересно, все мальчишки сначала говорят, потом думают, или только некоторые? — она патетично вздохнула, закатывая глаза, а потом ухмыльнулась и толкнула его в плечо. — Ладно, не переживай. Так чего ты здесь? — Размяться решил, — он пожал плечами. — Без метлы? Эдриан стушевался под ее взглядом и отвернулся. Ну, да, глупо получилось — прийти полетать без метлы. Но что делать? Он увидел Поттер во дворе и захотел присоединиться, даже не подумав, что ему бы тоже метлу взять. Эта мысль родилась неожиданно, и, как любую стоящую идею, эту нужно было идти и выполнять, пока он не передумал. Но возвращаться в спальню времени не было — Поттер могла улететь в любой момент. А пугать ее в планы не входило. К тому же Эдриан хотел извиниться за глупую выходку. Она ведь, наверное, обиделась. Оказалось, что нет, но после извинений дышать стало гораздо легче. — Я одолжил метлу другу, — соврал Эдриан, направляясь к сараю. — Так что придется брать что-то из школьных. Как думаешь, какую? — Нашел кого спросить, — Поттер зашагала рядом, перехватив метлу поудобнее. — Единственное, что я знаю, это про Нимбус. Самая крутая метла. А в других не разбираюсь. Вот Рон да. Его иногда заносит, но нам с Гермионой не особо интересно. Так что я ничего не запомнила. Эдриан хмыкнул. — Это довольно странно для игрока в квиддич, не думаешь? — Поттер в ответ только пожала плечами, и Эдриан продолжил, выбирая метлу. — Вообще любая метла летает хорошо, хотя чем новее, тем лучше. Ну, для квиддича нужны спортивные, конечно. Вот что у нас, — он оглянулся на Поттер и, заметив ее заинтересованный взгляд, указал на одну из метел. — Эта не очень надежная. На ручке уже появились занозы, а помело вообще так себе — все прутья торчат. Вот эта, — Эдриан взял следующую метлу, — уже лучше: рукоятка гладкая, но помело просто кошмар. Вернув метлу на место, он снова огляделся, наконец, реально выбирая, а не ведя лекцию. Поттер стояла рядом, рассматривая метлы, хотя ее Нимбус стоил их все вместе взятые. У самого Эдриана была неплохая Комета-260, достаточно маневренная и подходящая для квиддича, но уже не новая. Школа вообще предоставляла студентам только Кометы и Чистометы старого поколения, и, по мнению Эдриана, на многих уже небезопасно летать. Но кто бы его ещё спрашивал. Всё-таки он выбрал более-менее хорошую метлу и показал Поттер: — Смотри, древко гладкое и ровное, не гнутое. Это хорошо, значит, ее не будет заносить. И помело, — он провел рукой по прутьям, — аккуратное, без торчащих веток. Чем сильнее торчат, тем хуже маневренность. Спорим, тебе такого не рассказывали? Он обернулся, улыбаясь. Поттер покачала головой. — И ты все это знаешь? Хочешь делать метлы? — Нет, это скучно и не очень перспективно, потому что производителей всего ничего — Эдриан потряс Чистометом. — Но мне было интересно, как все работает. Ну, полетели? Поттер оседлала метлу и, легко оттолкнувшись, взлетела в небо, Эдриан не успел даже моргнуть. Он взлетел следом, пытаясь догнать, но что Чистомет против нового Нимбуса? Ветер шумел в ушах, сердце билось от восторга полета и того, что рядом летела Поттер. Такая живая и веселая, смеющаяся то ли от счастья, то ли от глупого вида Эдриана. Он точно выглядел глупо: пялился на Поттер, буквально взгляда не сводил, и улыбался, как идиот. Потому что на ней был жёлтый шарф. Потому что она не забыла красную шапку. Потому что на руках серые перчатки. Потому что она в его мантии, в конце концов. Интересно, почему? Так понравилась