Пламенеющие Небеса. Отрывки далёкого мира

      – Еще раз, – звонкий мелодичный женский голос слева заставил обернуться, отвлекшись от наблюдения за Тионием, пытавшимся – сколь успешно, я не мог судить, смешать некие отвары в необходимой пропорции. От чашки исходил буроватый дымок, хотя она даже не подогревалась…       Длинные черные волосы, значительно отросшие с момента первой встречи с новой наставницей сына, были бережно собраны в хвост, перехваченный атласной лентой, и переброшены за спину. Тренировочная одежда скрадывала фигуру девушки и в то же время позволяла и ей совершать точные, четко выверенные движения, и остальным – видеть мельчайший жест ее руки. Зеленые глаза чуть прищурились, неотрывно следя за действиями ученика, а легкое движение ладони заставило чашку опустеть.       – Но он светлый! – воззрился на Алеандру Тио, поджав губы. В общем–то, уже к моменту моего прихода они занимались именно этим и тогда от чашки валил густой серый дым с тошнотворным запахом. Оринэйка, однако, отрицательно мотнула головой.       – В лекарском деле очень важна точность, от капель настоя до числа помешиваний. То, что мы сегодня изучаем, в случае правильного приготовления – очень эффективное лекарство от болотной и степной лихорадки, способствует заживлению ранений – служит защитой от воспаления раны. В неправильном соотношении – опасное средство. – Тонкие пальцы коснулись капелек, оставшихся на самом донышке, и Целитель болезненно поморщилась – кожа на кончиках пальцев покраснела, словно от ожога… Алеандра провела над ладонью второй рукой, возвращая коже обычно состояние. – Цвет смеси должен быть светло–коричневым, дым – прозрачным, чуть буроватым, обладать сладким запахом…       – Но я добавил столько масла, сколько вы говорили, амари Алеандра, – Тионий сглотнул, смущенно рассматривая плошку. – И правильное количество отвара корня нарсы.       – Именно, – невозмутимо подтвердила оринэйка. – Соотношение состава было подобрано верно, мой принц. Масло было добавлено в нужный момент… – сын задумался, внимательно изучая лежащий рядом с ними на столе свиток, искоса поглядывая на Алеандру, проворно расставлявшую склянки и коробочки с загадочного происхождения порошками и настоями – предоставленными, несомненно, Фэртом, способным, иногда казалось даже мне, достать что угодно и откуда угодно. По моим сведениям, новая подданная Никтоварильи (для чего наурам понадобилось унижать вообще–то признанную принцессу другого государства, для меня пребывало загадкой) чаще по вопросам, связанным с магией, обращалась к Особому Отряду, нежели к Вилайрам – и после случившегося две недели назад винить ее в этом было нельзя. Следствие по делу Вилайра Санри еще продолжалось, впрочем, у самиров его вина сомнений не вызывала.       – Помешивать деревянной палочкой было нельзя, – вопросительно взглянул на Алеандру Тионий, вырывая из воспоминания о красных от негодования щеках девушки, растрепанной косе и помятом платье. На удивление, испуганной она не выглядела и не проронила ни слезинки, как любая иная девушка в подобной ситуации. Но вот негодование ее – воспитанной в лучших традициях Оринэи – было и без дара чтения мыслей очевидно… А обвинения мужчины в том, что она сама его спровоцировала, выглядели нелепо. Все ее поступки и вся тщательно собранная информация о ней говорили об обратном.       – Верно. Еще одна, менее существенная, ошибка крылась в интенсивности размешивания – необходимо смешивать жидкости медленно, плавно, как я показывала на прошлом занятии, и мы повторяли в начале этого. В этот раз, если ты учтешь свои ошибки, получится. – Уголки тонких губ тронула теплая улыбка. Формально–неформальное обращение с учеником было в духе Минаура и Таунака, но мне, учившемуся большей частью в иных Школах магии, казалось странным. Впрочем, эффект от такого подхода уже проявлялся. А я, решив посвятить редкий выходной семье и отдыху, убедился, что Оринэйская во время занятий сосредоточена именно на занятиях – тщательно контролируя и достаточно мягко направляя действия Тиония… И все же время понемногу шло, обед с Илардой приближался, а сторонним наблюдателем я на свой собственный взгляд пробыл уже достаточно долго. Несколько указаний, скользнувшая в тени следом стража, распахнувшиеся передо мной двери «ученической лаборатории» – за происходящим в которой я ранее наблюдал из–за зеркальной стены – и торопливо поднявшаяся оринэйка, почтительно склонившаяся передо мной.       – Ваше Величество…       – Мне хотелось бы побеседовать с вами, Госпожа Алеандра, – Тио с любопытством и тенью возмущения наблюдал за мной, сжимая в правой руке склянку с золотистой жидкостью.       – Разумеется, сир, – девушка оглянулась. – Если позволите, я прежде объясню Его Высочеству задание. Это займет несколько мгновений, мой повелитель…       – Конечно.       Девушка, не касаясь Тио, склонилась к столу, что–то объясняя, и вновь поклонилась уже мне, нерешительно приблизившись на полшага.       – Прошу прощения за задержку, Ваше Величество.       – Нет необходимости, – отозвался я, краем глаза отметив, что сын приступил к работе. Алеандра, повинуясь безмолвному приказу, вышла следом за мной в соседнюю залу, вдоль стен которой застыла стража, включая Молчунов и самиров, и замерла, когда я опустился на низкую кушетку. Спина предательски заныла, словно предвещая смену погоды – впрочем, весна уже ощутимо сменяла зиму, а снег превращался с каждым новым днем в слякоть… А еще напоминая о моем тихо растущем возрасте. – Вы можете сесть, Госпожа Алеандра, – девушка поклонилась и робко присела на краешек другой кушетки, сложив на коленях, прикрытых полой длинной зеленой туники, тонкие руки. Взгляд изумрудного цвета глаз рассматривал мраморный пол и резные ножки кушетки – не из нежелания, что до сих пор казалось удивительным, видеть мое «уродство», но из природной скромности и какой–то странной даже для моей подданной робости передо мной… – Мне хотелось бы узнать, как успешно продвигается обучение принца Тиония. – Это было основной причиной моего прихода. Основной, но не единственной…       – Его Высочество делают существенные успехи в постижении удержания равновесия дара, теоретическом освоении основ Целительства и достижении гармонии с природой. Как Целитель, я должна заметить, что при первоначальном изучении способностей Его Высочества, мой Император, допустила, к сожалению, ошибку. Сейчас, в ходе нашей работы, – рапортовала девушка, по–прежнему не поднимая глаза, – способности принца Тиония в Целительстве проявляются более ярко и я, без лести, смею вас уверить, могу назвать его достаточно одаренным магом в этой области. Полагаю, при должном обучении и получении должного практического опыта как Целитель Его Высочество смогут добиться больших успехов…       – А магия воды? Заклинание зверей? – взгляд на миг поднялся на мое лицо и тонкая линия губ едва заметно дрогнула.       – Сожалею, Ваше Величество, но способности к чарам водной стихии достаточно нечетки. В деле Заклинания Животных, при усердии и тренировке в этой области, могут быть достигнуты значительные успехи, но… способность к Целительству выражена наиболее ярко и из всех областей магии, возможных для освоения принцем, в самой значительной степени может быть развита. Как Целитель, если позволите, я могу заметить, что подобная нечеткость иных сфер магии для данного дара весьма характерна, и обыкновенно Целители обучаются существенно дольше остальных чародеев… Тот отвар, изучением которого мы занимаемся сегодня, лично мне, если дозволите, удался с десятой попытки. Принц Тионий только что осуществил седьмую.       – И сколь успешно?       – Нынешний урок, если позволите, я скорее посвятила развитию у Его Высочества бесценного для Целителя умения самому определять, в чем заключаются допущенные ошибки и неточности – как собственные, так и других. В некоторых случаях приходится иметь дело с последствиями ошибок в работе лекарей… знахарей или травников. Иногда такие следствия бывают очень серьезными.       – И как обычно долго длится обучение Целителя? – осведомился я. Данный вопрос представлял для меня личный интерес, напоминая об очередной упущенной некогда части моей жизни… Искорка, не разгоревшаяся у меня, в полной мере, как оказалось, досталась моему ребенку…       – Иногда до двух десятилетий, – Алеандра задумчиво улыбнулась уголками губ. – Зависит это от многих факторов – того, как рано начато обучение, сколько времени на него отводится, желаний и склонностей самого ученика, опыта и способностей наставника. Мне некогда очень повезло с амари, но я не могу назвать, если позволите маленькое откровение, свои познания и навыки исчерпывающими… Я могу лишь заметить, что получила и продолжаю получать бесценный опыт.       – Признание ограниченности своих познаний о мире – отличительная черта Минаура, – не удержался я от комментария. – Вы представляетесь одаренным Целителем, и ваша практическая деятельность, по моим сведениям, это подтверждает.       – Вопрос о том, что есть одаренность и что есть результат упорных тренировок и опыта, полученного в жизни, весьма спорен, – уголки губ вновь тронула улыбка. – Что касается первой части Вашего замечания, сир, я выросла в Минауре и это обстоятельство не могло не найти своего отражения.       – И все же вы завершили обучение к шестнадцати годам...       – Я изучала магию в целом и Целительство как одну из областей с шести лет, Ваше Величество, к тому же мне довелось обучаться в лучшей школе магии Бартиандры, если не рассматривать Школу Саммирса, куда, к сожалению, не принимают людей. К тому же мне довелось в детские годы провести некоторое время в Таунаке, имея счастье лично обучаться у Владычицы Танры, равно как и позднее, после завершения обучения… Однако, смею заметить, обучение в Минауре достаточно быстрое, но… очень непростое.       – Почему же? – в моих воспоминаниях Минаур, где мне довелось провести всего полгода, когда–то в отрочестве, остался не самым приятным местом – жесткая дисциплина, большая загруженность…       – Там нет выходных, исключая весьма значимые праздники и даты, подъем – в пять утра, а заканчивается день обыкновенно незадолго до полуночи. И очень жесткое расписание с суровой дисциплиной… Впрочем, это оказалось неоценимым опытом. – Улыбка стала теплее, а в голове поплыли картины города магов, цветные фонтаны и здания, сады, сверкающие купола храмов и оранжерей, светлые легкие одежды…       – А мне когда–то не довелось развить способности Целителя, – вырвалось почти само, при воспоминании о долгих мучительных уроках… В конечном итоге отец принял решение этому меня не обучать. К тому же подошло время отправляться в первую Школу магии, тогда еще в Империи.       – Целителя? – глаза впервые за беседу оторвались от пола и скользнули, расширившись, на мое лицо.       – Да, среди моих способностей была искра Целительства…       – В таком случае я могу понять столь яркий дар Его Высочества, это часто случается. – В глазах полыхнула искорка. – Но я, право, удивлена, сир. Обычно со способностью контролировать кровь Целительство сочетается достаточно плохо, хотя в некоторых отраслях они сходны.       – Видимо, именно поэтому овладеть целительским делом мне не довелось, – отозвался я. – Касательно Минаурских порядков – довелось ощутить сложность такого обучения на себе – в период обучения мне довелось провести там почти полгода… – изумление в глазах разгорелось еще ярче, а на обычно бледных щеках появился смущенный румянец… Улыбка же выявила ямочки на щеках, вдоль которых вились выбившиеся из прически пряди… – Уверен, впечатление обо мне у наставников осталось не самым лучшим.       – Почему же? Простите... Вы весьма благородный и сдержанный человек, с блестящим воспитанием… Эти качества высоко ценятся в Минауре.       – В отрочестве мне были присущи несколько иные качества, – короткая усмешка и воспоминания о попытках моих проделок, приводивших Наставников в ярость… – Думаю, я доставил Школе немало проблем. Впрочем, в Тангрэйской Школе – это в Зибире, в Империи, – память обо мне наверняка осталась куда более четкой и неприятной, – почему–то девушка, едва знакомая, располагала к доверию. И причина такого отношения даже для меня оставалась загадкой… Пожалуй, частично это объяснялось ее честностью, дружелюбием, благородством… И частично – странным, почти непривычным отношением ко мне – отсутствием стремления к выгоде, вниманием, уважением… Ни тени ехидной жалости и отвращения при виде даже лица – так относились ко мне единицы людей.       – Разве?       – Я доставил немало проблем очень многим, включая собственного отца. Например, мне пришлось покинуть Школу после очередной своей проделки на некоторое время, а отцу – заминать случившееся лично… У нас был Наставник – очень высокомерный тип, достаточно неприятный. А мы как раз изучали изготовление смесей – в то время – взрывных… Решили провести маленький опыт, украли со складов необходимые для изготовления «арской воды» снадобья, – девушка, вновь опустившая глаза, с трудом удерживала смех – прекрасно зная, что такое «арская вода» – несильное, но весьма бурное средство. – И решили посмотреть, что будет, если влить эту смесь в уборную… Аккурат когда склянка опустела, этот Наставник как раз пришел туда… После этого случая мы прозвали его за глаза Вонючкой, – звонкий смех заставил меня осечься – мне довелось услышать ее смех прежде лишь раз – на празднике, который мы застали на обратном пути в Дариан. Улыбка и веселый блеск в глазах притягивали почти против воли взгляд, рождая где–то глубоко в душе теплое ощущение…       «А она красива», – мелькнула на задворках мысль, когда взгляд скользнул по тонким чертам лица, тонкой линии губ, безуспешно прикрываемых ладошкой, красным от смущения щекам…       – Простите, сир. – Сглотнула оринэйка, умудрившись взять себя в руки. – Виновато мое достаточно яркое воображение. Однако… Это было весьма жесткой шуткой.       – В Минауре ученика бы исключили, возможно, в Тангрэе тоже, но у меня были некоторые преимущества. Отец, разумеется, прибыл улаживать ситуацию, но она его позабавила… Он очень ценил мою живость и энергичность. – В общем–то, в недостатке любви отца нельзя было обвинить – то ли пытаясь исправить ошибку, то ли по иной причине, он до конца жизни души не чаял во мне, Илли и матушке… Впрочем, последняя его простить так и не сумела…       – Мои шалости были куда скромнее, – принцесса страны–союзника едва заметно склонила голову набок. – В основном я просто сбегала – из школы, из дворца и пары ставок – когда сопровождала отца в поездках. От Карлона… Склонность к побегам – мой существенный недостаток.       – И зачем вы убегали из дворца?       – В основном – желала побыть среди простых людей, посмотреть, как и чем они живут, принять участие в их досуге – я очень любила народные праздники. Пару раз пыталась доить корову… Моя стража потом часто получала нагоняй – как и мой друг, Фэрн, помогавший мне удрать, но отцу даже нравились мои проделки… Матушку они очень беспокоили, она пыталась приучить меня к благочинным девичьим радостям, но безуспешно. Платья я до сих пор не люблю, вышивать не умею, как и слагать стихи… Зато я лазала по деревьям и чердакам, дралась с мальчишками, строила шалаши и «крепости»… Из меня был бы хороший мальчик, а вот девочка вышла плохо… – с последним заявлением я мог и даже хотел бы поспорить – из Алеандры вышла необычная девушка, в которой удивительным образом сочетались способность на решительные жесткие действия и чуткость, теплота, тактичность и искренность… Достойная, гордая молодая женщина, ставшая подругой для моей Илли, завоевывавшая доверие Тиония и вызывавшая у меня странную симпатию, почти неосознанную.       – Пожалуй, моя матушка тоже втайне мечтала научить меня вышивать, – сама ее улыбка вызывала желание улыбнуться в ответ, украдкой любуясь профилем и искоркой в зеленых глазах. С трехлетней девочкой, которую я когда–то очень сильно оскорбил – это было самой большой проблемой отца, пожалуй, сидевшая поблизости оринэйская принцесса не вязалась совершенно, а я втайне от самого себя жалел, что когда–то не послушал сыпавшиеся на меня доводы других… Не прояви я такую нетерпимость и не сделай таких ошибок, что было бы сейчас? – Я, как и вы, убегал порой из дворца – впрочем, мне доводилось сбегать и в Таунаке – я жил там некоторое время пару раз и обучался у амари Танры. И присоединялся к деревенским мальчишкам в их шалостях и походах против соседней деревни… часто возвращался в синяках и ссадинах, впрочем, отсутствием побед тоже не могу прославиться…       – И… кто–то решался вас…       – Я переодевался. Так что те мужчины – сейчас уже взрослые – возможно, до сих пор не знают, с кем дрались бок о бок. А вот моей страже за мои побеги часто доставалось. Хотя отец гордился моими достижениями.       – А еще я воровала из сада герцога Самгу, одного из торговых советников, яблоки. Как–то раз даже попалась владельцу… Он тщетно пытался понять, почему я не просила яблок…       – А ведь именно в незаконной добыче крылась их сладость, – рассмеялся уже я. – В чем–то мы с вами похожи – правда, мы скорее крали готовые блюда – выпечку, сладости. А я потом тайком оставлял деньги – красть все же было неловко. Торговцы, конечно, замечали пропажу товара, но никогда не жаловались – товар был оплачен Короной, все же.       – Я яблоки герцога крала бесплатно, – возразила девушка. – К тому же, если говорить о некоторых общих фактах прошлого, мы оба обучались, если позволите, у амари Танры и в Минауре…       – Только вы обучение там сумели выдержать в полной мере, а мне и семь месяцев показались долгими.       – Просто я очень любила учиться – не каждый ребенок будет круглыми сутками изучать магию, дипломатию и прочее, и в свободное время – читать свитки и трактаты по магии и практиковаться в ней. Пожалуй, это скорее моя странность…       – А вот мне учиться не слишком нравилось, – Алеандра, словно забывшись, проявляла удивительную разговорчивость, чем я в какой–то мере не преминул воспользоваться – желая, какой–то частицей души, больше знать о ней. – Я учился в Школе с восьми лет, жил там же, обучался, разумеется, не только магии – дипломатия, языки, обращение с оружием… И я почему–то решил, что магия мне не слишком нужна – из всех задатков развить удалось лишь один, в итоге всего обучения, а контролю над даром пришлось учиться в Таунаке. Пожалуй, одна из прекраснейших школ мира… В Минауре я имел что–то вроде практической тренировки и обучался теории магии – в Круге это обязательный экзамен для чародея…       – В Альянсе тоже, – девушка вздохнула, подумывая о том, что теория магии ей так и не далась и как она сумела сдать ее, осталось загадкой. А вот практикуя как Целитель Алеандра по множеству свидетельств проявляла огромные успехи.       – Дисциплина, конечно, была куда менее строгой, чем в Минауре…       – В моей первой школе, в Санмэ, дисциплина была очень мягкой, и когда я в восемь лет переехала в Минаур, мне показались условия очень суровыми. Впрочем, сейчас я понимаю, что они очень помогли закалиться и научиться строго планировать многие события, управлять собой… К тому же в Минауре я жила именно восемь лет. Уезжать даже на время отдыха было некуда… – в уголках изумрудных глаз заискрилась пара слезинок.       – Но вы могли посещать опекуна! – Карлон еще с ее десятилетия официально ее опекал. На три месяца опередив меня, когда я пытался забрать девочку по поручению отца… Алеандра лишь хмыкнула, через рукав потирая правое запястье – то, где когда–то горело клеймо.       – Мои отношения с моим опекуном не были теплыми. Его участие в моей жизни кончалось суммами на мое обучение и одним визитом – чтобы я согласилась на его опекунство. Более ни Карлона, ни его слуг я не видела до конца обучения. Когда школа пустела, я жила в доме аманэ Сарины, моей наставницы в Целительстве – у нее не было своей семьи и она в какой–то мере заменяла мне бабушку… – в голосе слышалось нескрываемое уважение к женщине, которую когда–то и мне довелось увидеть. Именно она впервые и поведала мне, каким образом Карлон добился опекунства и о том, что у «Али» начались проблемы с памятью. Взрослая Алеандра, и это при условии того, что память к ней возвращалась уже, явила собой интересный с точки зрения самиров и почти пугающий образец очистки памяти, впрочем, с данной проблемой уже разбирался, с моего негласного одобрения, Карру Карру, добивавшийся понемногу весьма ощутимых успехов... И все же как всему приходит конец, так он пришел и откровенности внезапно осекшейся оринэйки – впрочем, мне довелось узнать о ней еще кое–что новое, почему–то отложенное в мыслях к ее имени. И почему–то меня радовало и мне хотелось, хотя признавать это я отказывался даже для себя, узнавать о ней немного больше.       И все же близилось завершение работы сына над лекарством, обед с Илардой, аккурат к «похолодевшему» поведению волшебницы, и я, позволяя ей вернуться к работе, отправился к уже давно ждавшей моего частного визита как брата Илли…