Burn With Me

Suzi Quatro — The Wild One — Готово, мисс Тильда. — Служанка затянула последний бантик.       Вопреки велениям разума тело подпрыгнуло на одной ножке. Впрочем, сама Тильда была так взволнована, что даже не заметила этого. Еще бы! Сегодня она впервые за четыре месяца позавтракает с матерью. А если повезет, даже почти наедине. От Эммануэля, конечно, никуда не деться.       Тильда бросила последний взгляд на отражение в зеркале. Волосы не растрепанные, на одежде — ни одной лишней складочки. Даже носки пока не сползли к щиколоткам. Да, сегодня служанки постарались что надо. Матери не к чему будет придраться.       Круто развернувшись на каблуках, Тильда вышла в коридор. Тело рвалось вперед, бегом, быстрее и быстрее. Но Тильда чинно шагала по паркету, кивая идущим навстречу людям. С утра в коридоре было не протолкнуться, но перед ней толпа расступалась как море перед Моисеем. Или как паства перед прокаженным. О, как же ей тошно от их льстивых, подобострастных взглядов! Хотя вот отголоски страха на лицах очень даже приятны. Хорошо, что никого не обманывает ее детский облик. Видеть снисхождение собеседника еще отвратительнее, чем его пресмыкательство.       И все же, несмотря на битком набитые коридоры, несмотря на незатихающие шепотки за спиной, в зал Тильда вошла почти улыбаясь.       Это продлилось ровно до того момента, как она увидела накрытый на двоих стол. На нее и на Эммануэля. — Доброе утро. — Звук собственного голоса показался Тильде неуместным, будто, заговорив, она нарушила негласное правило. — А где госпожа? — Добрый день, мисс Тильда. — На губах Эммануэля появилась обычная печальная улыбка. — К сожалению, госпожа была вынуждена отменить вашу встречу. Возникли определенные обстоятельства, требующие ее внимания.       Он сказал это так спокойно, так беспечно, будто Тильда виделась с матерью ежедневно.       Словно во сне Тильда села за стол. Служанка привычно налила кофе и намазала маслом два куска хлеба. Отпивая из чашки, Тильда старалась не смотреть в сторону Эммануэля. Как назло, сегодня он выглядел особенно бодрым и полным сил. Да, вилка тряслась в его старческих руках, а тощие плечи ссутулились еще сильнее, но в глазах Тильда не заметила усталости.       «Ничего, ему уже недолго осталось, — подумала она с мрачным удовлетворением. — Он и так прожил лет на тридцать дольше положенного. Посмотрим, найдет ли мать время поучаствовать в его похоронах».       Впрочем, Тильда тут же одернула себя. Эммануэль работает на госпожу, и подобные мысли недопустимы. — Указания на день содержатся в этом конверте.       «Навести порядок в архиве и найти досье на Анну Ривер (Гонзалес) (1829г.р., внутренний архив) и Эндрю Джеймса Ривера (1834г.р., внутренний архив)»       Все. Никаких отступлений. Даже подписи нет. Хотя от кого еще Тильда могла получить что-то подобное?       Идеально ровные, выведенные каллиграфическим почерком буквы глядели с белоснежного листа. Казалось, госпожа не вывела их пером, а поместила на бумагу другим, не доступным простым людям способом.       Они доели завтрак в гробовом молчании. Эммануэль улыбался чему-то в своих мыслях, Тильда сверлила взглядом лежащее на столе письмо. Как будто мать не на другом конце Цитадели, а сидит напротив и с укором смотрит на нее.

***

Переступив порог библиотечного крыла, Тильда врезалась в кого-то. Но вместо того, чтобы возмутиться, маленькая девочка перед ней широко улыбнулась.       «Лицо незнакомое. Похоже, кто-то из новичков». — Привет. Как тебя зовут?       Внешне девочка казалась не старше Тильды. Даже, скорее, младше. Золотистые косички, голубые глаза на пол-лица — вылитый ангелок с картинки. Тильда не смогла сдержать презрительной усмешки. — Я что, похожа на подружку для игр?       Лицо девочки вытянулось. Она ссутулилась и сделала полшага назад. Значит, ангелок уже попадал в неприятности.       Тильда сдвинула брови. Губы ее сжались в тонкую линию. — Имя и фамилия? — Ли…зетт. Лизетт Дюшо.       Надо будет записать. — Что ты делаешь здесь… — Тильда оглядела ее серую ученическую форму, — во время уроков? — Господин Джезим отправил меня за книгами по арифметике… — Лжешь! — Голос Тильды громовым раскатом пронесся по коридору. Словно наяву она увидела нависающую фигуру матери: руки сжимают несколько древних фолиантов, в глазах полыхает гнев.       Лизетт окончательно сникла. Съежившись, она стояла посреди коридора. Жалкое зрелище, сказала бы мать. И Тильда была с ней согласна. — Возвращайся на уроки, — велела она.

