По ком плачет клиника?

На улице хлопьями валил снег. Белое покрывало прятало грязную слякоть дорог, с особой тихой заботой укутывало черепичные крыши серых домов, мехом оседало на голых ветвях деревьев, словно украшая угрюмый пейзаж пышностью траурного дня. Всё время, что они шли обратно с горы, Минхо молчал, Хёнджин же не спешил спрашивать. Не то, чтобы у него не было вопросов, наоборот, вопросов скопилось уйма. Но знакомство с покойной сестрой и этот печальный образ одетого, словно на ковровую дорожку парня выбило Хёнджина из его собственной скорбной реальности. Всё, что он смог из себя выдавить стоя перед могилой Ханы, так это обещание позаботиться о её брате. И кто его только за язык тянул? Он ведь не собирался по-настоящему заботиться о Минхо? Ему бы о самом себе бы позаботиться не помешало. Не то, чтобы Джинни ждал какой-то болезненно-трагичной истории, он вообще в принципе не ожидал увидеть холм с надгробьем, вместо праздничного банкета, но всё же… А Минхо лишь грустно улыбался, да рассуждал о том, какие пышные в этом году цветы хлопка, что так любила Хана́ из-за схожести со снегом. Словно это всё было в порядке вещей. А потом молчание, и лишь гулкий ветер в верхушках деревьев, хруст колких снежинок, оседающих на белый ковёр вокруг, да дятел где-то вдали. Поникшие плечи и не свойственный доныне Минхо взгляд, полный раскаяния. Открытый, уязвимый и словно бы давно знакомый. Хёнджин потом ещё долго будет вспоминать этот образ, образ, который Ли Минхо вопреки всей его тогда непонятности оставил в душе Хёнджина хоть и совсем хрупкое, но осознание того, что он в этой трагедии жизни отнюдь не одинок… Выдохнув, Минхо шмыгнул носом и тихо сказал: – Пошли. И вот они здесь, так толком и не обмолвившись и словом о происходящем. Шли молча по узкой дорожке рядом друг с другом. Хёнджин украдкой бросил взгляд на идущего рядом с ним парня: непривычно молчаливый, но явно уже чуть расслабленный. О чём на самом деле думал Минхо – вопрос, на который нынешний Хёнджин пока не знал ответа. Да и откуда ему вообще об этом знать, чужие мысли – потёмки, тут бы со своим караваном тараканов разобраться. Вся эта криповая неловкость вызывала у айдола тревожную растерянность и ступор. Минхо однозначно был странным: не пользовался смартфоном, хладнокровно был готов рубить петухам головы, жил в Сэйве уже несколько лет и… неужели у Минхо не было ни одного друга, раз он притащил сюда первого встречного совершенно незнакомого человека, чтобы… познакомить с покойной сестрой?.. Кстати об этом… Прочистив от долгого молчания горло, Хёнджин бросил взгляд на идущего рядом парня. – Слушай, – осторожно начал он и, поймав в ответ внимательный взгляд Минхо, всё же решился: – Ты не думаешь, что лгать сестре – не самая лучшая затея? – Ты это о чём? – приподняв бровь, уточнил Минхо. – Я о том, что Хана… ну, – Хёнджин помялся, говорить о таком было неловко и странно, – пребывая там, она наверняка знает, что мы никакие не друзья, – нетерпеливо выдохнув, всё же закончил он. – Я не лгал, – выдохнул в сырой воздух Минхо и, подняв задумчивый взгляд к верхушкам слабо колышущихся на ветру деревьев, добавил, – я собираюсь с тобой подружиться. – Зачем это? – икнув, Хёнджин неожиданно остановился и в недоверии уставился на своего спутника: – Ты совсем меня не знаешь, с чего это всё вдруг? – Ну, вот и узнаю, – бездумно пожал плечами Минхо. Застыв на месте, Хёнджин лишь безмолвно открыл рот, но спохватившись, вновь чуть прихрамывая на ноющую ногу, поспешил за идущим впереди Минхо. – Давай всё проясним, – начал Хёнджин поравнявшись с парнем, – я в друзьях не нуждаюсь, да и ты, как я погляжу, особо тоже. Я и приехал-то сюда с тобой лишь потому, что… – И почему же? – остановившись, Минхо сузил свой нечитаемый взор на собеседнике. Хёнджин уставился в ответ, словно лань, застывшая перед светом фар на дороге: и действительно, почему же? Стечение обстоятельств? Хотел ли он вообще помочь Минхо? Или просто эгоистично сбежать куда подальше, от этих жалостливых взглядов медперсонала и непрекращающихся нападок журналюг? А может сбежать от самого себя, неудачника, что всё потерял в одночасье? И это после стольких лет максимально приложенных сил? И почему именно его сбросило с небес на эту чёртову землю? А не кого-то другого? Взгляд сфокусировался на застывшем в ожидании ответа Минхо. Хёнджин сглотнул: а может и не только его?.. – … Так сложилось, – всё же обронил Хёнджин после недолгих раздумий: – …я в последнее время всякую дичь творю… – и с выдохом: – Сам не понимаю… – Дичь? – приподнял бровь Минхо. – В смысле, я не имел в виду… это не имеет отношение к Хане, – перенеся вес с больной ноги на здоровую, затараторил Хёнджин, – я имею в виду, я же не знал… – Что с ногой, Вашество? – перебил его Минхо, сузив взгляд на больном колене айдола. – А? – удивился резкой перемене темы Хёнджин, – что?.. – Давно нога, говорю, беспокоит? – Минхо кивнул на присогнутое колено. – Около года, – буркнул Хёнджин, – болит на непогоду, бывает. – Тогда нам стоит вернуться домой, – заметил Минхо и протянул айдолу свою руку: – держись, Вашество, промозглая сырость не то, что полезно для травм. Хёнджин застыл в нерешительности: – Откуда знаешь, что травма?.. – Ну, ты ещё не в том возрасте, чтобы сыпаться, как старый дед, Вашество, – усмехнулся Минхо, перекидывая руку Джинни себе через плечо: – Не хочешь дружить – не надо. Хана как-нибудь переживёт факт братца-неудачника. Но… Повернув голову, он устремил потемневший взгляд на оказавшееся совсем рядом порозовевшее от лёгкого морозца лицо айдола: – Давай до возвращения заключим с тобой перемирие, Вашество. Во время засухи все страдающие от жажды звери у водоёма равны… – Я сам могу, – проигнорировав предложение, огрызнулся в ответ Хёнджин, – пусти. – Молчание, знак согласия, Вашество, – кивнул Минхо и расплылся в хитрой ухмылке: – Только вот за встретившегося по дороге тигра я не ручаюсь. – Лжёшь, – парировал Хёнджин, но силы сопротивления всё же поубавил. – Как знать…       

