Благодетель

      Минхо офигел, когда Феликс спустился к нему как-то вечером и сам, первым, заговорил.       — Минхо-хён...       — Что случилось, Ликси? Проблемы в школе? Помочь тебе с уроками? Или кто-то обижает? Скажи мне, кто посмел! Или не можешь заснуть?..       — Нет, спасибо вам, всё в порядке! Я хотел попросить… То есть, ладно, я передумал, — и омега попытался убежать к себе.       — Постой! Что ты хотел? Не надо бояться. Я умею нормально разговаривать, не только орать.       Эту супер-способность «не орать» (или орать только на одного конкретного Джисона и больше ни на кого) он открыл в себе недавно. Сотрудники на работе очень удивились. Дурацкую привычку разговаривать всегда спокойно он притащил из дома в том числе и туда.       — Я хотел спросить, можно ли Джисону записать меня… Ну, он говорит, да и мой врач тоже, считает… Возможно… Это…       — Давай короче! — не сдержался Минхо, но вовремя прикусил язык и не повысил голос.       — Танцы! — испуганно выкрикнул Ликси       — Танцы?       — Да, то есть… Джисон говорит, в студии есть танцевальный класс… И Чан-хён, его босс, не против сделать скидку, если я буду заниматься! Это было глупо? Я… Простите…       — Скидку? Чан-хён? Почему так уважительно? Да он офигел! Вот же… — завёлся Минхо, обещая себе попозже поругаться «Чан-хёном». — Феликс, конечно, ты можешь ходить, если хочешь. Но ты сможешь справиться со своими этими?.. Как их там по-умному?       — Спасибо, там небольшая группа, я обязательно справлюсь!       — Ладно, в чём подвох?       — Подвох? — побледнел омега.       — Джисон бы не стал даже спрашивать, если бы не было какой-то проблемы.       — О, об этом он хотел с вами поговорить… Сам, — быстренько пробормотал Ликси, планируя незаметно смыться обратно в свою комнату.       — Да брось, не трусь, я не буду злиться.       — Вам придётся паруразвнеделюпосидетьсЧонином!       — Что? Вот же засрантуй! Любитель подстав! Коварный омега! Ещё и тебя прислал, знал, что я не смогу отказать, каков, а! Подкидыш белки! — запричитал Минхо.       — Если вы не хотите, то мы… — явно расстроился омега.       — Да всё нормально, Ликси. Ничего я не сделаю ему. Скажи, пусть запишет тебя. Два раза всего? Я справлюсь, — недовольно закончил Минхо.       Ну, конечно же, нет.       — За что он тебя ненавидит? — смеялся Чанбин.       Конечно, Минхо не остался с этим маленьким демонёнком ребёнком один. И пришлось рассказать заохавшим от его изменений в жизни друзьям. Те, на удивление быстро, примчались ему на подмогу, хотя особо тёплых чувств к детям вроде не испытывали.       — Понятия не имею, похоже, наша первая встреча не задалась, — буркнул Минхо.       — Ты врал, что он не умеет ещё говорить? Чонин раз пять сказал «злой дядя» и показал на тебя, — скептически посмотрел на него Сынмин.       — Иди нафиг. Чанбин, тебе что пять? Прекрати учить ребёнка кидаться вещами, — увернулся Минхо от мягкой лисички.       — Это слишком забавно — ты и дети, — только заржал друг в ответ.       — Ты не хотел детей, — вопросительно посмотрел на Минхо Сынмин.       — Ты тоже! Но посмотри на своего Чанбина, — постарался подколоть омегу Минхо, ведь его альфа справлялся с ребёнком лучше всех. Играл и веселился весь вечер. Даже не ворчал, когда менял подгузник.       — Мы хотим тоже попробовать, — обронил Чанбин к шоку Минхо.       — Что? Вы не справитесь!       — Даже ты справился, — закатил глаза Сынмин.       — Я же не один! Феликс хоть и с кучей ментальных проблем, но любит брата, да и Джисон… Мне не дают сильно накосячить. Они же омеги, это всё у них в крови! Я тут так, защитник и финансовая подушка.       Ну, Минхо приврал на самом деле, ведь во все проблемы хочешь не хочешь приходилось вникать. Джисону всего восемнадцать, тот, хоть и старался, но мгновенно в омегу-папашку превратиться не мог.       — Я тоже омега, хватит забывать об этом, — буркнул Сынмин. — Ладно, Чанбин уговорил меня на детей.       — Что? Сынмин, хватит врать! Я сам был в шоке, когда он недавно признался, что готов, — сдал своего мужа альфа.       — Надоели, почему вы так хорошо меня знаете? В общем, я правда подумал, что в этом что-то есть.       — Так ваша помощь была не бескорыстной? А я-то гадал, чего это ты согласился сразу и примчался.       — Ага, хотели посмотреть не превратился ли ты в измученного папашу-наседку. А ты цветёшь и пахнешь.       Минхо закусил губу, но всё-таки выдал то, что его так давно беспокоило. Этим людям он доверял.       — Я… Это так странно... Я задолбался решать их проблемы, но… Типа, горжусь собой? Мне приятно, что… Феликс стал разговаривать не только шёпотом, отважился и у меня спросил про танцы, почти нормально питается, даже руки не дрожат! Чонин заговорил, мы решили почти все его проблемы со здоровьем, остался какой-то там тонзиллит, но это такая херня, по сравнению с остальным, от чего мы его лечили. Типа, я вложился и увидел прогресс, и это воодушевляет? Не знаю, как сказать, даже пусть Чонин меня не особо любит, но бояться перестал совсем.       — Вау. Но это явно не то, что ты хочешь сказать, — проницательно заметил Сынмин.       — Но при этом, мне стыдно, ведь если бы не моё равнодушие… Я же знал, что у брата есть проблемы, но ничего не сделал. Я решаю последствия своего же…       — Ты не мог на это повлиять!       — Мог, Чанбин. Если бы хоть раз приехал к ним. Они же мои племянники! Какая разница, что за отношения у меня были с братом? На теле Феликса следы от ремня, об него тушили сигареты, их почти не кормили, постоянно били… Я… Мы исправили кое-что лазером, но я не могу убрать воспоминания. Феликс кричит по ночам от кошмаров, прячется под кровать или спит с Джисоном. Чонину повезло чуть больше, а Ликси был уже постарше и старался работать. Беззащитный омега в свои жалкие тринадцать! Прятал брата, кормил и не давал в обиду. Но… Мелкий почти не говорит, мочится в кровать и у него куча разных болячек, которые мы лечим. Это так ужасно, что я никогда даже не интересовался       — Послушай, Минхо, ты не можешь сейчас на прошлое как-то повлиять! Но всё же решился…       — Ага. Просто Джисон назвал меня злым гоблином, а я обиделся и случайно включил свою опциональную совесть. Я два раза им отказывал. Только потому, что боялся проблем и изменений в своей жизни.       — А Джисон, он?..       — Не знаю, ничего о себе не говорит, но я выяснил, что его родители тоже сторчались, и он парочку месяцев жил со своим братом, этим ублюдком-наркоманом, который поднимал руку на детей. И при этом Джисон супер талантливый, учится по какому-то гранту в музыкальном универе, Чан в восторге. Я хотел найти лёгкую работу для белки-малявки у друга, но оказалось, Джисон музыкой и занимается, как я…       — Прекрати! Ты не знал, потому что в твоей реальности, ты не мог подумать, что такое бывает.       — Зачем вообще заводить детей, чтобы потом над ними издеваться? — пробормотал Чанбин, крепко прижимая к себе не очень-то довольного этим фактом Чонина.       — Злой дядя!       — Да-да, я знаю, Чонини. Чанбин, отпусти его, он не любит скиншип.       Друг опомнился и разжал руки, маленький омега побежал к Минхо и, хоть не прикоснулся к альфе, но, повернувшись к Чанбину, пригрозил тому пальчиком.       — Понял-понял, — ухмыльнулся тот. — Твой злой дядя всегда защитит.       Чонин уверенно кивнул и убежал играть к кошкам, которые, почувствовав угрозу, попытались смыться.       — Прятки! — весело пробормотал маленький омега и принялся их искать.       — Ура, очко! То есть новое слово! Уже 21, до своего возраста не дотягивает, конечно, но логопед будет рад, — себе под нос заворчал Минхо под недоумённые взгляды друзей.       Всё-таки превратился в наседку-папашку.       