твой злобный начальник

Коты заунывно горланят на улице, выпрашивая еду, гопота шумит уже с самого утра, тут же на лавочке сидят соседки-бабуськи, болтая о чём-то своём бабусечном, а на втором этаже бунтует алкаш Дениска. И будильников никаких не надо, когда тут свой прям оркестр по утрам. Антон поднимается с кровати нехотя. Ему бы поспать ещё часок, но работа не ждёт. У него сегодня большой день. Не в плане — большой, потому что хороший или грандиозный, а в плане — херовый день со всеми вытекающими последствиями в виде, нет, не осадков в виде фрикаделек, хотя хотелось бы, а в виде новых стажёров, потому что Антон где-то очень сильно проебался в разговоре с начальством. Ну как проебался. Так, немногомного повздорил и чуть ли морду не расквасил коллеге из соседнего отдела, потому что не надо было затрагивать тему работы и гнать на Шастуна за то, что он сидит там себе в отделе и спокойно у него всё, а вот у некоторых работы побольше будет, хотя это и не так. Личное отношение, чтоб его черти за ногу. Вот полковник полиции и решил Антону работки этой прибавить, прощая тем самым эту потасовку. Вопросов нет — конфликт исчерпан. Только вот стажёров новых ему не хватало ещё для полного счастья. Он и так упахивается, как проклятый, ему вот это вот всё не нужно. Мужчина вздыхает, поднимаясь с кровати. Чешет затылок, сидит ещё минут пять, пусто пялясь в стену (которая по определению давно уже как книга телефонная, из-за того, что все номера Антон обычно на ней писал и пишет), встаёт и идёт в ванную. Квартира у мужчины небольшая. Ему в 35 лет и не нужны хоромы. Он одинокий мужик, майор полиции, начальник уголовного розыска, любит пиво, свою работу и уличных котов кормить. Пельмешки ещё. И борщ. И чёт ещё, но это сейчас не так уж и важно. Однокомнатную квартирку, в которой он проживает вот уже лет 10, Антон купил сам. На честно заработанные. Простенько всё, как он любит. Обои бежевые с каким-то еле заметным принтом в виде линий, диван, потрёпанный жизнью, занавески доисторические, старые окна, хотя давно мог поставить пластиковые, кондёр еле работающий, благо, вентилятор есть (спасает, родимый), стол по типу рабочего места, шкаф со всяким барахлом и прочая лабуда. Антон своё жилище любит. Маленькая кухня с форточкой и пепельницей на подоконнике, да стол там стоит небольшой, соседствующий с холодильником по типу зила. Мужчина направляется в ванную, долго стоит перед зеркалом, решая, бриться ему или нет, а потом всё-таки достаёт бритву. На завтрак бутеры с колбаской и сырочком, чаёк и пару минут на сигарету. Шастун напяливает форму родненькую, смотрит на себя в зеркало, поправляет рубашку и думает только о том, что сегодня нужно держать себя в руках. Он же человек работящий, начальник же, ему надо соответствовать своему званию. А то там такие стажёры могут быть, что мама не горюй и папа не плачь. Было дело как-то уже. Тогда Антон попросту отказался, потому что дел было слишком много, да и орал он постоянно, потому что нервы не выдерживали, там даже слава про него после тех стажёров пошла, что он тиран, а сейчас не отмажешься. Шастун спускается с третьего этажа, выходит на улицу и тут же гладит уличного кота Ваську. Улыбается ему, желает хорошего кошачьего дня и садится в машину, снова стараясь не задеть бельё, которое соседки вешают прямо очень рядом с парковочным местом, которое представляет себе участок с неровной поверхностью и травой. Ещё цветочками. Их он старался не задевать. А то сажали же. Ухаживали. А он чужой труд уважал. Его все соседи любили, потому что Антон же и соседа алкаша погоняет, и порядок наведёт, и полочку прибьёт, если надо. Мужиков в доме просто маловато. Виктор со второго после Чернобыля больной лежачий ещё с тех времён, военнослужащий с четвёртого Костян вообще дома не появляется, а Дениска тоже со второго — алкашина редкостная. Антон нарасхват. Только вот достали его все с вопросами о том, когда новые маленькие Шастуны по двору будут бегать. Бабкам лишь бы побазарить, а у Шастуна все мысли в работе. Женщины не выдерживают и попросту уходят. Внимания мало им, видите ли. Шастун давно понял, что работа ему и есть жена. Пятнашка аквамаринового цвета несётся по дорогам Москвы со скоростью 50 км в