или просто перепутала? Поттер поравнялась с ним и замерла. — Давай наперегонки до поля? — Давай. Кто последний, тот несёт другого до замка на плечах, — предложил Эдриан, уже зная, кто проиграет. — У тебя странные идеи. Я тебя не унесу, если что, — усомнилась Поттер, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Унесешь, будь уверена. Или боишься? — поддел ее Эдриан. — Нисколечко. Хотя если это опять твои приколы… — Ой, да ладно. Давай, на счёт три. Раз, два. Три! Она сорвалась с места быстрее ветра. Эдриан хмыкнул и рванул следом. Поттер летела впереди, мантия развевалась за спиной, длинные косы и кончик жёлтого шарфа болтались в воздухе. Она иногда оборачивалась, чтобы проверить, где он, и Эдриан изо всех сил делал вид, что пытается ее догнать. Она смеялась и пригибалась к рукоятке ещё сильнее, ускоряясь. На короткое время захотелось обогнать ее, показать, что он ничуть не хуже. Он летал больше десяти лет, мог что-то. Но потом вспомнил, что в случае проигрыша понесет Поттер на плечах. Отчего-то на губах заиграла улыбка, Эдриан рассмеялся и намеренно отстал. Конечно же, Поттер прилетела на поле первой. — Я выиграла! — закричала она, отпуская рукоятку, и замахала руками. Эдриан улыбнулся и похлопал. — Ну что, Пьюси, теперь несёшь меня до замка. Смотри, не упади, — сказала Поттер уже на земле, ухмыльнулась и, когда Эдриан покорно опустился на колени, залезла ему на плечи и издала победный вопль. — Ну, держись теперь, — Эдриан засмеялся и, сжав ее ноги, побежал к замку. Поттер была совсем лёгкая, даже несмотря на то что держала метлу, и нести ее на плечах было не так уж сложно. Но под конец, когда до замка оставалось совсем ничего, Эдриан всё-таки устал. — Все, Поттер, сил моих больше нет. Слезай! — Ну уж нет, ты проиграл! — задорно возразила Поттер. — Договорились до замка, так что неси до замка. — Нет, все, я больше не могу! Слезай! — и он дёрнул плечами, пытаясь скинуть Поттер с себя. Она завизжала и схватила его за ворот мантии, роняя метлу в сугроб. Эдриан закачался, споткнулся о мордредов Нимбус и, потеряв равновесие, начал падать вниз. С Поттер на плечах. Они оказались в сугробе. Эдриан, ворочаясь, выбрался из снега первым и оглянулся. Поттер сидела, расставив ноги, с очень удивлёнными выражением лица. Шапка сползла на бок, очки висели на одном ухе, мантия вся перекрутилась. — Да, — глубокомысленно выдала она. Эдриан хихикнул. — Видок у тебя, конечно. — Это ты виноват! — она поправила шапку и наставила на него палец. — Ты меня уронил. Прямо в сугроб. — Я не виноват, что ты настолько тяжёлая! — Ты сам предложил! Я не виновата, что тебе в голову пришла такая идея, — воскликнула Поттер, но под конец запал прошел, и последние слова она пробурчала под нос. Эдриан вздохнул и протянул ей руку. — Не сердись, мелочь, в следующий раз свалю только в озеро, к кальмару. — Вот спасибо! — ухмыльнулась Поттер, хватаясь за протянутую ладонь. Мокрые и замёрзшие, они добрались до замка, получили нагоняй от Филча за то, что наследили, и остановились у лестницы. — Тебе в подземелья, да? — спросила Поттер. Эдриан заметил, что она немного поникла, как будто произошло что-то неприятное между ними. Она вела себя странно — смущённо отводила взгляд и переминались с ноги на ногу. — Да. Я пойду, наверное, — неловкость можно было черпать ложкой. И непонятно из-за чего: только что они вместе смеялись над Филчем и вот — стоят, не зная, что делать. Поттер выглядела так, словно не решалась сказать или