Пыль разбитых иллюзий

      Поздним вечером в холле Медицинского центра Асан было намного спокойнее, чем днём.       Исыль вбежала в просторный холл, совершенно не представляя, что ей следует сделать. В голове навязчиво крутилось: «Не простилась». Она виделась с отцом днём, но не сказала ему ни слова, занятая личными бедами. Исыль корила себя за невнимательность.       У стойки регистратуры её ждала Джиу.       — Исыль! — дёрнула она за рукав, когда Исыль пронеслась мимо, не заметив сестру. — Я здесь.       Исыль обернулась, не видя ничего и никого.       — Исыль, я помогу, пойдём. Я всё разузнала. Нам в морг, там простимся. Исыль, ты слышишь меня?       Джиу тянула её, Исыль оставалось только переставлять ноги. «В морг», — билось в голове, пока они шли длинными коридорами мимо серых дверей.       — «Папа…» — не смогла выговорить Исыль, когда их пустили к телу отца, закрытому простынёй. Исыль смутно чувствовала, как Джиу впилась в локоть, в запястье, когда мир покачнулся. Глаза видели только изменившиеся черты родного лица.              Ощущения вернулись в больничном коридоре. Исыль сидела на пластиковом кресле, в руках остывал бумажный стаканчик с кофе, на уши давила тишина. Никого рядом, будто вымерли. Но откуда-то ведь взялся этот стаканчик кофе, хотя это могла бы быть бутылка с водой или что угодно — ничего такого Исыль не носила с собой.       Она огляделась, прислушиваясь. Холодный электрический свет заливал коридор, протянувшийся в обе стороны. Ни звука не услышала Исыль со стороны, только собственное дыхание. Куда ей идти отсюда? Как выбраться?       Исыль встала. В сжатом стаканчике плеснулся кофе, пара капель отправилась в свободный полёт и столкнулась с рукой Исыль. В рюкзаке, брошенном на кресло рядом, заиграла мелодия. Исыль не успела решить, надо ли ей проверить, кто звонил, в коридор вбежала Джиу.       — Тебе получше? Я рада, так испугалась. Пойдём домой, сегодня нам тут больше нечего делать, бумаги подпишем завтра.       Джиу потянула Исыль в сторону, и ноги сами потащились за сестрой.       — Подожди. Домой? Не уверена, что мне есть, куда идти. Папа умер…       — Ко мне поедем, думаю, так лучше будет. — Джиу снова потянула Исыль.              Исыль проснулась в незнакомом месте на узком диване. Прямо перед открывшимися глазами маячили стопки учебников, толстых тетрадей, альбомов и распечаток. Скосив глаза, Исыль рассмотрела ноутбук, начатую бутылку с водой, коробку с печеньем. Чуть подальше и пониже нашёлся её рюкзак.       Она потянулась к единственной знакомой вещи. Видимо, перегруженная событиями нервная система взяла выходной, потому что ни одной тревожной мысли не появилось в голове. События, которые привели Исыль на этот диван, вспоминались как в дымке, не вызывая интереса.       В руку попал телефон, и Исыль вытащила его, укладываясь обратно. Разблокировала экран и заморгала. Несколько пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. И кому она так сильно понадобилась?       «Ты где?» — это самое короткое из всех. Исыль открыла переписку, отметив уходящий вверх список реплик, а посмотрела только на эти слова. Это Чимин спрашивал. Исыль вздохнула. Если так подумать, то оплатить оставалось последний день и расходы на похороны. Причины оставаться с Чимином больше не существовало. Потому она спокойно отправила ответ, который прояснял, как ей показалось, всё:       «Контракт разорван. Нам больше нет причин встречаться».       Но Чимина не было в сети, чтобы прочесть сообщение сразу.       Исыль открыла вторую ветку сообщений — от Тэхёна, чей номер так и не попал в список контактов. Добавить сейчас?       Она откинулась на подушку, опустив руки на живот. На белом потолке играли солнечные зайчики, что-то в комнате так интересно отражало свет, но было лень искать, что.       Можно добавить, решила Исыль. Она же обещала. Заодно не будет сюрпризом его звонок. Решено. Несколько нажатий, и вот в списке пропущенных вызовов высветились попытки дозвониться от Тэхёна.       Исыль посмотрела на них почти равнодушно. И Тэхён, и Чимин казались слишком далёкими. Телефон звякнул, доставив сообщение.       «Если ты проснулась, позавтракай чем-нибудь, что найдёшь, и приезжай к часу в больницу. Я подъеду с занятий».       Вот и решилась загадка, кто на этот раз позаботился об Исыль. Джиу, сводная сестра, взяла на себя ответственность.       Исыль встала и оглядела себя. Блузка безнадёжно помялась. Исыль хмыкнула и отправилась на поиски завтрака.       В холодильнике сестры нашлись наборы обедов — только разогреть оставалось. И Исыль снова хмыкнула: здоровой едой Джиу явно не увлекалась. Зато на стуле висел тёмный свитер с приколотой запиской, на которой крупными буквами красовалось: «Тебе».       Исыль улыбнулась, по-хорошему завидуя практичности сестры. Ей бы не помешало такое качество. Телефон показал, что Исыль хватало времени, чтобы добраться к часу дня в медцентр.              Оказалось, что подписывать документы совсем не сложно. Особенно с Джиу по правую руку. Медцентр имел свой похоронный зал, который Исыль и выбрала. Вся схема прощания с безвременно покинувшими этот мир была отработана до мелочей и автоматизма — для любого вероисповедания и достатка. Исыль рассеянно подумала, что её основные капиталы остались среди вещей в квартире Чимина, потому она снова оказалась должна больнице. Но это можно было отложить на какое-то время, и Исыль откладывала, возвращаясь ночевать домой к Джиу.       Учебники и конспекты тоже остались у Чимина, но Джиу посмеялась над растерянностью Исыль и выдала ей парочку по экономике, сказав, что и в экологической сфере пригодится. Так Исыль утром читала про экономическое устройство, вечером работала в ресторане — и отгоняла мысль, что надо бы вернуть банковскую карточку, которой она не воспользуется.       Госпожа Кан — мама Джиу — не приехала ни на похороны, ни позже. Джиу сказала, что семья не пустила её проститься с «мужем-неудачником», потому что готовила к новому браку. Джиу сжимала кулаки, когда говорила про маму и будущее, не желая повторить её судьбу.       Приближался срок, когда оставаться у сестры станет невозможным. Дядя Джиу, которому квартирка принадлежала, явно не одобрит, когда вернётся в Сеул. Исыль никто не гнал, но она сама не хотела добавлять неприятностей сестре. Ей нравились отношения, которые установились между ними. Потому Исыль подыскивала жильё, терзаясь выбором: не всё было доступно по цене, не всё подходило по качеству.       С каждым днём она всё меньше оглядывалась по пути на работу и с работы. Казалось, что Чимин и Тэхён её забыли — ни одного звонка, сообщения или следящей тени.              Свой выходной, который наступил совсем не скоро, Исыль решила посвятить отцу и отправиться в колумбарий. Джиу уехала в Пусан, как делала это регулярно — ей не позволяли забыть, к какой фамилии она принадлежала.       Исыль встала до зари. Колумбарий располагался за городом, туда далеко добираться. Исыль хотелось побыть с отцом подольше, высказать вслух всё, что запутанными чувствами повисло на плечах, сковав руки. Рядом с ним она надеялась обрести покой, принять, наконец, решение, как жить дальше, и проститься.       Повесив на плечи полотенце, которым только что вытирала лицо, Исыль прошла на кухню. Джиу исправно пополняла запасы еды в ланчбоксах, сколько не пыталась Исыль приготовить что-нибудь другое и накормить сестру. В ресторане, где она работала, ей подсказали кое-какие хитрости, сильно облегчавшие общение со сковородами и плитой. Исыль считала, что у неё уже неплохо получалось, но Джиу успевала проглотить готовое из магазина раньше, чем Исыль прибегала за ней на кухню.       Исыль собиралась плотно позавтракать, чтобы почти до вечера не думать о пустом желудке. Она потянулась открыть холодильник, когда в дверь позвонили. Это не мог быть дядя Джиу, он ещё не вернулся в Сеул, насколько знала Исыль. И сама Джиу вряд ли обернулась так быстро.       Захлопнув приоткрытую дверцу, Исыль вышла в прихожую.              На лестничной площадке стоял Тэхён.       — Пустишь? — спросил он вместо приветствия и не стал ждать, пока она откажется, надавил на дверь и шагнул внутрь квартиры.       — Привет, Исыль. Давно не виделись.       — Откуда ты здесь?       Исыль расслабилась, думая, что про неё забыли. Ведь она не была им ровней, ещё и оказалась обманщицей, запутавшейся изменщицей.       — Я учусь вместе с Джиу, забыла?       — Она сказала?       Тэхён хмыкнул:       — Ты плохо знаешь сестру. Про её личную жизнь даже догадки строить не на чем, всё засекречено и скрыто.       — Но как?..       — И ты плохо знаешь меня. — Тэхён улыбнулся. Он протянул руку и заправил прядь волос за ухо Исыль. — Не сдержался, прости.       — Хорошо, пусть так, — устояла Исыль на месте, с удивлением обнаружив, что ей не хотелось убегать. — Но зачем ты пришёл?       — Потому что не дождался. — Тэхён переступил с ноги на ногу, сократив расстояние. — Позволишь пройти?       Исыль почти кивнула, когда в голову пришла мысль, что в домашней обстановке она точно не устоит, вздумай он её поцеловать. Не то, чтобы она подозревала, что он накинется с поцелуями, но порог квартиры казался гарантом собственного благоразумия.       — Нет. Ты же ненадолго, — покачала она головой.       Тэхён замолчал. Бросив на него осторожный взгляд, Исыль увидела его улыбку. Он будто любовался ею, соскучившись за несколько недель. Она кашлянула, возвращая мысли из области сказок в реальность.       — Я не смогла вернуться в тот вечер. Так сложилось, — прозвучало как оправдание, но Исыль тяготилась паузой, потому сказала первое, что пришло на ум.       — Я знаю.       — Наверное, нам больше и нечего обсуждать? Всё закончилось.       — Не думаю, — склонил голову набок Тэхён, заглядывая ей в лицо. — Разве не стало проще, когда условия договора потеряли силу?       — Но… — Последнее, что помнила Исыль, это разочарование Тэхёна, когда он узнал, что Чимин ей нравился сам по себе, без договора. Так о чём он говорил сейчас?       — Тебя больше ничто не держит. Так что сделай выбор. Выбери меня.       Исыль рассмеялась.       — Так пафосно прозвучало! И так похоже на сказку. Заклятие разрушено, принцы остались, бери любого. Тэхён! Что ты предлагаешь?       — А что я могу предложить, кроме себя? — парировал он, приблизившись ещё немного.       — А что, если этого окажется мало? Что, если я встречу Чимина и пойму, что к нему тоже тянет? Что, если без договора я пойму, что могу больше не сдерживаться с ним?       Исыль говорила про Чимина, но рядом с ней стоял Тэхён. И это из-за него сердце билось быстрее, а ладони потели. Из-за Тэхёна ноги слабели, а в голову настойчиво лезли воспоминания о его руках. Исыль поняла, что ей сложно просто стоять рядом. Она позорно сдастся — потому что хотелось тепла, любви, общения.       Она отступила в коридорчик, за её спиной слишком быстро оказалась стена. Да, это не квартира Чимина, где по коридорам можно было гулять.       Тэхён шагнул вперёд и опёрся об угол, скрестив руки.       — Сбегаешь?       Исыль промолчала. Она уже отступила, подтвердив своё право отказаться, и этого достаточно. Тэхён должен был её настигнуть, чтобы она выиграла, сдавшись. Исыль прижала замёрзшие пальцы к стене.       — Ты запретила проходить в дом, помнишь? Я послушен и до сих пор обут.       «Тут достаточно руку протянуть. Они у тебя длинные», — с обидой подумала Исыль.       Он словно прочёл её мысли:       — Хочу быть уверен, что не заставил.       «Скорее, соблазнил, лишив мозгов».       — Но ты можешь позвать. Мне хватит одного слова, — его вкрадчивый голос, интимно пониженный, гипнотизировал, побуждая кинуться к Тэхёну, прижаться. Исыль почти поддалась, но не сдвинулась с места на подкашивающихся ногах, лишь покачнулась. — Или стой там и слушай меня. Многое хочу тебе сказать.       Исыль застонала, закрыла лицо руками.       — Один шаг, Исыль. Твой или мой, всё равно. Исыль, — позвал он её с какой-то тоской. И она поддалась, оторвалась от стены и почти упала в его руки. — Исыль, — протянул он на ухо, сжимая её до хруста в рёбрах. — Моя фея…       Слёзы покатились по лицу, исчезая в ткани его куртки. Исыль ухватилась за Тэхёна, надеясь, что ему не придёт мысль отпустить её. На её голову опустилась широкая ладонь, успокаивающе погладила, прижала к плечу. Тэхён шевельнулся, качнув Исыль пару раз.       — Плачь, если хочется. Думаю, что переживу и твоё увлечение братом, раз уж так получилось. Кто поручится за будущее? Так какой смысл отказываться от настоящего? Исыль, давай попробуем быть вместе?       