Благодетель

      Джисон ничего не боялся. Ладно, о его страхах и тревогах можно написать целую книгу, даже если забыть об общем тревожном расстройстве, которым его наградили родители-наркоманы и их неадекватное агрессивное поведение в наркотическом опьянении. Ну и такой же старший брат-омега, который травил совсем ещё маленького Джисона до той поры, пока не вышел замуж и не съехал. Они практически не виделись после этого, омега сразу прятался или убегал из дома, как только слышал, что тот появился в их условном «доме» (скорее нарко-притоне) за очередной дозой. В жизни Джисона было столько разочарований, что он не успевал ей очаровываться. Но он старался свою пугливость никому не показывать. Ведь когда ты слабый — тебе делают больно.       У Джисона была только музыка, она держала на плаву и не давала наделать глупостей, когда очень этого хотелось. Музыка — великолепная чужая, затем фиговенькая, но уже своя. Он выплёскивал боль в глупых подростковых песенках, записывал треки в херовенький украденный микрофон и продолжал выживать, как уж получалось. Не обращать внимания на окружающую его обстановку. Родителям было плевать на него, пока они не находили повода слить свою агрессию, а потом Джисон вырос и научился давать отпор. Больше его не трогали. Омега попробовал (как и другие окружающие его подростки их района) воровство, наркотики и клубы. Хоть какие-то развлечения. Другого, точнее, совсем никакого, смысла в его жизни не было. Но и покончить со всем не получилось — рука дрогнула, он быстро опомнился и перебинтовал, хирурги поохали, но зашили, пристыдив за безалаберность и пригрозив больницей и приютом.       В клубах он либо подрабатывал, либо искал наркотики. А вот с альфами общаться не выходило, бесили их похотливые взгляды и липкие прикосновения, зачастую без спроса. Его любимые музыкальные артисты исполняли грустные баллады о любви, и Джисон не признавался себе вслух, но мечтал о чём-то подобном: чтобы его водили на свидания, учили поцелуям и, желательно, ничем венерическим не заразили в первый раз. Создавать семью он не собирался, тем более ложиться под кого попало. Не хотел той семьи, которая была у него, а других он никогда и не видел. Насмотревшись на «любовь» к детям вокруг него, заводить своих не собирался.       «Знакомство» с семьёй брата круто изменило жизнь Джисона, ведь в Феликсе он узнал себя, вот только не озлобленного на весь мир. Возможно, потому что у того вовремя появился Чонин. Если ты стараешься ради кого-то, некогда копить в себе ненависть. Ведь когда у Джисона внезапно обнаружились племянники, вся его бесконечная депрессия и съедающее внутреннее одиночество быстро отошли на второй план. Некогда предаваться унылости, когда тебе надо срочно получать грант на учёбу и искать работу. Он легко вовлёкся в чужую жизнь, чтобы сохранить чистыми души этих маленьких человечков.       Было трудно привыкать заботиться не только о себе, ведь и этого он особо не умел и не мог справиться даже с собственной жизнью. Но Феликс… Так старался, а тот, между прочим, младше, пережил плохого отношения к себе от родителей значительно больше, чем быстро научившийся драться Джисон. Но, несмотря на это, Ликси отчаянно не хотел пассивно сдаться и плыть по течению убогой жизни, как его дядя. Пытался работать, учиться, взял на себя все обязанности по отношению к брату, заботился, прятал от родителей, втихушку таскал по врачам. Не обращал внимания на собственный голод, вечный страх и синяки от людей, которые были обязаны о нём заботиться. Джисону было так стыдно, что он (в отличие от Феликса) быстро сдался и пустил свою жизнь на самотёк, просто собирался похерить талант и сторчаться, как его паршивые предки. Он резко взял себя в руки, окончательно бросил наркотики и воровство. Даже его музыка звучала теперь по-новому, бодрее что ли. Песню, за которую он получил грант на обучение, удалось написать за одну бессонную ночь: его резкие перемены в жизни, которых он, казалось, никогда не хотел, вдохновили (ну и острая необходимость, ведь он не мог всё проебать, когда от этого теперь зависела не только его жизнь).       