твой злобный начальник

Арсений немного устал. Ему вот вообще здесь не нравится, но ему нравится начальник. Высокий, сильный, как настоящий русский мужик. У Попова на таких встаёт и крепко держится уровень флирта, а не то о чём вы подумали. Только вот непробиваемый он какой-то. Арсений своих видит издалека, как рыбак рыбака. И начальник его точно далёк от всего этого. Он создаёт впечатление человека, который таким, как Арсений, пиздюлей вставляет. А лучше бы он что-то другое вставлял. Да, Арсений — знаменитый питерский гей, живущий в Москве, где его тоже многие знали в определённых кругах. В каких его коллеги точно никогда не бывали. И нет, он не вёл беспорядочную жизнь, просто его действительно многие знали из-за совместных тусовок и общения. Кабинет криминалиста находится в конце коридора. Арсений уважительно стучит кулачком три раза и заходит, когда слышит негромкое «войдите». Парень с татуировками, в белом халате и с пирсингом в брови сидит за столом, склонившись над микроскопом. Попов задумчиво оглядывает его, присаживается на свободный стул около стола и начинает наблюдать. Ему в архиве скучно, хоть он и сделал большую часть того, что должен был. Быстро бы отстрелялся да и всё, но нет. К нему начальник точно приебётся, а что-то ещё делать сегодня ему не хочется. Поэтому в обед он вспоминает о словах Шастуна о том, что их криминалист весёлый, и решает заглянуть. Парень отрывается от дела и поворачивается в его сторону, понимая, что стоит тишина. Наверное, если бы пришёл кто-то из отдела, то пришли бы по делу, а Арсений нагло развалился на стуле, даже не пытаясь отвлекать от работы. Не порядок прямо. Криминалист хмурится, оглядывает с любопытством и спрашивает: — Стажёр? — Есть такое. Парень наклоняется ближе, щурясь: — Зря ты в мою обитель заглянул. Когда чужаки заходят, потом подснежниками становятся. Здесь аура соответствующая, смекаешь? Не люблю я чужаков. Арсений мягко улыбается, подпирая подбородок рукой, и задумчиво хмурится. — Ты меня подснежниками своими, водяными и чудищами лесными не пугай. Я не пальцем деланный. Криминалист хмыкает. — Шаришь? — Друг у меня был. Судмед. Друг. Ну как же. Бывший. Только точно не друг. Криминалист протягивает руку спустя пару секунд. Хмыкая. Признал? Или здесь какие-то другие порядки? — Эдик. — Арсений. Попов пожимает татуированную в ответ. Криминалист разминает пальцы, подтягивается и скрипит костями. Хрустит, но скрипит. Арсению кажется, что он сейчас развалится, а парень-то молодой. Вопрос со стороны Эдуарда прилетает внезапно. — Как тебе Антон Андреевич? Спрашивает Эдик, пока убирает какой-то образец и вытаскивает новый, задумчиво рассматривая что-то. Арсений лишь наблюдает. Ему всегда интересно наблюдать за людьми. Особенно за такими притягательными в плане внешности. — Пока не понял. — Уже успел что-нибудь учудить? — Пока нет. Только задания дал и свалил восвояси. Эдик снова что-то рассматривает, но затем отрывается от дела, резко кидая взгляд на Арсения. Нога на ногу, локоток на столе, подбородок подпирает ладонью. Ещё чуть-чуть и ляжет на стол. Криминалист изгибает бровь, оглядывает с ног до головы и снова возвращается к своему делу. Не то чтобы Арсению не было приятно такое внимание, но когда тебя в открытую рассматривает криминалист РОВД в твой первый рабочий день, даже ничего не объясняя — уже не очень приятно. Попову теперь не очень нравится. — И к чему это было? Если рассматривал, мог бы поделиться выводами хотя бы. Арсений не скупился на слова. Да и зачем молчать, когда есть, что сказать? Не любил он недосказанность. Ох, как не любил. — Выпьем вечерком, Арсений? Попов замирает на месте. Звучит внезапно. Это во-первых. Во-вторых, звучит так, будто его только что оценили по десятибалльной шкале на все 100 и пытаются снять. И если он себя оценивал на все 100 и даже больше, никогда не позволял так на себя смотреть. А если смотрели — получали по физиономии. Арсений как никак полицейский. Мог за себя