Я скажу тебе, когда умру

Хината был в бешенстве. Он был угрюм весь день. Для такого солнечного человека он был таким тихим, что некоторые учителя предложили ему пойти в кабинет медсестры и немного отдохнуть. На утренней тренировке он попытался заговорить с Тобио, но тот игнорировал его, как лесной пожар. Ему пришлось отложить разговор с ним до вечерней тренировки, потому что после начала занятий он тоже нигде не мог его найти. Тикающие часы в классе тоже не прибавляли ему терпения. Время совсем не проходило, а Хината уже насчитал больше тысячи секунд. Несмотря на все это разочарование, главной эмоцией, которую он испытывал, было беспокойство. Он просто хотел, чтобы с его дорогим Тобио все было в порядке. ▪︎▪︎▪︎ Кагеяма знал, что в какой-то момент он не сможет игнорировать Шое. Во-первых, Шое следовал за ним повсюду и был быстр, как гребаный гепард. Во-вторых, он не мог больше жить, не видя его лица и не разговаривая с ним. Он так сильно скучал по нему. С момента встречи с его врачом для них была важна каждая секунда. Он был единственным, кто знал это лучше всех, но эмоции замешательства и беспокойства охватывали его, как чума. Он не хотел давать надежду Шое только для того, чтобы в конце концов умереть. Он не мог успокоиться, думая о боли, которую причинял своему дорогому солнышку, но его эгоистичная сторона всегда играла определенную роль в его поступках. Его эгоистичная сторона всегда хотела увидеть Шое и быть с ним рядом. Прозвенел последний звонок, и занятия в школе закончились. Кагеяме пришло время задуматься о других вещах, например, о том, почему он так часто игнорирует Шое. Он быстро собрал свою сумку и выбежал из класса. Для него все было бы кончено, если бы Шое когда-нибудь увидел его перед тренировкой. Он хотел, чтобы у него было время попрактиковаться и хорошенько подумать, прежде чем заговорить с ним. Когда он пришел в спортзал, все его сэмпаи были там и разминались. «Кагеяма, ты как раз вовремя. Мы тут кое-что обсуждали и хотели бы узнать твое мнение». Асахи-сан, как всегда, был спокоен и добр, и это заставило Кагеяму расслабиться. — «Ты заметил какие-нибудь изменения в поведении Хинаты?» — Кагеяма встал на свое место. Конечно, он знал. Он, блядь, знал, что с его Шое что-то не так, это беспокоило его, как и травма, полученная перед важным матчем. Он всегда хотел быть рядом с ним и утешать его. Положение, в котором он находился, не позволяло ему ничего делать. Он даже не понимал, что с ним не так! «Мы также заметили, что он испытывал постоянную физическую боль. Он всегда корчит лицо, когда получает», — сказал Сугавара, явно беспокоясь за своего кохая. «Это просто пример! Он корчит такое лицо даже при малейшем движении! Даже при ходьбе!» Танака подпрыгнул. Кагеяма знал обо всем этом. Он вел себя так, будто ничего не замечал, притворяясь, что все в порядке. Он прекрасно понимал, что с Шое что-то происходит. Это заставило его пинать свою подушку каждую ночь, несмотря на боль. Хуже всего то, что он даже не мог спросить, все ли с ним в порядке! Он не мог! Его от этого тошнило! Как он может быть таким плохим человеком? Что, если с Шое что-то случилось, а он не знал из-за своих глупых чувств? «Что вы, ребята, о нас говорите?! Это неправда! Скажите и мне!» Хината, подпрыгивая, вошел, улыбаясь им всем. Кагеяма мог бы поклясться, что снова влюбился в него. Он отвел от него взгляд, зная, что столкнется с последствиями, если будет пялиться слишком долго. Его сердце могло разорваться в клочья. Ямагучи и Цукишима беспокоились за Хинату. Они были свидетелями того, как он стал таким испуганным и тихим после того, как они заговорили о Кагеяме. Он определенно был не в лучшем настроении. Он просто притворялся, чтобы Кагеяма не волновался. Ямагучи нашел это очень милым. Напряжение так и продолжалось на протяжении всей тренировки. Двое парней продолжали смотреть друг на друга, что приводило к ошибкам, и это привело к тому, что Даичи завопил, как сумасшедший. «О, черт…» Кагеяма ругался всю тренировку. Он не мог избежать их разговора, он должен был быть готов. Когда он вошел в клубную комнату, там не было никого, кроме… Шое? «Шое, почему ты здесь один?! Где остальные?» «Я попросил их оставить нас, чтобы поговорить с тобой. Ты же не можешь игнорировать меня весь учебный год, понимаешь? Мы разберемся с этим, как два взрослых парня. Мужественный… Мужик? Что там говорил этот идиот?» Даже будучи вовлеченным во всю эту драму, он все еще смеялся из-за своей глупой влюбленности. Хината был очень рад видеть, как Тобио смеется, но не мог смягчиться. Ему пришлось спросить Тобио о происшествии с повязкой. «Тобио, я хотел спросить тебя о…» Ах, Кагеяма знал, к чему это приведет. Ему следовало бы посчитать, еще раз напомнив, что его математические способности были не очень хороши (просто ужасны), Ямагучи и Цукишима, вероятно, рассказали бы ему об этих бинтах. Ну, он был очень неуклюж, когда прятал их, так что понял, что они на сто процентов видели его руки, покрытые бинтами. «Это из-за бинтов? Мне жаль. Я солгал им, чтобы не заставлять их волноваться по пустякам. Я просто развлекаюсь… В последнее время у меня немного болят мышцы. Давление бинтов помогает мне расслабиться. Я думаю, это потому, что я тренируюсь без отдыха». Хината знал это выражение лица. Такое лицо у него было, когда он лгал. Зачем Тобио понадобилось лгать на подобную тему? В этом не было ничего постыдного. Если только… Нет. Хината не придумал что-то невозможное. Может быть, что-то похожее на его…случай? Нет. Об этом не могло быть и речи. «Тобио, ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя беспокоит. Пожалуйста, я здесь для этого». Кагеяма знал, что может доверять ему. Это было потому, что он не хотел обременять его. «Хватит говорить обо мне! Шое! У тебя тоже что-то происходит?! Ты тоже можешь поделиться этим со мной. Послушай, прости, что игнорирую тебя. Я не знаю, что чувствовать или сказать. Я заметил, что тебе больно. Я волнуюсь. Шое, ты в порядке?» Хината готовился к этому вопросу, чтобы его оправдание звучало как реальность. Он готовился к этому два дня, он должен сказать все правильно. — «Ну, дело в том, что… Ты знаешь… Я случайно упал с лестницы! Да» Ему следовало больше практиковаться.