Минхо не сразу это признал, но прогресс отмечали психолог и учителя, да и все вокруг. Его малявки-омеги очень быстро адаптировались, привыкали к друзьям Минхо и не боялись их. Хвалили Джисона и, как ни странно, альфу тоже. Мол, редко такое бывает, чтобы так быстро отмечался прогресс, видимо, домашняя уютная атмосфера помогла. «Атмосферу», очевидно, создавал Джисон, без конца раздражая и выводя из себя альфу. Дразнил, дерзил и нисколечки не боялся, никогда не слушался и делал всё по своему, либо наперекор. Всю его холостяцкую берлогу перелопатил под себя и для удобства детей. «Создавал уют» в каком-то своём собственном понимании. Не постеснялся и в комнате альфы украсил стены, наставил цветов и всякой красивой бесполезной херни. Миленько вышло и приятно открывать глаза утром, но сообщать об этом Джисону альфа не собирался.       Они постоянно собачились на бытовые темы. В том числе, в присутствии детей. Сначала, психологи орали, как ненормальные, что так нельзя, и они с Джисоном ходили целый месяц на семейную терапию для пар, где, к сожалению, оба только единодушно стебались, веселились и устраивали цирк. Выгнали обоих несмотря на деньги.       А потом обратили внимание, как Феликс реагирует. Если сначала омега действительно боялся, прикрывал голову или спешил увести брата подальше от громких выяснений отношений, шептал, чтобы они не ругались, то потом не двигался с места и удивлённо смотрел. Ведь они собачились совершенно беззлобно, ворчали друг на друга и дурацкие привычки. Но альфа никогда не выходил из себя по-настоящему, не поднимал руку на Джисона, позволял ему побеждать в их бесконечных спорах, которые всегда заканчивались как-то плавно и ничем. Беличий прохвост, конечно же, потом просто всё делал по-своему, не спрашивая больше разрешения, но Минхо отказывался признавать вслух, что позволяет какому-то белке-малявке вести сомнительный быт в его (больше не холостяцкой) берлоге. И оба приёмных ребёнка перестали обращать внимания на ссоры, перенимая манеру Джисона не бояться Минхо.       Ну, для Чонина, альфа всё ещё злой дядя, но с другой интонацией. Более мягкой и снисходительной. Это их вечное с Джисоном брюзжание, словно у пожилых супругов, друг на друга, сработало получше всяких психологов. Ликси видел, что, как бы Джисон не провоцировал Минхо, тот никогда не реагирует агрессией. Бесится и угрожает отшлёпать, но никогда не прикасается грубо, не замахивается. Максимум, действительно гонял по всей квартире и шлёпал по мягкому месту, но как-то ласково, шутливо. Джисон сам весело визжал, убегал, краснел и только хихикал в ответ и угрожал заявлением за домогательства. И их маленький омега с ментальными проблемами замечал, что Джисон совсем не испытывает страха перед альфой и ляпает всё, что приходит в голову. В последнее время Феликс либо встревал в их в перепалки, либо закатывал глаза и не обращал внимания. А Чонин смело дёргал Минхо за штанину или лупил игрушкой, чтобы успокоить.       У самого младшего омеги были свои приколы. В садике, в который малыш наконец-то начал ходить, Чонин всем рассказывал, что живёт со злым дядей, забирает его злой дядя и на утренник к нему придёт злой дядя. Воспитатели привыкли, но косились с подозрением на постоянно красного, как рак, и ворчащего Минхо. Чонин очень любил теряться в магазинах, чтобы альфу непременно по громкой связи позорили, называя «злым дядей, который потерял своего милого Чонини». Чтобы их не забрали в полицию выяснять, почему Минхо злой дядя, Чонин бросался к альфе от полицейских и охранников со слезами и словами «отец». Сердце всегда замирало от какой-то подозрительной нежности.       Минхо при себе носил документы опекуна на всякий случай, но почему-то вопросов ни у кого не возникало, весь его неподдельный страх и волнение были написаны на лице, когда у кого-то из его малявок возникали проблемы.