постоять. — Знаешь, Эдик, я не люблю подобные поползновения в свою сторону. Поэтому пей один. Арсений не задерживался рядом с такими людьми надолго. Поэтому со спокойной душой сейчас встаёт, направляясь к выходу, но не успевает уйти, слыша: — Стой. Арсений поворачивается боком, думая над тем, что же скажет этот человек дальше. Не выглядит он дружелюбно, но послушать всё же хочется. Энергетика от него двойственная. Прямо как ориентация, наверное. — Красивый ты слишком, Арсений. Упустить не имею права. Угадал. Арсений хмыкает. Какая интересная ситуация. Но очень паршивая, если вспомнить о том, что все предыдущие партнёры клевали именно на его красоту, а не на внутренний мир. И этот туда же. Попов делает абсолютно не заинтересованный вид, выпрямляется и легонько улыбается. — Как ты понял? — У тебя на лице написано. И на заднице. — Грубишь. — Не нравится? — Не нравится. Давненько Арсений таких кадров не встречал. Жил себе да жил, а тут решил с криминалистом поздороваться. Чего спокойно не жилось? Попов решает, что делать ему здесь особо нечего больше. Всё, что он хотел увидеть, он увидел. Всё, что не хотел услышать — услышал. Спасибо, больше не хочется. — Надеюсь, нам не придётся больше сталкиваться. Удачного вечера. Арсений сваливает. Быстрыми шагами идёт в архив, но на половине пути замечает начальника, который что-то орёт в трубку, направляясь в сторону стажёрского кабинета. Вид у него взбешённый. Градус повышается даже на расстоянии нескольких кабинетов между Арсением и Антоном Андреевичем. Прямо вот так и есть! Тот практически выбивает дверь к стажёрам. Попов направляется именно туда. И уже на входе слышит: — Где Попов? Скажите, чтобы шёл сюда из своего архива. — Я здесь, Антон Андреевич. Почувствовал вас за километр. Шастун оглядывает его таким взглядом, что повышается не только температура в помещении. Арсений не ожидал такого эффекта, поэтому решил отвлечься. Фикус, что ли, потрогать позовский? Нет, позовский фикус он трогать не имеет желания. Попов просто решает понаблюдать за ситуацией. Позов стоял около своего стола, не двигаясь, но громкий голос заставил вздрогнуть: — В линию. Дима тут же подскочил и встал, как было сказано. Щербаков, виновато смотря в пол, уже стоял там. Эмир был совершенно спокоен, потому что, видимо, не понимал, что произошло. У него было весьма грустное лицо. Арсений даже скривился. Но и его не обделили вниманием. — Попов, особое приглашение? Начальник был так близко, что Арсению пришлось поднять голову. Он смотрел в эти сердитые глаза, хмурые брови и мысленно давал себе пощёчину. Вот это интересная ситуация сложилась. Поинтереснее, чем с криминалистом. Арсений пришёл в себя, потому что другого выбора не было. Пришлось оторваться от вздутых вен на шее и пойти в линию, на ходу выпаливая первое, что пришло в голову: — Ай, зачем такой горячий начальник? — Повисла тишина. Только Эмир неловко прокашлялся, видимо, решая как-то разрядить обстановку. — Ой, я это вслух сказал, да? Внезапно вылетело. Неловкая улыбка, но в глаза начальника Арсений смотрит уверенно. Сейчас вот вообще не уместно, но Арсений же в задницу заведённый. И в прямом смысле заведённый тоже. Особенно от созерцания горячего начальника, как он выразился секундами раннее. Шастун отводит взгляд первым, отвлекаясь на ту проблему, с которой он пришёл в их кабинет. Или у кого-то из них проблемы? — Сегодня вы меня удивили. В первый же день. Удивительные вы люди. — Шастун подходит ближе к Щербакову. — Щербаков, ты какого хрена решил, что бабка из дома, который стоял около ларька, и есть та самая грабительница? Её в больницу увезли из-за тебя, кусок ты… чего-то не очень хорошего! — А чё она начала там говорить, что нет никаких грабителей, начала чё-то говорить, что была бы её воля, она бы сейчас весь сахар скупила, потому что он дорожает. Я зашёл в квартиру, а у неё там сахара этого просто вы не видели, Антон Андреевич. — Щербаков активно двигал руками для большего эффекта, но