спросить что-то. — А тебе… Тебе не одиноко там? — вдруг выдала она и слегка покраснела. — Эм… Ну, нет, наверное. Нас там пятеро все-таки, — ответил Эдриан озадаченно. — Тогда хорошо. Просто в подземельях довольно жутко. Вдруг тебе там плохо, — смущённо прошептала Поттер. — Да нет, там не так грустно, уж поверь. Окна выходят прямо в озеро. Иногда приплывают русалки. Монтегю даже клялся, что видел нашего кальмара. Поттер улыбнулась. — Это хорошо. Тебе там нравится, это хорошо. А я тут., — она снова замялась и резко сняла мантию. — Вот, хотела отдать, но мы залетались. Эдриан машинально взял мантию и нахмурился. Почему она вернула? Он рассчитывал, что Поттер оставит мантию себе. Ему нравилось представлять, что она носит ее, иногда принюхиваясь к воротнику. Черт, да он специально стащил у Хиггса духи, чтобы мантия приятно пахла. И теперь, когда Поттер возвращала ее, Эдриан почему-то чувствовал, что его предали. Не зная, что делать, он молча кивнул. Поттер поправила очки и вдруг сказала очень тихо, Эдриан едва расслышал: — Ты пахнешь лучше, чем эти духи. Намного. Окончательно смутившись, она скомкано попрощалась и убежала вверх по лестнице. Поттер. Гарриет. И почему произносить ее имя так приятно?

***

Сначала Эдриан ничего не понял. В песочных часах у Большого зала камней было поровну ещё вчера, а теперь несколько учеников показывали на гриффиндорские, где заметно поубавилось рубинов. — Сто пятьдесят баллов, с ума сойти! — услышал Эдриан, проходя мимо. Он удивлённо хмыкнул. Это кому ж так не повезло? Уизли, которые близнецы, могли, конечно, накосячить. На Снейпа нарвались, или ещё кто постарался? Рекорд, однако. В Большом зале, как всегда, стоял шум. Эдриан прошел к своему столу и толкнул Монтегю в плечо. — Видел, что по очкам? — Ещё бы, — Грэхэм ухмыльнулся и кивнул в сторону гриффиндорцев, — говорят, это Поттер, грязнокровка и ещё какой-то дурак постарались. — Заткнись, — бросил Эдриан. — Не ругайся за столом. Монтегю цокнул языком и отвернулся, пробормотав что-то про конечных моралистов. Эдриан давно махнул рукой на его манеры. Первый год ещё пытался, вдалбливал в его дубовую головушку элементарные правила приличия, но сдался очень быстро. После третьей или четвертой драки. Кулаками Монтегю изъяснялся гораздо лучше. Так, стоп. Что он сказал про Поттер? Эдриан повернулся к гриффиндорцам. Поттер, Гарриет, сидела почти у самых дверей, склонив голову. Он не очень хорошо видел, но похоже, что она плакала. По крайней мере, прятала красные глаза. Поблизости никого не было, а остальные гриффиндорцы косились кто со злобой, кто с неприязнью. — Я же говорил, Поттер постаралась, — заметил Монтегю. — Удружила, конечно. Он ухмыльнулся. Эдриану, однако, смешно не было. Если бы досталось кому-то другому, тем же Уизли, он был бы в числе первых, кто пожал им за это руку. Но пострадала Поттер. От этого становилось гадко. Эдриан сжал зубы. Ну почему он как ненормальный? Ему бы радоваться, что Слизерин первый, что гриффиндорцы в очередной раз накосячили. Да ещё кто — святая Поттер, их лидер и кумир! Почему вместо ликования и злорадства такое чувство, будто ему в душу насрали? Почему не хочется посмеяться вместе с остальными? Почему хочется сесть рядом с Поттер — Гарриет! — и пожалеть? — Доброе утро, — Дафна, веселая и довольная, села напротив него, закрывая худенькую фигурку Поттер. — Видел часы? Вот это нам повезло — сто пятьдесят очков за раз! Эй, ты чего смурной такой? — Не твое дело, — огрызнулся