По ком плачет клиника?

Натянув кепку пониже, Хёнджин поправил маску и уставился в окно. Поля, поля и ещё раз пожухлые поля. Старенький автобус потрясывало на ухабах. Стойкий запах бензина в салоне вызывал у привыкшего к комфорту айдола тошноту. Хёнджин нахмурился: знал бы он, что вляпается в такую историю, ноги бы его за порогом палаты не было. На просьбу Минхо о помощи он посмотрел скептически, как и на забор с камерами по периметру. Перспектива побега с малознакомым парнем, живущим в «Сэйве» целых три года, с диагнозами, которые тот явно разглашать не торопился, Хёнджина определённо не прельщала. И он бы развернулся, и вернулся бы в серую и унылую палату продолжить свой бесцеремонно прерванный сон, если бы не одно но. – Кто там? – раздался громкий голос в темноте. – Чего застыл, – прошипел забравшийся с лёгкостью кота на забор Минхо, – поймают с поличным – считай соучастник.   Он кивнул в сторону спешащего в их сторону охранника. Луч фонаря бил по кустам вдоль забора. Отбрехаться от охраны Джинни труда не составляло: подумаешь, гулял в депрессии поутру в кустах у забора. А вот сидящий на этом самом заборе Минхо, что тянул к нему руку, и непонятно откуда прокравшийся репортюга с огромным объективом наперевес – были уже проблемой. – Чёрт, – выдохнул Джинни. Вся эта затея с самого начала пахла жареным и, как следствие, новой волной хейта, попадись он за подобной дичью. В голове Джинни тут же запестрели заголовки: «На Хван Хёнджина напал маньяк! Заражённый психозом бывший айдол сбежал из психбольницы! Вооружён и крайне опасен!» Поэтому он не нашёл ничего лучше, как последовать примеру Минхо и махнуть через забор. Они чудом оторвались от преследователя, по большей части благодаря Минхо, который оказался достойным знатоком всех близлежащих подворотен, что опять-таки наводило Хёнджина на мысли, что связался он не с тем, с кем в его нынешнем положении стоило бы. Но именно так и никак иначе Джинни и оказался на заднем сидении сельского автобуса. И именно этот самый автобус увозил Сеульскую знаменитость от привычной ему жизни куда-то, судя по пейзажам, далеко в тьму-тараканью. Всё ещё пребывая в растрёпанных чувствах по поводу сотворённого Хёнджин наблюдал, как медленно светлеет горизонт заложенного серыми тучами неба. Пожухлая трава, жёлтые стебли колосков, да попадающиеся по дороге серые неуютные деревни с покатыми черепичными крышами. Да уж, как быстро может жизнь петлять новыми поворотами судьбы, которых Джинни ещё каких-то две недели назад даже представить себе не мог.   Он вздохнул и бросил взгляд на сопящего рядом Минхо: голова опрокинута на подголовник, под глазами залегли тёмные круги, рот со слегка вздёрнутой верхней губой чуть приоткрыт, подрагивающие во сне длинные ресницы. Всхрапнув, парень нахмурился. Похоже, ему снилось что-то тревожное. Хмыкнув, Джинни отвернулся к окну. Усевшись в автобус, Минхо лишь бросил, что им до конечной, и практически сразу же отрубился, оставив Джинни в гордом одиночестве наслаждаться обществом сельских работяг, которых было не то, чтобы много, но шум от этих немногих был довольно ощутим. На одной из редких остановок зашла пожилая аджума с корзиной полной живых петухов. И очень скоро Хёнджин узнал почём нынче петух, а ещё что кормили его отборной кукурузой, а не каким-то там дешёвым комбикормом. Выдохнув, айдол засунул в уши наушники и постарался успокоить тревожное сердце. По утверждениям Минхо, доктор Ким уехал на конференцию, и явит свою персону пациентам лишь через неделю. А Хана Минхо каким-то чудесным образом умудрился подкупить. На выходных в «Сейве» оставались лишь дежурный врач на всякий пожарный, да медбрат. Так что как ни крути, выглядело всё на первый взгляд довольно разумно и даже почти безопасно. Теперь же, промусолив произошедшее у себя в голове раз двадцатый, Джинни всё же склонялся к мысли, что поспешно принятое им под забором решение – не такое уж и верное. Но то ли летящий по сельским кочкам старенький автобус, то ли сам факт побега с Минхо от репортёра намекали бывшему айдолу, что метаться было уже поздно. В наушниках мурлыкала песня что-то про новые горизонты и надежду, Хёнджин прикрыл глаза и не заметил, как всё же погрузился в сладкое царство Морфея.   **** Водитель резко дал по тормозам, заставив Джинни распахнуть глаза. Если бы не сильная рука Минхо, которую тот очень вовремя вытянул перед грудью айдола, Хёнджин бы точно рюхнулся носом о переднее сидение. Непонимающе моргая, он осмотрелся по сторонам. Пассажиры поредели. За окном серел ноябрьский день. Водитель, смачно обматерив выскочившего на дорогу пса, продолжил свой путь. – В порядке? – поинтересовался Минхо. Джинни кивнул и провёл рукой по помятому ото сна лицу, лицу без… – Какого хрена? – холодно прошипел Хёнджин, озираясь по сторонам, – где моя маска? – Ты это о маске, из-за которой ты храпел на весь автобус? – уточнил Минхо. – Я о маске, что скрывала всё это время моё лицо, – колко парировал айдол. – Я её снял, – пожал плечами парень, – и кепку тоже, – добавил следом на вопрошающий взгляд айдола, – ты полдороги тыкался козырьком мне в лицо. И словно напоказ разминая онемевшую руку, лилейным голосом добавил: – Ваше величество без зазрения совести изволили почивать у меня на плече. – Верни, – прошипел Джинни, настороженно оглядываясь по сторонам, заметив, как косо смотрит на них старуха, та, что с петухами. – Зачем? Ты что, знаменитость какая? – усмехнулся Минхо, разглядывая взлохмаченного спросонья айдола. – А то ты репортёра не помнишь, – прошипел Хёнджин. – Так он это за тобой? – усмехнулся Минхо, – а я думал, что за мной. – А ты что знаменитость? – недоверчиво пробурчал айдол, отбирая у парня свою кепку. – Кто знает, – пожал плечами Минхо, – я телевизор не смотрю, может и знаменит. – И что, в смартфоне новости не читаешь? – нервно облизнул пересохшие губы Джинни, тихонько ликуя про себя, что хотя бы один человек в этом мире не в курсе всей его истории.   Минхо покачал головой: – У меня его нет. – То есть, как нет? – уставился на парня Хёнджин, – совсем нет? – Кнопочный вполне справляется со своей задачей, – слегка размяв затёкшую шею, выдохнул Минхо. – Как ты живёшь? – пробурчал Хёнджин, опять покосившись на пялящуюся на них старуху с петухом. За время, что он проспал, предприимчивая аджума успела продать почти всех попутным пассажирам. – Как видишь, живу, – хмыкнул парень, и добавил: – советую и тебе попробовать. И можешь расслабиться, – Минхо протянул нервному айдолу маску, – бабулю, что на нас пялится, скорее всего интересует, купишь ли ты у неё последнего петуха, тогда ей не нужно будет ехать до рынка в соседней деревне. Джинни перевёл взгляд на аджуму. Та радушно улыбнулась, как бы невзначай подвинув корзину чуть ближе к парням. – Подожди, – бросил Минхо и через несколько минут вернулся с петухом под мышкой. – Это… ты зачем его? – лишь обронил айдол, с подозрением таращась на птицу. – Не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Вашество, – усмехнулся Минхо и, разглядывая петуха на упитанность: – Зато у нас теперь есть ужин. – Что? – поперхнувшись, Хёнджин закашлялся, с недоверием таращась на парня. – Не любишь курятину? – приподнял бровь Минхо, протягивая кудахчущую птицу айдолу. Хёнджин смерил сидящего рядом парня вместе с его новым приобретением недовольным взглядом и отвернулся к окну. Надо признать поездка обещала быть «незабываемой», да будут прокляты обстоятельства, что вынудили Джинни согласиться на эту странную авантюру с не менее странным Ли Минхо. **** Автобус громко зарычал, из двигателя повалил дым. Сбросив скорость, развалюха вскоре совсем остановилась. – Приехали, – смачно сплюнув, сообщил шофёр, – двигатель перегрелся, кто торопится – дальше своим ходом. – Мы торопимся? – Хёнджин поднял вопрошающий взор на уже стоящего на ногах Минхо. – Тут недалеко, – кивнув в сторону пыльной дороги, Минхо, взял петуха под мышку и поспешил на выход.   