час. Пробки. Впрочем, Антон всегда выезжает намного раньше. У него часто спрашивают, почему он не покупает новую машину, потому что с его положением на службе он мог бы себе позволить и более шикарное жильё, и машину, и даже куда-нибудь на лакшерный курорт слетать. Но он свою машину любил. Привязался. Поклялся, что будет на ней ездить до самого конца. До последнего вздоха. Нет, не своего. Машины. Шастун тихонько подпевает «скажи, красавица, чего не нравится», дрыгаясь в такт, и заворачивает на привычную парковку своего отделения. Там хотя бы прохладно. Пока Антон ехал, успел вспотеть так, что хоть рубашку выжимай. По пути здоровается с проходящими мимо работниками, делает важный вид, ускоряет шаг, а когда оказывается в своём кабинете, сразу же снимает надоедливый пиджак, потому что это невыносимо. Сплит на полную. Простыть — раз плюнуть, но Антону слишком жарко. Лето в самом разгаре. Июль никого не щадит, так ещё и дождей не видать, а если видать, то никакой прохлады и в помине нет. Духота, да и только. Полковник застаёт его в расслабленном виде. Но Шастун тут же подскакивает и здоровается, как подобает здороваться начальнику уголовного розыска с начальником РОВД, и рубашку поправляет чуток. Умаялся он с этой жарой. Все силы забирает, а он только на работу приехал. — Антон Андреевич, готов к встрече со своими детишками? Шастун цокает, потому что может. — Нурлан Алибекович, а можно не надо? — Не можно. Надо, Антон, надо. У них отношения больше дружеские, чем рабочие, но делать вид-то всё равно надо. Шастун уважает Нурлана, как начальника. Он работу свою тоже очень любит, пашет как зверь и устаёт как скотина, а у него ещё и семья. — Понимаешь, Тох, если бы только я, например, видел, как ты кинулся Стасу мордашку бить, я бы как-нибудь замял. А я этого мало того что вообще не видел, так зато половина отдела даже очень. — Антон вздыхает, вытирая пот со лба. Сплит ещё не успел охладить помещение. — Да помучаешься с этими стажёрами чуток и всё. Чего переживаешь так? Не первый год работаешь с людьми. — Да я не переживаю, просто за все их косяки огребать мне, Нур. Полковник поджимает губы, как-то даже сочувствующе смотрит, а затем легонько улыбается. И эта улыбочка не из разряда подбадривающей, это уже прям пиздецовая улыбочка, предвещающая пиздец. За столько лет службы бок о бок Антон научился понимать все вот эти вот ужимки и привычки. Только легче от этого вот вообще не становится. — Ты видел их уже, что ли? — Ну видел. — И чё? Как? — Сам увидишь, Антон Андреич. Пошли. Антон матерится у себя в голове, вздыхает, принимая дерьмовую участь, напяливает пиджак для солидности и плетётся следом, грозя напоследок сплит-системе кулаком. Кабинет для этих стажёров даже выделили. Просторный, с четырьмя столами. Мебель новенькая, всё стерильно, красиво. Антон вчера от любопытства сгорал, поэтому припёрся посмотреть после работы. Условия кошерные. По коридору с важным видом, прямой спиной и мыслями о пельменях в голове. Хоть что-то хорошее должно быть в сегодняшнем дне. Выбор в борьбе между пельменями и стажёрами в номинации «за что-то хорошее» в жизни очевиден. Уже в коридоре можно услышать мужские голоса из кабинета. Как только Нурлан заходит внутрь, эти голоса смолкают. Антон выходит из-за спины, производя двойной эффект «высоколюдия». Они с Нурланом под два метра. Ещё суровый вид надо сделать. Шастун оглядывает четырёх молодых пацанов с головы до ног, немного хмурясь. — Знакомьтесь, это Антон Андреевич Шастун — ваш начальник. Слушайтесь его во всём и тогда всё будет хорошо. Антон Андреевич лучший в своём деле. Антону хочется добавить «он херни не скажет», но ситуация не располагает. Надо держать лицо, припугнуть немножко, дать понять, что шутки с ним плохи, чтобы не расслаблялись. Нурлан ретируется быстро, хлопает по плечу, качает головой и уходит. Антон же поворачивается и ещё раз пробегается по стажёрам. Уже в форме стоят. Руки по швам. Послушные какие. Шастун позволяет себе приподнять уголок губ. — Ваши имена знаю, кем были тоже, только обозначьтесь, пока бейджиков нет. Тот, что ниже всех остальных и в очках, делает шаг вперёд. — Дмитрий Позов. Лучший на своём потоке в университете, получил множество наград и готов выполнять серьёзные