чем больше он говорил, тем мрачнее становился Шастун. — С поличным получается. Антон прикладывает руку к лицу, прикрывает глаза на пару секунд, а затем поворачивается к Эмиру. — Кашоков, вопрос. Ты когда бабуську опрашивал, она что тебе говорила? — Ой, она мне рассказала много всего. Я ей даже денюжку дал, потому что совсем же бедненькая. Живёт одна, дети бросили, кушать нечего. Тяжело ей. Лицо Шастуна было таким, что Арсений даже описать сейчас не сможет. Но отлипнуть было сложно. Когда его начальник повышал тон, кулаки сжимал и напрягался, Попову не было страшно, волнительно или как-то боязно. Нет, волнительно было, но по-другому поводу. Этот повод в районе ширинки находится, но начальнику пока знать об этом не надо. А то Арсений получит пиздюлей. Если по заднице, он ещё может и согласится, но нет. К Шастуну нужно подход найти. Может, он скрытый гей? — Кашоков, у неё двое детей и живут они вместе. У неё кошелёк украли, а ты устроил здесь акт милосердия. Ты бы дело хорошо сначала просмотрел, а потом лапшу добровольно себе на уши позволял вешать. Дурдом какой-то! Мне от вас отказываться, что ли? Позов! — Дима тут же вздрагивает, но смотрит прямо. — Ты кота нашёл? — Нет. Ещё. — А чего ты тогда в отделе шастаешь? Ещё не стемнело. Ещё можно всё исправить. Или мне за тебя идти кота искать? Позов идёт собираться к своему столу, и приходит время Арсения. Аж всё внутри скручивает. Попов сглатывает, когда Шастун подходит ближе, оглядывая его с ног до головы. Не так, как криминалист. Оценивающе. А просто оглядывает. Просто рассматривает. Ни грамма симпатии. Ничего. Арсений даже расстраивается. — Ты закончил в архиве? — Почти. Немного осталось. Голос какой-то спокойный. Даже странно. Гляделки? Арсений принимает ход игры. А Антон тоже не отступает. Только молний не хватает между ними. И нет, это не тот момент, когда в фильмах время замирает, и это называется любовью с первого взгляда. Совсем нет. Это борьба. И Арсений смотрел бы в эти наполненные зеленью глаза с отливом в жёлтый ещё долго-долго, но их отвлекает криминалист. Да, тот самый. — Антон Андреевич, я Вас срочно искал, я образцы проверил. Там ничего особенного, просто травы лечебные. Криминалист обращает внимание на Арсения. Хмыкает. Начальник хмурится. Смотрит странно. Хмурится ещё сильнее. Встряхивает головой и подходит к Эдику. Только в этот момент Арсений может вздохнуть спокойно и не думать больше об этой шее со вздутыми от напряжения венами на ней. Щербаков пихает в плечо. — У вас неприязнь, чё ли? Арсений не отвечает, закатывая глаза. Кто так разговаривает вообще? Господи, ему бы домой, да вот только Эдик решает подзаебать. Да при живом начальнике. — Арсений, не передумал? Шастун уже собирается выйти. Попов вдруг понимает, что передумал. — Передумал. Я согласен. Только ты угощаешь. — Без проблем, ваше сиятельство. Начальник окончательно выходит из кабинета. Арсений окончательно выдыхает. Промаргивается, идёт к столу и плюхается на своё рабочее место, потому что устал, а архив подождёт. Криминалист подходит ближе, останавливаясь в метре. — Жду тебя после окончания рабочего дня на парковке. Не забудь, что ты передумал. Арсений лишь улыбается. Противно так. Чтобы отвалил. И Эдик отваливает. Выходит из кабинета быстрыми шагами. Только дерьмом пахнет весь оставшийся день. Арсению хочется даже зайти к Антону Андреевичу, но он обходит кабинет стороной, когда направляется в архив. Доделывает там все свои дела, закрывает на ключ, отдаёт его на вахту и направляется в кабинет для того, чтобы собраться и уйти домой. Рабочий день заканчивается через пять минут. Пунктуальность — второе имя Арсения. Первое — красота. Остальные уже разошлись. Попов осторожно поправляет клавиатуру, вытирает невидимую пыль и желает кактусу спокойной ночи. Уже на улице он направляется на парковку, где видит своего начальника, садящегося в пятнашку цвета — аквамарин. Он снимает пиджак, бросая его на соседнее сидение, расстёгивает пуговки на