Благодетель

      — Мне кажется, Феликс слишком привязался к Хёнджину, — подозрительно буркнул Минхо.       — Хочешь их разлучить? — грустно спросил Чан.       Друзья наблюдали за молоденькими омегами на новогодней «почти вечеринке», те тихонечко шептались на диване, не прикасаясь друг к другу, и улыбались.       — Что? Нет, конечно, Хёнджин улыбается, я давно этого не видел, после того о чём мы все не говорим. Да и Феликс… Для меня вот всё ещё так не сияет!       С танцами не получилось сразу — в группе Ликси терялся, очень переживал, а дома плакал от беспомощности. Они с Чаном решились на индивидуальные занятия. В первое время в присутствии Джисона. Правда, Минхо не сразу сказали, кому доверили его старшего малявку.       Хёнджин был смешной и милый, лёгкий в общении, задорный, с вечным заразительным смехом и излишней драматичностью в поведении и эмоциях, потрясающий танцор и преподаватель… Вот только не в последний год.       Хёнджин преподавал в группе подростков омег, и к нему клеился солидный альфа, отец одного из учеников. Молодой парень был добрым и честным, не умел лукавить и сразу сказал альфе, что предпочитает свой пол. И это стало его роковой ошибкой. Ухажёр сначала посмеялся и не воспринял информацию. Добродушный Хёнджин, существующий в каком-то своём наивном розовом мире, не увидел угрозу в чужой ухмылке. Начались домогательства и преследования. В ситуацию вмешался Чан, но и это не остановило придурка. Альфа-козёл заставил своего сына-омегу написать жалобу на учителя за домогательства. Пусть к чужой ориентации относились равнодушно, но афишировать было не принято. Тогда уже подключили Минхо. Который чуть не сделал ситуацию хуже, почти подравшись с ублюдком, покусившимся на невинного Хёнджина, ведь он лично подобрал того с улицы и всучил Чану. Минхо ни на секунду не засомневался, кто здесь домогающийся альфа-ублюдок, а кто якобы «коварный совратитель». Разумеется, не пожалел ни времени, ни денег, чтобы отомстить мудаку, посмевшему замарать грязными слухами его чистого подопечного. Но… Было поздно — Хёнджин изменился. Омега замкнулся, ходил подавленным, запуганным, отказывался заниматься с подростками, стал бояться альф. Чана бы похвалить за смекалку, но Минхо на секунду сам предался глупым стереотипам. Ладно, хоть быстро пришёл в себя.       Феликс боялся других, но тянулся к Хёнджину, солнечно ему улыбался и заботился о своём преподавателе. И они получили… Быстро развивающуюся тесную дружбу двух молодых омег. Порой казалось, слишком тесную. Хёнджин сначала очень боялся Минхо и его реакции, да и в целом был осторожнее самого Ликси. Не прикасался, ходил хмурый, но не устоял против солнечной улыбки. А дальше всё неожиданно покатилось не туда, как только племянник Минхо осознал, что его боятся даже больше, чем он сам опасается незнакомца. Сначала Феликс только улыбался, потом трогал, потом просил научить краситься, потом они дурачились, снимая вместе видео, сидели дома или гуляли с младшим братом Феликса, ходили в кино и кафе. Смущаясь, Ликси попросил Минхо оставить как-то Хёнджина в его комнате с ночёвкой. Хван побледнел и стал лепетать и оправдываться перед альфой, горько расплакался, напугав его малявок, клялся, что ничего такого не хотел. Но Джисон, естественно, влез, пока растерявшийся альфа подбирал слова, и разрешил мальчикам ночевать вместе. Из плюсов — кошмары Феликса отпускали, когда тот засыпал рядом с другом, а Хёнджин, как будто снова вернувшись в свой мир с радугами и единорогами, стал выглядеть умиротворённым.       Минхо… Ну, типа, а что он может сделать? Учитывая, как оба его подопечных расцвели и сияют улыбками направо и налево? Да и понятно, что связь была больше платоническая, но впереди пубертат… И, короче, Минхо на самом деле не знал, что делать. Инструкция к омегам-малявкам где-то затерялась по пути к его сердцу. Знал, что точно не собирается делать — причинять боль и тревожить затянувшиеся душевные раны обоих омег.       — Может, он воспринимает его как фигуру папы? Твой Джисон больше, как старший брат, а Хёнджин… — попытался утешить альфу Чан.       — Это выглядит по-другому, — выдохнул Сынмин.       — Что мы будем делать? — робко поинтересовался Чанбин.       — Эх, ну, пусть, что теперь делать? Феликсу шестнадцать скоро, может он хочет просто дружить. Главное, чтобы Хёнджин не влюбился не взаимно, — вздохнул Минхо. — Интересно, как они определят, кто будет доминировать в постели?       — Минхо!!! — заорали все в шоке.       