поручения. Антон сначала глаза пошире раскрывает от такого напора. Ты посмотри, от зубов отскакивает. Прям учил. Шастун бы посмеялся, но делает серьёзное лицо, кивая. Здесь всё понятно. Зубрила. Отличник. Возможно, выскочка, но это ещё предстоит узнать. Антон научился людей видеть за годы службы. Профессия у него такая. Тот, что чуть выше, выходит вперёд и представляется скромнее, чем его коллега, так сказать. — Эмир Кашоков. И молчит. Антон хмыкает. Тишина какая-то неловкая. Шастуну не нравится. — Заслуг никаких? А то Позов себя зарекомендовал прямо, как ценного и лучшего работника в будущем. Уже вижу его начальником. Краем глаза Антон видит победную ухмылку Позова, вздыхает и понимает, что весело ему будет точно. Здесь фантазия хоть разгуляйся. — Алексей Щербаков. ППС-ник бывший. Опыт работы есть. Если чё, могу там… да всё могу. Интересный экземпляр. — Да знаю я, кто ты, Алексей. Вот на заданиях твой опыт и проверим. Последний довольно высокий, но до Антона немного далеко. Да и компактный он какой-то. Не в том смысле, что маленький, а просто компактный. С уложенной причёской, выглаженной формой, в пиджаке и начищенных туфлях. Выделяется на фоне остальных даже своей позой. Расслабленный, рукой опирается на слева стоящий стол, голову наклонил в правую сторону. Шастун ловит его оценивающий взгляд, но это никого не смущает. Мысль в голове даже пролетает о том, что он какой-то… Какой-то. Мысль Антон не додумывает, потому что этот «какой-то» открывает рот. — Арсений Попов. 25 лет. Красивый, ищу спутника жизни, умею готовить и люблю убираться. — Антон смотрит на него, хмурясь. А Попов этот своими голубыми глазищами оглядывает всех и улыбается так, будто начальнику своему надо представляться именно так. — Мы же здесь себя представляем, верно? Остальные неловко тупят взгляды, а Шастун делает шаг ближе и отвечает на этот непонятный вброс. Херню какую-то несёт, ей богу. Шутник нашёлся. — Вот именно, Арсений, что представляем, а не анкету заполняем на сайте знакомств. И если бы Антон заметил с самого начала, что Арсений сказал не «спутницу», а «спутника», то выразился бы по-другому. А если точнее, никак бы не выразился. Потому что он так и не заметил. И не понял ничего даже после того, как Арсений сделал шаг ближе и протянул к нему руки, улыбнувшись, совершенно не расстраиваясь такому замечанию. Хмыкает, голову задирает, пальцами своими за ткань цепляется ловко. Антон в ахуенезе, стажёры в ахуенезе, а Арсений этот поправляет галстук, изгибает бровь, глядя в глаза, и опускает ладони через несколько секунд всеобщего ахуя. Шастун делает шаг назад, чувствует, как обезьянка в голове хлопает, и недоумевает. Какого, извините, сейчас произошло? — Стажёр. — Да? — Больше так не делай. А то в архив пойдёшь в первый же день. И всё. А чего Антону ещё говорить? В архиве никто не любит работать, потому что волокита с документацией и отчёты — это просто кромешная тьма, из которой ты можешь не вылезти даже под конец рабочего дня и после него. Вроде просто галстук поправил, а вроде так только бабоньки делают. Арсений, конечно, всем видом и словами показывает, что ему по херам, но Антону вот нет. Странный он какой-то. Будто выёбистый. Причём не просто выёбистый, а там точно есть ещё что-то. Парень он загадошный. Аж интересно, но нет. В молодости Антону за такое бы в его родном Воронеже личико набили. Да и сейчас пиздюлей отхватить — раз плюнуть. Ещё и выглаженный весь. Нет, ну прямо… — А Вам некому галстук поправить? Антон хмурится ещё сильнее, хотя куда ещё. У него брови сейчас в глаза попадут, даже если это невозможно. — Тебя, Арсений Попов, который красивый, ищет спутницу жизни, умеет готовить и любит убираться, это не касается. Арсений приподнимает уголок губ и своими голубыми глазищами смотрит. Антон отводит взгляд и оглядывает всех остальных, потому что внимания больно много к одной персоне. Остальные притихли. Тупят взгляды. Только Щербаков лыбится по каким-то своим, видимо, причинам. — Осваивайтесь, стажёры. Походите там по отделению, с криминалистом нашим познакомьтесь, он парень весёлый. — Антон так говорит, потому что их криминалист реально весёлый, но только для тех, кто его знает. Новеньких он любит попугать. Угорают всем отделом