***

– Нет, нет-нет, – проскулил Джинни, предприняв попытку спрятаться за Минхо, но не тут-то было. На него со всех лап нёсся мохнатый весь в грязи дворовый пёс четы Ким. Подбежав к гостям, он тут же умудрился поставить свои мокрые лапы на чистый пуховик Хёнджина. Айдол пытался защищаться, но пёс настырно выбирал в жертвы именно его, совершенно не обращая внимания на стоящего рядом Минхо. – Отстань, – не выдержал радостного напора пса Хёнджин, пытаясь отпихнуть того ногой. Но всё было тщетно, противная псина, визжа от радости, лишь виляла хвостом и лезла облизать всё, до чего могла дотянуться. – Почему только я? – не выдержал Хёнджин, отпихнув от себя ничем не помогающего Минхо. – Он любит свеженину, – усмехнулся тот в ответ, расплывшись в кошачьей ухмылке. – Да он просто издевается, – огрызнулся Хёнджин. – Разве проявление чувств – это издевательство? – хмыкнул Минхо, наблюдая за борьбой. – Это каннибализм, – недовольно фыркнул Джинни, и тут же его нога была оккупирована вставшим на задние лапы псом. – Нет, каннибализм, Вашество, – это если бы я тебя съел, а это… – Минхо усмехнулся, наблюдая, как пёс оприходует ногу Хёнджина: – …домогательство. – Бада! Стой леший пёс, – прикрикнул на него подковылявший к гостям господин Ким, – вот же бес, и когда успел сорваться с привязи… Старик схватил пса за ошейник и оттащил от покрасневшего из-за неловкости Джинни. Подняв свой покрытый мутной плёнкой взгляд на гостей, он улыбнулся, оголив пожелтевшие от курева зубы. От старика пахло дешёвой махоркой. Морщинистые руки были в грубых мозолях, под ногтями чернозём. Джинни пришлось призвать на помощь всё своё актёрское мастерство, чтобы не сморщиться от брезгливости: похоже, здешние псы были жутко невоспитанными, а люди понятия не имели, что такое гигиена и душ по утрам. – Беда с ним в последнее время, – посетовал старик, оттаскивая пса: – в прошлый раз сбежал, так искали всей деревней три дня, нашли с раненной лапой в овраге, что у нас тут неподалёку в лесу. Хорошо тигр не задрал. Еле выходили. И чего ему дома не сидится, леший его знает. – Тигр? – переспросил Хёнджин, переводя взгляд на часто моргающего ему в ответ ухмыляющегося Минхо, – постойте, тут, правда, водятся тигры? – Ты что ему не сказал? – старик перевёл удивлённый взгляд на Минхо. – Сказал, – кивнул Минхо и, склонившись к самому уху перепуганного айдола прошептал: – Я же говорил тебе, держаться меня, Вашество.       