***

Клерк в общем зале приветливо улыбнулся. — Снова архив, мисс Тильда? — Снова архив, — эхом повторила она.       Портрет госпожи следил за Тильдой со своего места над столом. Хотя с того момента, как его повесили, прошло больше пятидесяти лет, Тильде каждый раз казалось, что он вот-вот рухнет, задавив и ее, и клерка.       На портрете лицо матери было спокойным и сосредоточенным. Как и всегда, когда она работала с документами. Художник постарался на славу. У Тильды создавалось ощущение, что мать вот-вот отнимет лорнет от лица, поднимет взгляд и сухо скажет: «Закрой дверь с другой стороны».

***

Работа с архивными бумагами шла тяжело. Мало того, что за время документы успели перепутаться, а из-за роста приходилось скакать вверх-вниз по приставной лестнице, Тильда никак не могла сосредоточиться. Раз за разом она прокручивала в голове события сегодняшнего утра. «К сожалению, госпожа была вынуждена отменить вашу встречу». Было это действительно важное дело или лишь предлог?       «Знай меру. Она твоя госпожа», — то и дело напоминала себе Тильда. И все же возвращалась к этому вопросу снова и снова.       Пару раз, устав от мелькающих перед глазами бумаг, она подходила к окну. Не без раздражения Тильда ловила себя на том, что напряженно выглядывает среди снующих по внутреннему двору фигуру в белом. Тильде даже это удалось, но она не была уверена, что по двору идет именно Немхайн, а не кто-то из ее светловолосых подручных. — Не думаю, что она хотела вас обидеть, мисс Тильда.       Она обернулась. В единственном кресле, еще не заваленном бумагами, сидел Эммануэль. Он тяжело дышал — подъем по винтовой лестнице не прошел для него даром. Наконец Эммануэль выдавил свою фирменную извиняющуюся улыбку. — Мне показалось, что переданное мной известие сильно опечалило вас. Думаю, вы нуждаетесь в поддержке.       Тильда вернулась к документам. — Я работаю на госпожу дольше вашего. Поверьте, ее плотный график меня не удивляет.       В архиве воцарилось молчание. Но Эммануэль продолжал сидеть в кресле и уходить не собирался. Когда Тильда подняла на него вопросительный взгляд, Эммануэль с непроницаемым лицом сказал: — В моем возрасте, мисс, тяжело сохранять подвижность. — Можете не надеяться на разговор по душам. Я же не лезу в вашу личную жизнь, что бы там ни говорили сплетники.       Но намек не подействовал: Эммануэль не двинулся с места. Может, он действительно плохо себя чувствует? Но нет, он больше не выглядит уставшим. Неужели Эммануэль действительно думает, что она станет обсуждать с ним госпожу. — Уйдите, пожалуйста. Вы мешаете моей работе.       Как ни странно, Эммануэль не стал возражать. — Хорошего дня.       Глядя на его удаляющуюся спину, Тильда ощутила внезапный приступ злости. Конечно, ему легко быть жизнерадостным и понимающим! — И все же я бы не советовала вам общаться с госпожой слишком… интенсивно. — Ее приятно удивило хладнокровие в собственном голосе. — Это чревато проблемами со здоровьем, тем более в вашем возрасте. Если еще и вы начнете говорить с воображаемым собеседником…       В мгновение ока немощный старик Эммануэль оказался на расстоянии шага от нее. Его лицо было всего в нескольких дюймах, и она без труда могла разглядеть прожилки в его глазах. Взгляд же Эммануэля пламенел такой яростью, что Тильда с трудом подавила желание отшатнуться. Настолько грозным Эммануэля она еще не видела. Эммануэля, похожего скорее на восторженного ребенка, чем на первого помощника госпожи. Эммануэля, который, казалось не мог сделать замечание самому младшему ученику. — Только потому, что мы давно знакомы и я уверен в неискренности ваших слов, я сделаю вид, что не услышал их. — От его шипения Тильду окатила волна холода. — Но если я хоть еще раз услышу, что вы оскорбляете госпожу, наедине с собой или в присутствии других людей, клянусь, я… — Эммануэль сделал паузу, чтобы отдышаться. Он продолжал гипнотизировать Тильду взглядом. А она продолжала стоять, словно парализованная. — Я не буду дожидаться суда, мисс. Я убью вас на месте.