Он говорил и говорил, а слёзы текли и текли, смывая сомнения в светлом будущем, в Тэхёне, в себе. Пусть без него она снова начнёт соображать и размышлять, правильно ли поступала, рядом с ним хотелось просто быть.       Тэхён ушёл, заверив Исыль, что непременно вернётся и обязательно найдёт её, если она вздумает скрыться. Потому — ей лучше отвечать на его звонки и читать сообщения, а ещё — записать, наконец, его номер. Исыль в ответ рассмеялась, последний пункт она выполнила и могла доказать.              Было позднее утро, когда Исыль, в гораздо лучшем настроении, чем во все дни до этого, вышла из автобуса на загородной остановке. До колумбария вела аллея, солнце ободряюще гладило по щекам, в руках белели крупные хризантемы.       Исыль вошла в гулкую тишину и прохладу коридоров, заставленных урнами с прахом и памятными вещичками, фотографиями. Ей не было интересно, кто оказался по соседству с её отцом. Она впервые пришла сюда спокойной и почти счастливой.       Пристроив букет, она опустилась на скамью для посетителей. Кроме неё, никого не было поблизости.       — Папа, — начала она разговор и замолчала. Показалось, что ей не за чем рассказывать отцу, что её отношения с Джиу наладились, что на работе хорошо получалось, что она скоро найдёт квартиру, что даже в личной жизни появились перспективы. Он всё это мог увидеть сам, с Небес. Что Исыль действительно стоило произнести, так это извинения. Она понимала, что у отца не было реальных шансов вернуться к полноценной жизни, но задержала его на земле. — Прости меня…       Одинокая слезинка упала и потерялась в хризантеме. Тёплый воздух согрел лицо.       «Я счастлив, что был нужен тебе…» — показалось ей в шорохе цветов.              Когда Исыль вышла из колумбария, просидев там около трёх часов — спокойствие убаюкивало — увидела Чимина.       Он приехал за ней, поняла она без удивления. И молча села в машину, как только он приглашающе распахнул дверь.       Чимин бросил на неё один короткий взгляд, когда сел на место водителя, и выехал на трассу.       — Куда мы?.. — спросила Исыль, поняв, что он не повёз её к себе домой. За окном мелькали незнакомые дома и районы.       — Домой, — коротко ответил Чимин, не отвлекаясь от дороги.       Исыль примолкла. Разберётся, что Чимин имел в виду, когда приедут.       — Здесь. — Машина припарковалась возле пятиэтажного дома самого обычного вида. Исыль вышла и огляделась. Район не пугал запущенностью, хотя и роскошью не блистал. Всё тут скорее говорило о добротности, благополучии, уверенности в завтрашнем дне.       Чимин взял её за руку и повёл к наружной лестнице.       — Нам на четвёртый этаж. Тут нет лифта, прости.       Исыль пыхтела чуть отстав, Чимин слишком быстро поднимался и тянул её за собой. На нужном этаже он подвёл Исыль к двери и вложил в ладонь ключи.       — Открывай.       Она послушалась, и они вошли в квартиру. Исыль огляделась: чисто и уютно, места мало, но достаточно.       — Это твой дом теперь.       Чимин опёрся спиной на входную дверь, словно подозревал, что Исыль с воплями выбежит из квартиры.       — Мой? — не смогла скрыть разочарование Исыль. Ей казалось, что отношения на денежной основе закончились.       — Не совсем, квартира тебе не принадлежит, если ты об этом. Она снята на твоё имя. Прости, ты оставила часть документов, когда сбежала. — Исыль обернулась, смущённая его ровным тоном. — Кстати, все твои вещи уже здесь.       — Чимин, я не хочу…       — Этого и не будет. Здесь достаточно низкая арендная плата, чтобы твоей зарплаты хватало. Я не буду платить. Внёс только депозит. Дурацкое вложение, да? — Он хохотнул, напомнив себя прежнего.       — Немного, — согласилась Исыль, неуверенная, почему Чимин нашёл для неё квартиру.       — Мне нужен шанс высказаться. Наверное, это достаточная причина, чтобы ты оказалась здесь. В любом случае, внесённый депозит тебя ни к чему не обяжет.       — Тогда, может, кофе? — Исыль успела заметить, что Чимин позаботился не только о депозите. Холодильник вряд ли остался пустым, на полочках виднелись специи, сахар — и кофе.       — Нет. Будет лучше, если я не стану проходить в квартиру.       