Эдриан и молча, злясь на себя, принялся за еду. Идиотские чувства, мешающие наслаждаться жизнью! — Да-а, — протянула Дафна. — Видок у тебя, конечно, — просто обнять и зарыдать. Я думала, ты будешь рад. — Я безумно рад, просто с ума схожу от радости, спасибо, что спросила! — Да что с тобой! — возмутилась Дафна. — Ещё вчера ты вроде был со Слизерина, нет? Что происходит? Эдриан снова перевел взгляд на гриффиндорский стол: Поттер, подхватив сумку с учебниками, выходила из зала. Эдриан отбросил вилку и вскочил. — Все отлично. Прости, я спешу, — бросил он Дафне и быстрым шагом последовал за Поттер. Она медленно шла по коридору, провожаемая шепотом и хмурыми взглядами. Эдриану даже не пришлось бежать, чтобы догнать ее. — Поттер, — окликнул он и сжал зубы, увидев ее несчастные заплаканные глаза. Она шмыгнула носом и спросила: — Чего тебе? Решил позлорадствовать? — С чего ты взяла? Я похож на придурка? — Нет, — Гарриет отвернулась и вытерла мокрые щеки. — Нет, ты не похож на придурка. Но ты со Слизерина. Вы теперь первые. — А ты бы стала радоваться? Если бы я был на твоём месте. Эдриан затаил дыхание и сжал кулаки. Ему было важно услышать ее ответ. Как будто Поттер могла сказать что-то кроме «да». То, что они несколько раз прогулялись по двору и полетали, совсем не означало, что она прониклась к нему симпатией. Эдриан не обманывался. — Нет. Я бы не стала, — ответила Поттер. Эдриан замер. — Почему? — А почему ты не радуешься? — Потому что не могу. Не то чтобы я не хотел, — признался Эдриан, — но не могу. Будь на твоём месте кто угодно другой… А с тобой не могу. Почему-то. — И я бы не смогла, — Поттер пожала плечами. — Так что вот так. Они продолжили путь в подземелья. У Поттер, наверное, было зельеварение, а Эдриан шел в гостиную, пока кто-нибудь (Дафна) не утащил его на улицу. Свободный час он хотел провести в тепле. — А за что вас так? На Снейпа нарвались? Поттер отвела взгляд и тихо ответила: — Макгонагалл сняла. За дело. — Да ладно, Маккошка?! — воскликнул Эдриан и тут же оглянулся. У Макгонагалл была уникальная особенность появляться именно тогда, когда не стоило. Но профессора рядом не было, слава Мерлину. — Не знала, что ее так называют. Почему? — На третьем курсе узнаешь, — Эдриан усмехнулся, вспоминая, как весь их курс замер от удивления, когда кошка, сидевшая на столе, превратилась в Макгонагалл и сняла с Монтегю десять очков за оскорбление преподавателя. — Если узнаю, — Поттер шмыгнула носом, и Эдриан с ужасом заметил, как ее глаза снова наполняются слезами. — Эй, эй, не плачь, ты чего? — он неловко замахал руками. Гарриет сняла очки и торопливо начала вытирать слезы, но вместо того, чтобы успокоиться, вдруг разрыдалась. — Эй, Поттер, ну что ты? Все будет нормально, об этом скоро забудут, — Эдриан растерянно смотрел на нее, не зная, что делать. Поттер замотала головой и проговорила, заикаясь и всхлипывая: — Ничего они не за-забудут. Со мной н-никто не разговаривает! Сов-всем! Она закрыла лицо руками, сотрясаясь от рыданий. Эдриан застыл. И что теперь делать? В голове было абсолютно пусто, казалось, что все мысли вымели оттуда метлой. Он совершенно не представлял, как вести себя с плачущими девочкам — сестер у него не было, а Дафна и другие девчонки не позволяли лить слезы в присутствии парней. Была ещё мать, но ее он видел плачущей настолько редко и мельком, что примера просто не было. Но молчать тоже не выход. Эдриан попытался представить, что бы посоветовала