Чертыхнувшись, Джинни последовал за ним. Достав из кармана телефон, айдол поводил им в воздухе – как и ожидалось, сеть в этом богом забытом месте не ловила. Всё складывалось ещё ужаснее, чем айдол себе представлял. Он так и знал, что ничего хорошего из подобного импульсивного поступка не выйдет. В чём-то госпожа Хван иногда всё-таки была права. От импульсивности и необдуманности всего лишь шаг до того во что Хёнджин, следуя по дороге за Минхо, сейчас вступил. Обречённо разглядывая чей-то помёт на своём белом кроссовке, Джинни вдруг подумалось, что невезучесть – заразна и имеет свойство увеличиваться в масштабах до уже маячившего на горизонте бедствия. – Ты чего там? – обернулся Минхо. И прищурившись, усмехнулся. – Вляпался, – сделал вывод Минхо, наблюдая, как айдол пытается обтереть кроссовок о жухлую траву. – М, – угрюмо согласился Хёнджин, и саркастически: – по самые гланды. – Правило номер один, – пропустил недовольство айдола Минхо: – находясь в деревне – смотри под ноги. И поверь, дерьмо – не самое страшное, что может встретиться здесь на пути. Джинни хотел было уточнить, а что может быть ещё страшнее, но передумал. Инстинкт самосохранения подсказывал ему, что психике будет лучше, если Хёнджин оставит этот вопрос открытым. – Пошли, – поторопил Минхо, – скоро деревня, там и отмоешь. Нужно успеть протопить печь до темноты. – …Печь? – выдохнул Джинни, взбираясь за Минхо на холм, – до темноты? Хочешь сказать, мы тут ночевать останемся?.. – И не на одну ночь, – кивнул Минхо, выходя на открытую местность из леса: – Автобус будет только в понедельник утром. – Ты это сейчас пошутил, да? – холодно прошипел Хёнджин, – я на такое не подписывался, какой ещё не хрен понедель… Джинни замолк на полуслове. Он, словно заворожённый замер, глядя на открывшуюся перед ним картину. Несущиеся по небу серые облака, свинцового цвета штормовые волны, бурлящие белыми, будто белила барашками. А песок… песок был цвета мокрого асфальта. Джинни никогда раньше не видел такого песка. Он сделал глубокий вдох: воздух пах солью и йодом. На мгновение из-за туч пробился солнечный луч, ласково озарив недовольно шумящее море своим вниманием. В голову Хёнджина невольно закрались мысли о палитре и холсте. – Мы почти на месте, – прервал его мысли, почему-то тоскливый голос Минхо. Прижав крепче кудахчущего петуха, парень спешным шагом направился вниз.    **** – Как он?.. – наконец спросил Феликс, как только за визажистами закрылась дверь гримёрной. – …Плохо, – чуть помедлив, всё же выдал, стоящий рядом с туалетным столиком Чонин, – хён, он прогнал меня, запретил с ним видеться. Феликс с силой сжал кулаки: – Ты ему передал, что я просил? – Да, – всхлипнул макнэ, – но он сказал… сказал, чтобы я не смел… – и почти шёпотом: – не смел упоминать твоё имя – Вот даже как… – надрывно вздохнув, нахмурился айдол. – Думаю, ему всё ещё слишком больно, хён, – поспешил встать на защиту Хёнджина Нини, – ты же знаешь, сцена для него всегда была… Резко вскочив, Феликс схватил первую попавшуюся под руку склянку и запустил её в стену, заставив Чонина вздрогнуть от неожиданности. Стекло вдребезги разлетелось на мелкие кусочки, зацепив осколком веснушчатую щёку айдола. – Сцена?.. – надрывно прорычал Феликс, размазывая ладонью кровавый след от пореза.