Но козлы-взрослые опять вставляли палки в колёса: руки почти опустились, когда все его усилия оказались напрасными, и ему третий раз отказали в опекунстве, несмотря на работу. У них с Феликсом, опять же, возник достаточно рисковый план, но тут…       Минхо дико бесил и раздражал, ходил по пятам и нудел об обязательном порядке в доме, готовке, стирке и других бытовых обязанностях, о правильных отношениях между альфой и омегой в семье. Каких отношениях? В какой семье? Джисон никогда не видел этой «правильности» ни альф, ни омег, ни семьи. Но старался сильно не косячить, поумерить свой пыл, не то чтобы получалось, но обстоятельства складывались не в сторону его обычной безалаберности. Ведь стало в принципе намного тяжелее — работать, учиться, стараться с детьми, чтобы им позволили остаться. Им отчаянно был нужен взрослый — из Феликса неожиданно попёрли страхи, различные защитные рефлексы и панические атаки, с которыми того учили справляться самые лучшие психологи, которых только откопал Минхо. А у Чонина, наоборот, пошёл значительный прогресс в здоровье, и не только в физическом состоянии, из-за внимательного отношения к ребёнку от альфы и правильно подобранных врачей. Пришлось мириться с их ворчливым надоедливым альфой и новыми условиями жизни. Тревога не отпускала — альфа особо не вызывал доверия своими бесконечными придирками, и Джисон пытался отстоять хотя бы условную независимость. Правда, долго не вышло, организм подвёл, оказывается, нельзя без последствий не спать несколько ночей, работая в клубе все выходные, да и парочку раз забыть поесть. (Но рухнуть в обморок на руки к Минхо было приятно). И его проблемы альфа решал мгновенно. Вот только, как всегда, не интересуясь особо чужим мнением. Парочку скандалов Джисон всё равно закатил, не сразу осознав, что ему принудительно желают добра. Привык защищаться, вот и растерялся, когда кто-то внезапно занялся решением его проблем.       Омега зря переживал из-за нового работодателя — Чан-хён оказался милашкой, а ещё они быстро нашли общий язык в музыке. Тот очень помогал, хоть и боялся задеть чужую гордость и независимость, стал лучшим наставником на свете. (Но болтливый язык того, всё портил: Джисон старался не обсуждать с ним Минхо, ведь мог только краснеть на эту тему их отношений, выдавая себя с головой, но очень надеясь, что босс не догадается).       Джисон и сам не заметил, как они с Минхо от вечных оскорбительных перепалок и отстаивания своих мнений по формированию их «уютной домашней атмосферы», о которой орали психологи и воспитатели, перешли к дерзкому флирту. Когда музыка его души, легко вплетающаяся в тексты, стала напоминать ту самую, наивную о сказочной любви, которую он стыдливо слушал подростком? Когда прикосновения к нему Минхо, даже самые незначительные и случайные, главное, что от этого альфы, стали вызывать бурный радостный восторг и бабочек в животе? Они оба замирали и, неловко встретившись глазами, смущённо разбегались.       Минхо не отвернулся и когда узнал правду о нём, в кои-то веки сделал попытку поддержать, подарил тем самым надежду. Но потом только снова ворчал на Джисона, а никаких попыток сблизиться больше не делал. И это беспокоило и раздражало. Ведь у омеги и без того достаточно страхов. Нужен он такой богатому альфе, в агентстве которого того окружают красавчики-омеги на любой вкус? А шлепки по заднице за каждый проёб в быту — это признак симпатии? А если он кинул в альфу ножом, а тот вместо того, чтобы ругаться, приготовил ужин, говорит ли это о любви и привязанности? А что будет если у них не выйдет? У них же совместный быт и де… Племянники.       