Дафна. Наверное, всё-таки деликатно промолчать, дать прореветься? Нет, глупости, самое неудачное решение, которое можно придумать. Обнять ее, погладить по голове? Тоже странно, они совсем не близки, хотя отчего-то казалось, что это будет лучшим вариантом. Ну не мог он обнять, нельзя! И все же… Все же. Эдриан вздохнул и, решившись, неловко похлопал Поттер по плечу. — Поттер… Все будет хорошо, об этом точно забудут. Даже если не сейчас, то забудут. Не плачь ты. Поттер заплакала пуще прежнего и неожиданно прижалась к нему, обхватывая руками за талию. Эдриан опешил. Она крепко держала его, уткнувшись мокрым лицом в плечо, и вздрагивала. Эдриан стоял, не зная, куда деть руки. Ему казалось, что все тело охватил огонь. Он распространялся от рук Поттер, от ее щеки, прижатой к его плечу, и охватывал его всего, с головы до ног. Эдриан часто задышал — резко перестало хватать воздуха. Чувства были странными: он одновременно не знал, куда деться от стыда, и хотел прыгать от переполнявшей его легкости. Волнение и растерянность, но в то же время непонятная ещё радость смешались в одно. Ощущая себя полнейшим идиотом, Эдриан обнял Поттер в ответ. Они составляли довольно странную картину: смущённый красный Эдриан и ревущая в три ручья Гарриет. Со стороны главного коридора послышался шум — первокурсники спешили на зелья. И, хотя вся ситуация была крайне неловкой, Эдриан крайне нехотя отстранил Поттер и пробормотал: — Тебе пора, а то ещё увидят, как ты ревешь. Не давай им обидеть тебя ещё больше. Поттер вытерла глаза рукавом мантии и прижала ладони к красным щекам. — Спасибо, — прошептала смущённо. — Ну. Эм… Тебе, наверное, пора? — А-ага, точно. У меня з-зелья. Я пойду. Поттер кивнула ему и уже более бодрым шагом направилась к одному из кабинетов, как раз когда зазвонил колокол. Эдриан почесал затылок и недоуменно покачал головой. Он ожидал всего, что угодно, но не того, что будет обниматься с Поттер. И всё-таки это было приятно. Приятно и волнительно, правда, Эдриан ничего особо не понял. Что именно он чувствовал и почему? Об этом он размышлял, сидя в одном из кресел перед камином. Интересно, понравилось бы Поттер в их гостиной? У гриффиндорцев, вроде, много красного в общей комнате. Наверное, ей здесь было бы скучно. Хотя кто знает. Что, в сущности, Эдриан знал о Поттер кроме того, что она потрясающе играет в квиддич и, очевидно, так же потрясающе влипает в неприятности? Да ничего. У нее была белая сова; ей очевидно было все равно на внешний вид; она вечно таскалась по замку с Уизли и девочкой-маглокровкой и много ела, как будто всю жизнь не кормили. И все. Прискорбно мало. Что ей нравилось помимо квиддича, чем она интересовалась? — Эй, Эдриан, не расскажешь мне кое-что? — вдруг раздалось сзади. Эдриан обернулся: на спинку его кресла опиралась Дафна. Лицо у нее было спокойным, даже расслабленным, но глаза, казалось, потемнели на несколько тонов. Она барабанила пальцами по спинке и всем видом выражала любопытство, однако Эдриан вполне неплохо ее знал. Если он не ошибался, Дафна злилась. Причем довольно сильно. Эдриан махнул рукой на соседнее кресло, и Дафна легко присела, на миг сжав подлокотники. Ну, точно, злится. Только на что? — Так что тебе рассказать? — лениво уточнил Эдриан и нарочито расслаблено уселся в кресле, вытянув ноги. Дафна снова постучала пальцами по обивке. — Я видела тебя, — выпалила она и поджала губы. — Тебя и Поттер. Вы… обнимались, — последнее она произнесла, скривившись, как будто увидела