помнишь, инупи?

сейшу… больно. руки неприятно перевязанны за спиной, и, кажется, мышцы спины, если не полностью, то частично онемели точно. чёлка лезет в лицо, но его похититель «заботливо» заводит её за ухо. инуи отворачивает голову в сторону, но её тут же разворачивают обратно. — хватит сопротивляться. или тебе бы хотелось, чтоб на моем месте были хайтани? — после этой фразы сопротивления наконец-то прекращаются, и коко удовлетворённо убирает пальцы с чужого лица, выпрямляясь. — не нравится со мной наедине быть, да? — он становится у спины омеги и кладёт ладони на его плечи, слегка надавливая. — а раньше мы не разлей вода были, помнишь, инупи? — наклонившись вперёд, хаджиме заглядывает ему в лицо, проводя рукой по щеке. — что же изменилось теперь? — мы изменились, коко. — сейшу вновь уходит от прикосновения, и коконой со вздохом выпрямляется. — разве? не вижу ни грамма изменений. — хаджиме, будто показательно, обходит его, оглядывая со всех сторон. — ну точно, волосы только длиннее стали, а так всё тот же инупи. — не… не обращайся ко мне так. — пленник морщится, и альфа удивлённо опускает голову. — не обращаться? а кто, если не я, может к тебе так обращаться? если ты о дракене, то он, скорее всего, совсем скоро уже ни к кому никак не сможет обращаться. — хаджиме становится на колени перед ним, и инуи удивлённо таращится на него. коко тем временем ненавязчиво обнимает его ноги и укладывает голову на чужие колени. — что за двенадцать лет могло такого радикального произойти? мы все те же, инупи. я по глазам твоим вижу, ты не изменился совсем. так почему я не могу вновь следовать за тобой? — потому что ты и не следовал за мной. ты следовал за призраком прошлого в лице моей сестры, но- — но аканэ мертва, да-да, я прекрасно это помню. и я хочу следовать за тобой, сейшу. — альфа приподнимается, упираясь теперь локтями о чужие ноги, и блондин устало качает головой. несколько прядей скользит по плечам со спины на грудь от этого движения, и хаджиме с трудом удерживается от того, чтоб поправить их. раньше он всегда поправлял причёску инупи. (иногда они оба очень скучают по тому времени.) — то, что ты знаешь, что аканэ мертва, почему-то не мешало тебе видеть её во мне. — инуи чуть вздрагивает, когда коко после этой фразы резко поднимается, приближаясь к его лицу, снова сжимая подбородок пальцами, чтоб сейшу не мог отвести взгляд. — как и тебе знание того, что я влюблён в твою сестру, не мешало любить меня. — глаза омеги испуганно-удивлённо распахиваются, и хаджиме с садистским наслаждением во взгляде наблюдает за его попытками выдернуть лицо из крепких пальцев. когда он наконец отпускает пленника, тот едва не падает вместе со стулом, настолько резко он убрал руку. — да, представь себе, не сейчас, не двенадцать лет назад я слепым не был. я понимал, что в твоём окружении альф полно и просишь помочь с течкой ты конкретно меня совсем не по старой дружбе. — коконой схватил сейшу за плечи, пригвождая к месту окончательно, и приблизился к его лицу, совершенно лишая возможности смотреть куда-то в сторону. — понимал, что с твоим-то авторитетом у тебя не возникло бы проблем из-за отсутствия пары, и та метка «на всякий случай» была совершенно не необходимой. как и понимал, что- — перестань. — одно единственное слово, вклиненное посреди предложения и сказанное тихим, чтоб не сорваться, голосом, заставило коко замолчать, мгновенно теряя весь настрой. руки обессиленно скользнули вниз по напряженному телу, и альфа уткнулся в чужое плечо лбом, вдыхая вмиг потяжелевший омежий запах. кажется, сейшу в отчаянии? чёртово соответствие друг другу по вторичному полу, коко надеялся никогда больше не сталкиваться с его действием. и вот опять. его внутренний альфа чересчур чувствителен к омеге инупи, и это нередко доставляло проблем. вот, как сейчас, например. он должен отыграть роль злодея и… и что? убить? от мысли об этом внутри холодело. — как и понимал, что делал больно просто оставаясь рядом. — звучало куда тише всего предыдущего монолога, и коконой со вздохом разрезал верёвку на чужих руках. — я. я дам тебе возможность уйти. просто. обними меня напоследок, ладно? — «меня наверняка ведь убьют за неповиновение приказу, но сейчас это не имеет значения.» в тишине изредка раздаются тихие шорохи, и оба делают вид, что не плачут. оба делают вид, что им не тошно от слез второго. оба обнимают как в последний раз, лелея надежды, что это не так, но прекрасно осознавая, что эти надежды сродни тому, что аканэ зайдёт в эту комнату поздороваться с ними. — я… люблю тебя. будь осторожен. — и ты… ты тоже береги себя.