Вместо того, чтобы бесконечно выводить альфу из себя, проверяя на агрессию (он не мог кому попало доверить своих племянников), захотелось привлечь его внимание к себе и порадовать как-то альфу, в ответ на его заботу о них, но получалось странно. По-другому Джисон не умел, никогда не видев, как нежность и забота проявляются в семье, да и, судя по всему, Минхо тоже. Они учились немного нелепо, но вместе.       Друзья Минхо очень обнадёживали. Чан подозрительно косился, хитро улыбался и сначала молчал, когда его подростковые песенки о самоопределении и трудностях жизни, поиске её смысла, сменились на ещё более сопливые про любовь. Но затем, как бы незначительно, мимоходом, но в своей дурацкой намекающей манере, чуть ли не каждый день бормотал на работе, что благодетель обязательно позовёт на свидание, надо немного его подтолкнуть, и пообещал помочь сделать это. А Сынмин… Глупо было послушать того и сыграть на ревности, но альфа стал таскаться с какими-то симпатичными омегами из агентства, и Джисон очень испугался, что того уведут из-под носа, только потому, что он не знает, как вести себя по-омежьи, по-настоящему соблазнять и флиртовать, а не это всё с их каждодневными весёлыми бытовыми разборками. Лучше бы альфа куклой воспользовался! Зря Джисон что ли заказ делал с закрытыми глазами? Минхо не остановил и не завалил, как обещал Сынмин, а пожелал удачи. Куда делся его гиперопекающий омег злобный гоблин? Тоскливо посмотрел, но даже ворчать и запрещать не стал.       Мерзкий альфа из агентства не добавил уверенности — Джисон собирался наплевать на гордость и незаметно позвонить Минхо и попросить помощи, как тот наконец-то перестал облизывать и трахать его взглядом и отвлёкся на хостес. Минхо пообещал свидание и не сводил. Джисон устал ждать и снова нервничать. И омелу они с Чанбином зря вешали, Минхо не заметил, прошёл мимо, а Джисон побоялся остановить и поцеловать, несмотря на то, что хитрый друг альфы, пихнул его прямо в чужие объятия. Злобный гоблин покраснел и убежал прежде, чем омега опомнился.       Песня-признание — это так глупо, стереотипно и романтично, вряд ли взрослый альфа оценит, но их отношения вызывали столько чувств у Джисона! Он переживал, что просто взорвётся если не поделится ими с объектом любви и главным ворчливым вдохновением.       Не врезать брату при встрече оказалось сложно, но Минхо уже не раз угрожал психологом и курсами по контролю поведения, пусть даже шутливо и в своей манере — ласково. Да и сам Джисон обещал себе спокойнее относиться к любым конфликтам, его озлобленность постепенно испарялась, когда пропала необходимость защищаться от всего на свете. Трудно довериться кому-то в первый раз, но Джисон больше не боялся. Минхо со всем разберётся, никому не позволит обидеть и ни за что не отдаст их племянников.       — Куда мы поедем?       Минхо усмехнулся и распахнул перед ним двери своей машины.       — Тебе точно понравится, белка-малявка, даже не сомневайся. Это будут лучшие десять минут твоей жизни.       — Десять минут?.. — Джисон с недоверием посмотрел на него. — Это точно не какой-то прикол и месть за твои цветные рубашки, отравление и прочее?       — Нет, — закатил глаза альфа. — Доверяй мне, сладкая белочка, хорошо?       — Хорошо! — тихо прошептал Джисон. — Просто странно прозвучало... Пошло как-то?       — Это всё твои грязные мысли, запихай их поглубже, мы же романтики…       — Да-да, не измученные совместным бытом и сопляками. Поехали скорее, не терпится увидеть, что ты придумал!       