***

Они приходили группами, кто семьями, кто с друзьями. Как объяснил Минхо, в деревнях было так заведено, на любое событие люди приходили без приглашения, потому что деревня – одна большая семья. Забившись в угол, Хёнджин кутался в цветастый ватник, который предложила госпожа Ким на время сушки пуховика, и с раздражением наблюдал за происходящим. А за ним наблюдали все остальные. Собравшиеся почтить память Ханы то и дело поглядывали на Джинни своими любопытными глазами, словно Хёнджин для них зверушка какая. Будто у него три глаза вместо двух или нос вместо рта, ей богу. А во всём виноват чёртов Минхо! Если бы не его: «Ты обещал побыть другом на юбилей сестры», фиг бы он тут сейчас хорьком работал, ну или кем он там ещё был, по мнению фанатов… Лама? В общем, это всё не суть важно. Важно было то, что завидев новёхонький тёмно-синий Hyundai Palisade, что припарковался аккурат рядом с забором господина Ким, взгляд предателя Минхо посуровел. Нахмурившись, он заявил, что ненадолго, и ушёл, оставив Хёнджина развлекать местных аборигенов в одиночку. В небольшое деревянное окно, возле которого Хёнджин и устроился, он увидел, как к вышедшему из дома Минхо навстречу по тропе шёл Он. Молодой парень возрастом чуть старше самого Минхо. Одетый в элегантный серый костюм-тройку, крепкого телосложения, вьющиеся волосы, ямочка на щеке от широкой улыбки. Хёнджина бросило в холодный пот: ошибки быть не могло, он знал этого человека, и самое ужасное так это то, что этот человек прекрасно знал, кто есть Хван Хёнджин. Вмиг стало душно, колотящееся сердце пульсировало в сдавленных висках. Воздуха… нужно воздуха. Хёнджин потянул за пуговицу ватника, но пальцы, словно обрюзгшие сосиски слушать его не хотели. – Ричард, – позвала его оказавшаяся рядом госпожа Ким, – с тобой всё в порядке?.. – Кто?.. – выдавил из себя Хёнджин, указывая через окно на улыбающегося парня, – кто это?.. – О ком ты, дорогой? – тревожно переспросила госпожа Ким, и проследив за пальцем Хёнджина: – ты это о… Откуда-то мелькнула вспышка телефона, заставив Хёнджина зажмуриться. Он тут же попятился назад, как в глазах вдруг замелькали вспышки камер, в ушах зашумели затворы фотоаппаратов и гул недовольной толпы. Он стоял посреди холла своей компании на первом этаже и упал бы в этот грёбанный бассейн с карпами, если бы не сильная рука, крепко схватившая его за талию. – Ты в порядке? – послышался откуда-то издалека знакомый голос. Но дезориентированный, Джинни в панике крутил головой, пытаясь отдышаться. Но воздуха в груди отчаянно не хватало. – Вашество! Эй! – кто-то уложил его на что-то твёрдое и холодное. Тонкие пальцы проворно расстегнули его ватник: – Хёнджин! Эй! Всё хорошо! Слышишь? Хёнджин слышал, но ни хрена вокруг не видел. Стало легче дышать, но на этом всё. А в голове с новой силой зашумели голоса: – Бывший айдол известного многострадального трио сошёл с ума! Хван Хёнджин перепутал джакузи с декоративным бассейном для карпов. Айдол обвиняется в нарушении порядка. – Хван Хёнджин, каким же пабо надо быть, чтобы залезть в бассейн с карпами?! – Таким, как Хван Хёнджин нужно запретить появляться на людях! Его глупость может быть заразна. Ха-ха-ха. – Хёнджин в психушке! – Да, наконец-то, он нашёл своё место! Выступай теперь перед психами в цирке! – Раз смазливый на рожу, так решил, что ему всё дозволено? Разгромил витрину! Это уже ни в какие ворота! Куда смотрят JLF? – Думал, что сделаешь пластику и тебе всё сойдёт с рук? Долой фальшивых айдолов! – Хван Хёнджин! Сдохни! И мир станет чище. – Сдохни! – Хёнджин! – чей-то голос неустанно звал его, прорываясь сквозь критикующий гвалт голосов, – Джинни, послушай меня, эй! Всё в порядке! Ты в безопасности. Чтобы ты не видел, этого ничего нет, слышишь? Кто-то схватил его за шиворот футболки и, заключив в объятья, стал потихоньку укачивать. Тепло… человеческое тепло стало распространяться по телу, а вслед и спокойствие. Шум толпы стал отступать, в глазах поблекли фотовспышки. Зажмурив мокрые от слёз глаза, Джинни крепче ухватился руками за обнимающего его человека и упёрся носом тому в шею. Пахло знакомо: немного сигаретным дымом и травами. Так пах парфюм Минхо, травами. – Вот так, – успокаивающе проговорил Минхо, осторожно поглаживая взмокшие волосы айдола, – дыши. Всё хорошо. Ты в безопасности. Я рядом.