Исыль его не услышала. Ей было интересно, что ещё выбрал Чимин, потому что он явно потратил на это время. Она скинула пальто и прошла в комнату, скрывшись от Чимина.       — Исыль, вернись, пожалуйста, — донеслось до неё. Исыль как раз подошла к кровати, явно новой, и села, проверяя матрас. Хм, арендная плата ей по силам? Хм… Тут явно не обошлось без связей, если это действительно так. Исыль столько квартир пересмотрела, уже разбиралась, что могла купить за имеющийся капитал.       — Исыль!       Она подпрыгнула, матрас спружинил.       — Хих, — вырвалось у неё.       — Исыль, пожалуйста.       — Иди сюда, — позвала Исыль, подпрыгивая на матрасе. Какой контраст с узким диваном Джиу!       — Это спальня, — растерянно сказал Чимин, появившись в дверях.       — Да, — согласилась Исыль, — разве ты не был тут?       — Исыль, я бы хотел поговорить серьёзно! — возмущение едва прорезалось в голосе Чимина, но этого хватило, чтобы Исыль почувствовала, насколько безжизненным он звучал до этого.       — Ты не снял куртку.       Чимин сдёрнул куртку, уронив её на кресло.       — Так гораздо лучше, — Исыль всё же встала с кровати, сразу же оценив, насколько мала спальня. Потому что Чимин оказался неожиданно близко. Но ей хотелось посмотреть остальное, и она шагнула к двери.       — Исыль! — рыкнул Чимин, выставив руку поперёк дверного проёма. — Дай мне сказать то, что я хочу. Пожалуйста.       — Хорошо, — на полшага отступила Исыль, рассматривая Чимина. Его мужская привлекательность вместе с аурой успешности и уверенности в своих силах вызвали мурашки по телу. Ничего не изменилось, поняла Исыль. Он ей нравился.       — Отлично, — буркнул Чимин, опустив руку и расслабившись. — Чёрт, забыл, с чего хотел начать. — Он откинул голову, сосредотачиваясь.       — Ты рассказывал про квартиру.       — Я не об этом хотел поговорить.       — Так почему ты мне помог с квартирой? Откуда узнал, что я её ищу?       — Ты не вернулась. — Он замолчал, сказав так мало. Исыль вопросительно посмотрела на него, надеясь, что он пояснит. — Это всё изменило.       Это ничего не прояснило для Исыль. Но Чимин молчал. Попросил дать ему шанс выговориться и молчал.       — Я понял, что не могу без тебя. Хотел выбросить тебя из головы и не смог. — Он посмотрел ей в глаза. — Чёрт, ты мне даже снилась! — возмутился он, будто она специально сны насылала. — А твоё сообщение?! — распалился Чимин. Он оторвался от дверного косяка и шагнул в комнату, оттеснив Исыль к кровати. Исыль села, потому что Чимин двигался по комнате, выражая своё возмущение. — Ты его хотя бы сама прочла? — он заметил её и склонился, уперев руки в кровать. — Нет, скажи, ты мои сообщения прочла тогда? Думаю, проигнорировала. Исыль… — Он зажмурился, наклонил голову. Перед её глазами оказался его затылок, уводящий взгляд по шее под воротник.       Исыль задумалась, о каких сообщениях шла речь, и с ужасом поняла, что как-то не подумала прочитать то, что было написано в день смерти отца.       Чимин вскинул голову, заглянул в её глаза.       — А об этом я тебя честно предупредил, когда отказался от кофе.       Она не успела сообразить, о чём он говорил. Чимин завладел её губами, обхватив рукой за шею, не удержал равновесие и повалился на кровать, подмяв Исыль.       Падение его не смутило. Он углубил поцелуй, глухо застонав.       Исыль обмякла, попав в водоворот его страсти. Она не ожидала, что он не сдержится и поцелует. И совсем не предполагала, что не захочет его отпускать. Тело словно узнало того, по кому втайне скучало. Исыль задрала свитер, добираясь до голой кожи. Жар его тела приятно обжёг ладони, Исыль провела ими выше, наслаждаясь ощущением напряжённых мышц, когда он изогнулся под её лаской.       Но Чимин отстранился. Исыль открыла глаза не сразу, подаренное удовольствие не хотелось отпускать.       — Вот что ты делаешь, Исыль? Я теряю голову рядом с тобой, так зачем окончательно сводишь с ума?       — У меня вопрос. Если заглянуть в ящик тумбочки, там будут презервативы?       Чимин посмотрел на неё виновато-неверяще и кивнул. Исыль успела только хмыкнуть, он прижался к ней, вовлекая в поцелуй — нежный до головокружения.