Глаза омеги комично округлились.       — Tiger JK? Мы идём… О чёрт, Минхо, ты самый лучший! Как ты вообще узнал, что я хочу?..       — Твои постеры, громкая музыка и щенячья фанатская любовь намекали мне, куда сегодня желательно нам отправиться на первое свидание. Чтобы не понять, надо быть слепым и глухим, — фыркнул Минхо. Джисон очень скептически посмотрел на него, — ладно, Чан, как всегда, тебя сдал. Рассказал, как долго ты копил деньги на этот концерт и как расстраиваешься, что не смог бы пойти из-за нашего внезапного свидания и очень боишься мне в этом признаться. Мне льстит, что ты выбрал меня, а не своего любимого артиста, на концерт которого мечтал попасть всю жизнь, и я немного изменил планы. Какая разница, где мы будем — в самом романтичном месте в городе или на концерте твоего любимого рэпера? Главное, вместе. Тем более, как твой благодетель, думаю мне стоит отплатить этим билетом за твои, в основном, конечно, игнорируемые, но всё-таки херово выполняемые бытовые…       — Лучше не продолжай, злобный гоблин! Постой… Но сцена в другой стороне! Гримёрки? Мы… Нет, нет, я волнуюсь, ты с ума…       — Да, видимо, сошёл. Не могу поверить, что в наше свидание тащу тебя на знакомство с другим альфой. Но мне хочется, чтобы ты запомнил этот день и мою супер внимательную и предупредительную натуру.       — Здравствуйте…       — Это были лучшие десять минут моей жизни! — восторженно шептал Джисон, прижимая к себе эксклюзивную фотокарточку с автографом. — Он меня обнял! Я месяц не буду мыться!       Минхо закатил глаза, но в груди пузырилась радость — он был доволен, что угадал. Это было совсем не сложно устроить — они с артистом были шапочно знакомы, ведь с одним из айдолов агентства Минхо тот недавно записывал совместный трек. Рэпер оказался, к счастью, очень понимающим, и был не против познакомиться со своим преданным фанатом. Особенно, когда Минхо упомянул, что воспитывает своих племянников в гордом одиночестве. Ему нравилось этим хвастаться всем подряд и делиться милыми семейными фотками. Tiger JK сам увидел заставку на телефоне альфы (селфи с его приёмышами и нахлебником, разумеется, которую ему поставил ревнивый, но не признающийся в этом, Джисон, чтобы всякие там «на твоём конвейере айдолы не липли»), и они обменялись понимающими улыбками. Обсудили трудности воспитания подростков. И тот даже заинтересованно попросил скинуть пару треков талантливого омеги. Джисон краснел, бледнел, от восторга и нервов чуть не прыгал по гримёрке, когда артист упомянул, что слышал кое-что и желает удачи на творческом пути.       — Погоди с лучшими десятью минутами в жизни, может быть, я не это имел в виду, ночь ещё не за горами. Я могу удивить тебя по-взрослому, моя сладкая белочка!       — Фу, что за грязные намёки? И всего десять минут? Наверное, потому что ты уже старый, — покраснел, но не прекращал сиять улыбкой в его сторону Джисон, и неожиданно даже для себя выпалил, — я люблю тебя, я, правда, так сильно люблю тебя, хоть ты надоел со своим бытовым обслуживанием и иногда ведёшь себя, как злоб…       Минхо не выдержал и поцеловал беличьего прохвоста, не давая тому испортить их трогательный романтичный момент.       — Я тоже люблю тебя, — сильнее Джисона смутился альфа и, чтобы не расплакаться от переполняющих его чувств и не испортить свой образ вредного бесчувственного альфы, быстро буркнул, — пошли на концерт, опоздаем же, белочка-фанючка. Кстати, как там зовут того альфу, который…       — Злобный гоблин, ты не уволишь человека только за то, что он меня неудачно сводил на свидание!       — Ну, это мы ещё посмотрим, — под нос себе пробормотал Минхо. У него же есть лучший друг — находка для шпиона.