разделанного флоббер-червя. — Видела? — Эдриан сглотнул и отвел взгляд. Не то чтобы он стыдился или переживал, но все ещё не понимал, что на него нашло. Там, в коридоре, и вообще. Зачем он пошел утешать Поттер, дал себя обнять и, тем более, обнял в ответ? Вся ситуация казалось странной, но, тем не менее, ничего плохого он не видел. — Да, и вы очень мило смотрелись, — тихо, но четко произнесла Дафна. Ее руки переместились с подлокотников на колени, пальцы нервно сжали край юбки. Странно, у Дафны такие аккуратные руки — с маникюром, без единой родинки, белые, как будто краской вымазанные. Эти руки, кажется, ни разу не держали что-то тяжелее волшебной палочки или книги, и представить, что они могут крепко сжимать древко метлы или проворно ловить снитч было невозможно. Руки Поттер были необычными. Тонкую, розоватую кожу украшали маленькие царапины от когтей — она часто держала сову. Ни намека на маникюр или хотя бы элементарный уход — что и говорить, она зимой ходила без перчаток. Но, хоть у Поттер были такие же маленькие руки, как и у Дафны, они казались — и были — не в пример сильнее. Эдриан никак не мог представить, чтобы она так же сидела и мяла юбку. Скорее сжала бы руки в кулаки или зарядила ему в нос, будь что не так. И почему-то (почему?) ему нравилось, что Поттер была не такая изящная. — Так что ты скажешь? — А? — Эдриан встрепенулся, оторвал взгляд от рук Дафны и покачал головой. — Я тебя не услышал, прости. — Да, я заметила. Ты весь год летаешь где-то в облаках, — отозвалась Дафна недовольно. — Весь этот год. Что с тобой? Эдриан пожал плечами — что он мог сказать? Он и сам не до конца понимал, что с ним происходит, хотя и догадывался. Но это было противно! Если он влюбился (ни в коем случае!), то это полная катастрофа! Эдриан не хотел вести себя, как все эти придурки со старших курсов, поехавшие на почве влюбленности в какую-то восторженную дурочку! Мерлинова борода, даже Боул сошел с ума, хотя с его-то рожей найти подружку было очень сложно. Эдриан не видел себя влюбленным. Но Дафна, кажется, была иного мнения, потому что ревниво спросила: — Это из-за Поттер, да? Ты с ней обнимался, да ещё шарф этот идиотский подарил. Она тебе нравится, да? — Дафна-а, — простонал Эдриан. — Чего ты пристала? Это вообще не твое дело. — Ещё как мое! Ты стоял и обжимался с ней как… Как придурок! Как ты можешь? — В этом нет ничего такого! И это точно не твое дело! — возмутился Эдриан. — И даже если мне нравится Поттер, какая тебе разница? — Большая! — Дафна сжала руками колени и подалась вперёд. — Я о тебе беспокоюсь! Эта Поттер — самый последний вариант, который можно рассматривать. Она же пацанка, ходит с этими ужасными очками, растрепанная. Подумай, какой позор, если вы будете вместе. — Слушай, это все ваши девчачьи штучки меня не интересуют, — отмахнулся Эдриан, — это все — идиотизм, и я рад, что Поттер не такая. И заметь, она мне не нравится. Дафна отнюдь не выглядела убежденной. Она покачала головой и совсем тихо спросила: — А что скажет твой отец? Ударил колокол. И Эдриана как будто ударили. Упоминание отца вызывало самые неприятные ощущения, которые у него могли возникнуть. Он скривился как от боли. — Спасибо за заботу, — прошипел и резко поднялся, чуть не уронив кресло. — Я сам разберусь со своим отцом. — Эдриан, — Дафна прикусила губу и виновато посмотрела на него, округлив серые глаза. А у Поттер глаза яркие, зелёные. И она ни разу ещё не корчила глупые рожи. — Эдриан, прости, я