Леди, Рыцарь и Король

Луна Де Вита странная. Она и не отрицает этого. Одноклассники перешёптываются в открытую — говорить громче им не позволяют какое-ни какое, но воспитание и присутствие самой девочки — учителя смотрят то сочувствующие, памятуя о случившейся в ее жизни трагедии, то раздражённо, если Луна опять отвлечется от темы урока. При этом, стоит только вдруг позвать ее по имени, требуя ответить на вопрос, который девочка точно прослушала — слишком уж пустым был ее направленный в окно взгляд — то Луна, переведя странный взгляд на чуть ли не торжествующего учителя, и негромко даст правильный ответ. Луна давно перестала пытаться делать вид, что она нормальная. Все равно ведь не верит никто. Она лишь надеялась, что не сходит с ума. Иногда ей кажется, будто в голове появился какой-то неясный шёпот. Словно что-то — кто-то? — кричит из далека, пытаясь заглушить ее мысли. Но стоит только зажмурился посильнее, как шёпот исчезает. Луна не знает, что ее пугает больше — шёпот или остающаяся после его ухода пустота? В ее комнате, помимо обычного календаря, висит лунный. Каждый день Луна зачеркивает на нем дни — ночи? — тревожно глядя на приближающееся полнолуние. В те дни, что ночное светило белым диском висит на усыпанном звёздами небе, она не спит. Не может уснуть, не хочет! Но каждый раз все равно засыпает, на утро чувствуя себя разбитой куклой — не помнит снов, но от непонятного чувства сердце трепещет на протяжении всего дня. Иногда она замечает, что за ней наблюдают. Это всегда одни и те же люди: мужчина с бакенбардами, женщина с печальным взглядом и молодой парень с грустной улыбкой. Она не знала их. Луна никогда не может рассмотреть их как следует — те исчезали в тот же миг, что она замечала их. Только Алистер, ее приемный отец, в такие моменты старался увести ее куда-нибудь, недовольно глядя именно туда, где миг назад стоял человек. Благодаря этому она знала, что не сходит с ума. Только вот Алистер мастерски уходил от расспросов, а Луна все больше хотела получить ответы. Лес, что рос не так далеко, манил. Туда нельзя было ходить просто так — только в строго отведенные для культурного отдыха зоны. И она не ходила. Наблюдала из окна за деревьями, из-за которых, как ей казалось, кто-то выглядывал, зазывал тонкими руками-ветками. Она слышала чей-то звонкий смех, и словно наяву видела фей и эльфов. Вот только видела она их совсем другими, нежели остальные — бескрылые феи прятали за тонкими ладошками острые зубы, а эльфы с тягучим голосом и витиеватыми речами пытались обмануть на каждом шагу. Ей это нравилось. Луна всегда пила таблетки. Она не спрашивала, что это — бесполезно — на баночке не было этикеток. Алистер всегда следил за тем, чтобы она их приняла. От них ей не становилось хуже или лучше — ей было никак. Но иногда это «никак» вдруг пропадало. Луна боялась таких моментов и с нетерпением их ждала. Именно тогда приходил шёпот. Именно тогда она замечала наблюдающих за ней незнакомцев. Пальцы на один ужасающе сладкий миг начинало покалывать, и казалось, что стоит ей просто взмахнуть рукой, как стены школы содрогнутся, задрожат жалобна окна, деревья-великаны начнут гнуться, как прутья, а камни подниматься ввысь, словно гравитация исчезла… Один миг. Всегда ужасный. Всегда прекрасный. Долгожданный, но неожиданный. Она жила ради этих моментов. Луна Де Вита странная. Она знает. Она привыкла.