рубашке и вздыхает, взъерошивая свои волосы. Арсений почему-то улыбается. И вздрагивает, когда на плечо ложится татуированная рука. — Насмотрелся? — Допустим. — Даже не думай. Он натурал до мозга костей. Лучше посмотри на того, кто рядом. Попов фыркает, скидывает руку Эда со своего плеча, и направляется дальше, попутно спрашивая: — Где твоя? Брелок, сигнализация, серый форд фокус. Блёкло. Потому что не аквамарин. Попов откидывает эти мысли и садится в машину. Несмотря на то, что их знакомство не удалось с самого начала, Арсений проводит время прекрасно. Просто отлично. Первый рабочий день заканчивается посиделками с криминалистом, который оказывается вполне нормальным. Он не лезет, больше не грубит и оказывается совершенно другим человеком. Не таким, каким был в кабинете. Не было больше этой тяжести и напряжения. Даже странно. Арсению показалось, что криминалист притворяется хорошеньким, но после двух коктейлей его расслабляет настолько, что он кладёт болт. Но симпатии к нему меньше. Намного меньше, чем к Антону Андреевичу. Нет, Эдик классный, реально весёлый и поговорить с ним можно, но душа (и не только) тяготеет к начальнику. Который уж точно не тяготеет взаимно. Много они не пьют. Ограничиваются тремя коктейлями и одним шотом. До дома Арсений добирается сам, отказываясь от такси. Там его ждёт пустота, белые стены, парочка фотографий со случайных фотосессий, много пространства и огромная кровать посреди комнаты. Эту студию он приобрёл несколько месяцев назад, но так и не смог полюбить. Пока что. Но Арсений уверен, что он обязательно сможет полюбить свой дом. Единственное место, где он может побыть в тишине и покое. Телефон разрывается уже пять минут. Арсений всё же берёт трубку лёжа на простынях. Он даже не разделся. Ну и пофиг. — Да. — Арс, ты доехал? Всё нормально? — Всё в порядке. Я уже в кровати. А ты? Доехал? — Так точно. Обмен любезностями. Давненько об Арсении не волновались. Даже приятно. — Теперь я не грубиян в твоих глазах? — Хорошим поведением ты меня не возьмёшь. Я всё ещё помню наше знакомство. — Арс, мы сегодня познакомились. Конечно, ты помнишь. Арсений цокает и бросает трубку. Сил нет ему отвечать. Сейчас он может думать лишь о том, что хочет принять душ, отдохнуть и раздеться. Ещё почему-то о шее своего начальника. И о той аквамариновой пятнашке. — Ах, мой мальчик, едет на пятнашке… Попов смеётся куда-то в подушку, меняя девятку на пятнашку вполне осознанно, и понимает, что больше себя в сознании продержать не сможет, поэтому проваливается в сон, совершенно забывая о том, что хотел раздеться и принять душ. Зная себя в состоянии алкогольного опьянения, могло быть и наоборот. И всё бы хорошо, да только мальчик-то не твой, Арсений. Пока что.

***

— Горячий начальник? Какой я ему, блять, горячий начальник? Шастун расхлебенивает форточку в комнате и идёт к зеркалу. Раздражение на максимуме. Ему завтра разбираться со всем, что натворили стажёры. А ведь Позов ещё и кота не поймал сегодня. Етишкин, блять, мартышкин, кого он в прошлой жизни обматерил, что в этой ему таких стажёров послали? Антон смотрит на себя в зеркало, подмечая детали. Майка белая, спортивки, щетина, тапки. — Реально горячий? Мужчина даже пытается мускулы показать, позирует, а потом смачно матерится и отходит от зеркала. Телевизор, бутылочка пивка и день не такой уж и ужасный. Идёт какая-то лабуда по ящику, смотреть нечего. Шастун долго не может уснуть потом, потому что ему никто и никогда не говорил о том, что он горячий. И он бы отреагировал нормально, если бы ему об этом сказал не Арсений, а Арсения какая-нибудь. Может, это и приятно, но не от мужика же слышать такое? Антон переворачивается на другой бок и кладёт ладонь под щёку. Затем зажимает одеяло между ногами, несмотря на жару невъебенно сильную, обнимаясь с ним. Это удобно. Помогает уснуть. Вот и сегодня помогает. Только в голове вот этот взгляд бесючий этого голубоглазого и его: «ай, зачем такой горячий начальник?»