не хотела, — быстро заговорила Дафна, — правда, не хотела. Забудь, что я сказала. Я никогда больше так не буду. — Остынь, Гринграсс, все нормально, — бросил Эдриан. — Надеюсь, ты хоть ему не донесла еще? Она замотала головой и сжалась под его взглядом. Наверное, злость отразилась на его лице, и Эдриан поспешно ушел, пока не стал кричать. Мордред, а она ведь знала! Они общались ещё до Хогвартса, и она прекрасно знала, насколько его злило упоминание отца. Его буквально передёргивало каждый раз, стоило кому-то сказать «отец Эдриана». Эдриан предпочитал верить, что у него нет никого, кроме матери. Что тот, кто называется Маркусом Пьюси, просто очень далёкий и незнакомый родственник. И дело было даже не в мерзкой татуировке на его предплечье. Он сел на кровать и потёр лицо. Нет, хватит! Не нужно даже вспоминать о нем, он того не стоит. Зачем трепать нервы? А с Дафной нужно поговорить. Позже. Прозвенел колокол, и Эдриан бессовестно опоздывал на чары. Схватив сумку, он побежал на урок, надеясь, что Флитвик не снимет очки. И старался ни в коем случае не думать об отце.

***

О том, что Поттер попала в больничное крыло, он узнал если не последним, то одним из последних точно. Дафна, кажется, смирившаяся с его из ниоткуда появившимся интересом, обронила как бы невзначай, что «эта гриффиндорская дурочка» на больничной койке и вряд ли выйдет до конца года. В тот же день Эдриан ломанулся в Больничное крыло. Нарвался на мадам Помфри и только мельком увидел рыжие волосы на подушке. Удивительно блестящие, кудрявые волосы. Мадам Помфри увела его, строго отчитав, а он все пытался разглядеть через ее плечо Поттер. Наверное, Эдриан так бы и не увидел ее, если бы не случай. Маглокровная подружка Поттер попалась ему на глаза после обеда, и его осенило. Эта девчонка могла беспрепятственно пройти к Гарриет и провести с собой его. Все ведь знают, что она дружит с Поттер. Дело оставалось за малым — уговорить маглокровку. Что могло быть проще? — Нет! — Грейнджер, маленькая, но решительная, стояла у входа в Больничное крыло, скрестив руки на груди. Ее волосы были похожи на буйно растущий куст, передние зубы торчали, на щеке пятнышко от чернил. И, казалось бы, такая малявка, что она могла сделать ему, третьекурснику? И, тем не менее, выглядела Грейнджер грозно. И вполне серьезно отказывалась его пускать. Эдриан вздохнул, ощущая, как раздражение медленно, но верно поднимается в нем. Он был как котел зелья, в который бросили не тот ингредиент и оставили на медленном огне. Реакция уже пошла, и никто не мог сказать, при какой температуре рванет. Вздохнув, он медленно, стараясь звучать не агрессивно, повторил: — Грейнджер, мы с Поттер хорошо общаемся, и я всего лишь хочу ее навестить. Пожалуйста, помоги мне пройти. — Нет, не помогу, — снова ответила Грейнджер, — а если ты сейчас не уйдешь, заколдую. Спокойно, Эдриан, она всего лишь маленькая девочка! Не понимает пока ничего. Все, успокойся! — Я тебя очень прошу, Грейнджер, — повторил он убийственно мягко, копируя интонацию «любимого» Снейпа. Тот тоже говорил наиболее мягко и спокойно перед тем, как начать орать. А орал он часто. — Слушай, я не понимаю, чего ты хочешь добиться, но оставь Гарриет в покое, она и так пострадала, ей нужен покой, а не тупые приколы от Слизерина. — Грейнджер, да ты издеваешься! — простонал Эдриан. — Я просто хочу ее навестить, это запрещено? Можешь сама у нее спросить, мы общаемся! — Вот и спрошу! Она резко развернулась, отчего волосы