Только омеги на диване были так увлечены друг другом, что не обратили на них внимания. Минхо даже порадовался — Феликс не подпрыгнул от громких звуков, уже прогресс. А Чонин, сидевший на полу рядом с ёлкой, завязывал на хвосте раздражённого кота бантик, высунув язык от усердия, даже не посмотрел в их сторону.       — Что вы орёте? Посмотрите на них, — фыркнул Минхо, упомянутые омеги неловко улыбались и примеряли новогодние ободки-ушки друг другу, глаза обоих светились искренней чистой влюблённостью. — Милота. Что я должен сделать? И даже хорошо, ведь Ликси у меня красавчик, а альф гонять не придётся. Хёнджин меня устраивает. Соберу гарем омег для будущего бытового обслуживания в старости. Джисон вот отказывается, а Хёнджин — покладистый лапочка, в отличие от него, — нервно покосился Минхо на и так крайне раздражённого Джисона и не рискнул продолжать. — Что по пустякам переживать? Но мне интересно. Вот если бы подкидыш белки предпочитал омег, то понятно, что он бы нагибал. А тут, они такие няшки оба, не понимаю.       — Как ты его терпишь? И с ним живешь, — обратился Чан к покрасневшему от возмущения и готовому заорать на альфу Джисону.       — Понятия не имею! Я его придушу сейчас!       — Ахах, ну, конечно, мой нахлебник. Ты не забыл, что я твой благоде…       Больше Минхо не успел ничего сказать — Джисон его резко поцеловал, покраснел и испуганно убежал.       — Да! Да! Я выиграл! — громко закричал Чанбин. — Зря омелу вешал, но и так хорошо вышло!       (Может и не зря, ведь Хёнджин и Ликси, заметив её над собой, похихикали, густо покраснели, и Феликс неловко поцеловал своего учителя танцев в щёку, пока взрослые отвлеклись на разборки).       — Почему ты такой тормоз, Минхо? — возмущённо пробормотал Сынмин, доставая деньги и передавая их Чанбину. — Не могу поверить, зря только красил Джисона, думал ты его сразу завалишь и не отпустишь никуда!       — Я же тебе несколько раз говорил «позови на свидание, прекращай тупить», но нет, — вздохнул Чан, тоже доставая деньги.       — Первый шаг всё равно сделал Джисон, — радостно крикнул Чанбин. — Лузеры!       — Твоя омела даже не сработала, почему ты выиграл?       — Потому что вы, засранцы, со своими тупыми планами пытались сжульничать! Чан, ты такой примитивный! В лоб сказал, а мы так не договаривались! А ты, Сынмин, сыграть на ревности и накрасить! Фу, такими быть.       Но Минхо, не сомневавшийся в коварстве своих друзей и не особо удивившийся их тупым планам и ставкам на его личную жизнь, отвис и побежал следом за Джисоном.       — Нельзя! — Минхо даже не успел поднять руку, чтобы постучать. — Я просто показал, что предпочитаю альф!       — Я надеюсь, что не нагибать! — проорал в ответ Минхо. — На остальное я согласен!       — Почему тогда не сводил на свидание? — распахнул дверь Джисон, сталкиваясь практически нос к носу с альфой.       — Ты забыл, что у нас дети? У Феликса танцы, плаванье, школа, ещё и первая влюблённость! У тебя экзамены и работа. Чонина, с которым мне приходится постоянно вечерами сидеть из-за вас, ещё не пристроил, на следующей неделе Чан его заберёт, тогда и сходим.       — Правда?       — Да! Договорился уже с местом, красиво и романтично, всё, как ты мечтаешь!       — Но… Ты не делаешь это вынужденно? Или для твоего дурацкого бытового обслуживания? Ведь мы достаточно близко знакомы, чтобы, ну, ты понял. Да и я взрослый уже, — грустно пробормотал Джисон.       Вот же мудак-альфа, испортивший первое свидание, ещё и комплексов наплодил его и так неуверенному в себе омеге.       — Нет, моя сладкая белочка, я хочу тебя сводить. Мы знакомы не так, как это делают при взаимной симпатии. Мне бы хотелось, чтобы у нас всё было правильно. А не сначала совместные дети и быт.       Джисон внезапно схватил его и втянул внутрь своей комнаты.       — У меня есть подарок!       — Подарок? Который стыдно показать другим? Я готов! Но если это снова кукла, я тебя отшлёпаю!       — Просто заткнись! — покрасневший Джисон взял гитару и сел напротив, стараясь не смотреть альфе в глаза.       — Ты?.. — удивился Минхо, ведь Джисон при нём никогда не показывал своё творчество, а Чан отказывался давать послушать в обход желания омеги.       — Ага… К чёрту, я просто включу запись, — передумал и вскочил Джисон.       — Нет-нет, — испугался Минхо и посадил его обратно. — Пожалуйста, я очень хочу услышать это от тебя.       — Ладно, только нормально реагируй, а не как всегда. Я знаю, ты не любишь романтичные жесты и старый для них, но…       Минхо не успел начать орать, что не старый, а в самом расцвете сил, и возразить, что очень любит (ну или готов полюбить и хоть каждый день наслаждаться их особыми романтическими моментами), как Джисон запел. Сначала тихо, а потом всё громче. Под конец песни, уже перестал стесняться и смотрел так же откровенно на Минхо, как и содержание его песни.       — Как называется? — шепнул Минхо, не сразу придя в себя от восторга.       — Для злобного гоблина, — буркнул Джисон. — Разве ты не должен попытаться меня сейчас завалить? Без всех этих смущающих бесед о нашей, я очень надеюсь, что не зря позорился, взаимной…       И Минхо, не дослушивая, забрал гитару и завалил, но быстро опомнился:       — Нет, нет, свидание!       — Точно? Но может?..       — Нет, не может! Мы же оба романтики, не измученные совместным бытом и сопляками!       — С тобой я согласен по-взрослому! Мне есть восемнадцать!       — Всё, нет, молчи и не смотри на меня! Хотя бы одно! Я обещал тебе первое настоящее свидание! — пробормотал Минхо (к сожалению, его член так не считал). — Мы продержимся.       — Обломщик. Может ты просто привык к кукле?..       Минхо мгновенно учился, особенно такому приятному способу затыкать чужой рот.       Никто, конечно же, не дождался нового года с боем курантов.       Феликс и Хёнджин уснули прямо там, где и просидели весь вечер — на уютном большом диване, хорошо, что уже в своих миленьких новогодних пижамах. Минхо легко (ну ладно, очень тяжело, запыхавшись и ворча — омеги оказались вовсе не «пушинки», вот же, откормил на свою голову) перенёс их в кровать старшего племянника, поленившись достать запасной футон для Хёнджина. И те, даже во сне, стоило их положить рядышком, свернулись в один уютный клубок.       Сынмин спал рядом с Чонином, в окружении кошек под ёлкой на мягком коврике с очередной музыкальной книжкой мелкого в руках. Единственный, всё ещё тоже не спящий, Чанбин, с каким-то супер умилённым и радостным лицом, осторожно, стараясь не разбудить, потащил своего омегу в гостевую спальню. Глядя, как запросто друг поднимает беременного супруга на руки, Минхо поставил галочку в голове записаться срочно в качалку.       Уже утомившийся от всех этих внезапных физических упражнений с перемещением крепко спящих омежьих тел по лестнице в их спальни, Чана он, малодушно похихикав, решил оставить в массажном кресле, немного переложив в более удобное положение и накрыв пледом.       Минхо забирался под одеяло не особо довольным — пока он таскал свой платонический гарем по кроватям, беличий прохвост вырубился в комнате. А к спящему омеге альфа не решился прижаться. Не так он представлял себе окончание вечеринки.       — Двигайся!       — Что? Хани?       Минхо разлепил сонные глаза. Немного смущённый омега стоял рядом с его кроватью с подушкой в руке и с пледом. В очередной раз грянул новогодний фейерверк где-то на улице рядом с их домом, и в окне засверкали цветные огоньки.       Больше не интересуясь мнением Минхо, белка-малявка прыгнул к нему в кровать, ногами чуть не отпинав к противоположному краю. Дрожащий комочек уткнулся носом в его живот и крепко прижался холодными руками и ногами, не стесняясь, оплёл чужое тело, как цепкая обезьянка.       Минхо осторожно обнял омегу в ответ, сердце замерло от таких желанных прикосновений. Беличий прохвост даже не дёрнулся, а наоборот, как будто ластился, правда, дрожать не перестал.       — Моя сладкая белочка боится фейерверков? — прошептал Минхо куда-то в область своего живота, где пытался удобно разместиться Джисон.       — Иди в… Они слишком громкие! Что это тебя на нежности снова потянуло? Только испорти всё, опять брякнув про обязанос…       Подкидыш белки не успел продолжить — ещё один омега-малявка быстро нырнул в кровать к альфе, пискнул, обнаружив там Джисона, но, не испугавшись, ловко перепрыгнул через них обоих и прижался с другого боку к Минхо.       — Ликси, а где?..       Ну, естественно, и третий малявка бодрым червячком проник между ним и Джисоном, свои ноги-ледышки подложив, конечно же, под альфу.       — Злой дядя!       — Только напруди в мою кровать, Чонини, — ласковым тоном шепнул альфа.       Один Хёнджин мялся на пороге, неуверенно прошептав:       — Они сказали, что очень хотят к тебе!       — Иди уже сюда, — подбодрил Минхо, смирившись, что у него случайно появилась семья. Кажется, у него, наконец-то, есть омеги для будущего бытового обслуживания и стакана воды в старости.       В окружении своих приёмышей, Минхо и сам перестал бояться новогоднего дурацкого шума за окном. Со всех сторон раздавалось сонное сопение, глаза счастливого альфы закрылись сами.