подпрыгнули, и ушла в Больничное крыло. Чтобы через несколько минут вернуться с очень кислым выражением лица. Эдриан торжествующе хмыкнул. — Пойдем, у нас мало времени, — бросила Грейнджер и, вот удивительно, схватила его за рукав мантии, затягивая в медпункт. Увидев его, Поттер улыбнулась так, будто увидела единорога, не иначе. Замахала рукой и вдруг поспешно начала поправлять волосы. Распущенные волосы! Очень красивые волосы. Видя ее, улыбающуюся, смущенную, в голубой пижаме, Эдриан почувствовал, как что-то теплое, уже ему знакомое, зарождается в груди. Это было похоже на первый глоток горячего сливочного пива или рождественского глинтвейна, тайком отпитого из маминого бокала. Ощущение немного пьянящее, горячее, поселившееся прямо в груди. От вида Поттер, казалось, вся больничная палата стала светлей, хотя куда уж больше. А самому Эдриану стало так тепло. И вместе с этим теплом он почувствовал смущение. Оно разлилось по его щекам и перешло на уши, и он заметил удивленный взгляд Грейнджер. Мордередова Грейнджер! Вот что она тут делает, почему нельзя ее прогнать? Поттер, заметившая его красные уши, улыбнулась ещё шире и пригладила волосы. Что-то ярко-розовое мелькнуло и закрылось рыжей прядью. «Тоже смущается», — подумал Эдриан. — Привет, — чувствуя себя последним дураком, он подошёл к кровати Поттер и опустился на стул. Грейнджер присела с другой стороны прямо на постель и сжала руку Гарриет. — Привет, Пьюси, — Поттер опустила взгляд на колени, — какими судьбами? — Хотел узнать, не умерла ли ты ещё, — небрежно бросил Эдриан и тут же исправился, замечая, как возмущённо покосилась на него Грейнджер. — Навестить тебя пришел. Она фыркнула. — Я и с первого раза поняла. Как там, на воле? — Все обсуждают твою скромную персону, слухи один интереснее другого, — Эдриан убрал руки в карманы мантии, не зная, куда себя деть от волнения. И Грейнджер эта ещё! — А ты пришел узнать, какие из них правда? — Поттер посмотрела на него и все ещё улыбалась, но улыбка, кажется, увяла. Что-то ее расстроило? Его слова? Ну да, конечно, она подумала, что он пришел узнать сведения из первых рук. Вот идиот, зачем вообще это сказал? Сейчас обидится ещё. — Нет, ты не подумай. Мне просто было интересно, что с тобой. Он, конечно, не мог отрицать, что ему не было любопытно. Ещё как было! Когда повсюду шепчутся о том, что первокурсники проникли в запретный коридор и вполне успешно прошли мимо цербера, это не может не вызвать интерес. Но он-то пришел не за этим. Грейнджер иронично хмыкнула, смотря в сторону и ухмыляясь. У Поттер дернулась бровь. — Что ж, — сказала она медленно, окончательно перестав улыбаться, — там был цербер, Дьявольские силки, летающие ключи, зачарованные на нападение; огромные шахматы и стол с зельями, три из которых яды. Ещё тролль, правда, его уже грохнул Квиррел. Ничего не забыла? — она посмотрела в потолок, как будто припоминая, и беззаботно добавила. — Ах да, ещё Квиррел меня чуть не убил. И у него в голове сидел Волдеморт. И Эдриан, и Грейнджер вздрогнули. — Надеюсь, удовлетворила твое любопытство? — холодно уточнила Поттер, хмурясь. — Если да, то можешь уходить. — Поттер, я… ты неправильно поняла, — растерялся Эдриан. — Я не это имел в виду. — Да неужели? Уходи, Пьюси, я устала и хочу спать, — она обиженно отвернулась, закусывая губу. Эдриан поднялся, под грозным взглядом Грейнджер вытащил из кармана шоколадную лягушку и, молча положив ее на тумбочку, вышел. Кажется, он все испортил.