потом. Своего рода — посвящение в братство РОВД. У них весело. Иногда. — А я вам скоро первые дела принесу. — Так сразу? — Эмир хмурится, а потом видимо сам же пугается своего резкого выпада и спешит пояснить. — То есть, я хотел сказать, что это неожиданно. Так сразу. А вдруг не справимся? — Ну тогда, давайте, садитесь, сейчас ручки с тетрадями раздам и будем учиться. — Да? Антон цокает, слыша смешок откуда-то слева, и понимает, что кто-то всё за чистую монету принимает. А это здесь минус. Огромный такой. Жирный минус. На допросе сложновато будет. Да и в жизни тоже. Антон просто помнит, как работал у них здесь один, так он повёлся на душераздирающий рассказ одного из преступников, да и отпустил. Поймали, конечно, чуть позже, но сама суть. Наивность здесь не в цене. Как только его сюда взяли вообще? На ум приходит мысль о том, что это Стас выбирал специально. Как на подбор. Все с сюрпризом. А Арсений особенно. Блять, да что опять Арсений-то этот? — Закаляемся сразу. Чем больше будешь косячить, тем выше шанс набить шишки и стать лучше, ну или просто уволю тебя. Эмир тушуется, кивая. — Дайте мне, пожалуйста, самое сложное дело, Антон Андреевич. — Позов даже несколько шагов ближе делает и смотрит так, что передёргивает. — Уже хочу поскорее приступить. Антон охуевает? Нет. Антон просто выпадает в осадок. Как вещества в химической реакции. Такого он представить не мог, но предполагал в глубине души, что кадры ему попадутся отменные. Да уж. Вот это стажёры ему попались. Лучше не придумаешь. Забава-то какая, ёб твою мать, блять. Нет, это ж надо было так влипнуть. Поржать-то можно, конечно, но они же совсем зелёные ещё. У Щербакова опыт есть, но по виду и не скажешь, что он думать любит. Позов уже раздражает слегка своим рвением, Эмир наивный, кажись, вообще, а Арсений… манерный он какой-то этот Арсений. Антону рядом с ним как-то не так. Смотрит ещё. Постоянно пялится. Да на Антона так бабы не пялятся, как Попов. — Хорошо, Позов, тебе дам самое ответственное и сложное дело. — Отлично. Я буду ждать. Восторг. Антон почти сбегает, говоря о том, что долг зовёт по службе, направляется в кабинет друга своего и по совместительству к заместителю начальника РОВД по охране общественного порядка майору Сергею Борисовичу Матвиенко. Тот как всегда во что-то режется на компьютере с самого утра, а Антону надо выговориться. Без стука, на диванчик плюх и всё. Серёга ставит на паузу. — Ну и чего? — Серёг, у меня не стажёры, у меня пиздец. Матвиенко смеётся, встаёт со своего места и рядом на диванчик садится. — Да видел я их сегодня с утра уже. Даже поговорить успел с одним… в очках который. — А, с зубрилой. — Ты им кликухи уже дал? — Да оно как-то само. Кликухи. Ну этот зубрила, да. Щербаков пэпээсник, потому что так и есть. Эмир тихоня, если прям не задумываясь погоняла раздавать, а Арсений… да хер с ним, с этим Арсением. Они сидят в тишине минуты три, наверное. Антону совсем не хочется уходить, потому что там стажёры, там ответственность за их косяки, там этот Арсений. Кстати. — Слушай, там среди стажеров у них один есть такой выёбистый, мне аж некомфортно рядом с ним. Сказал, что он красивый, хозяйственный, прикинь? Мне-то зачем это знать? — Может он этот… — Серёга наклоняется ближе. — …нетрадиционной сексуальной ориентации? Антон хмурится. Об этом он как-то и не задумался. — Педик, шоле? — Матвиенко пожимает плечами. — Голубизны ещё в нашем отделе не хватало. Не каркай, Серый. Нормальный он. Просто выёбистый. Излив душу, через полчаса Антон всё-таки выходит из кабинета друга и направляется в свой. По пути здоровается с Эдиком криминалистом, намекая на то, что новенькие ждут его общества, и со спокойной душой забирает дела, которые сегодня нужно решить. В кабинете стажёров тихо. Антон наблюдает очень интересную картину на самом деле. Эмир о чём-то переговаривается с очкастым, Щербаков валяется на диване, играясь в какую-то игрушку на телефоне, а Арсений приводит в порядок своё рабочее место. Уже кактус поставил около компьютера, стикеры какие-то на экран ноутбука повесил, органайзер наполнил, всё так опрятненько, чистенько, аж противно. Дверь открыта была, поэтому Шастуна никто и не заметил, пока он не решил заявить о себе: — Коллеги. Позов тут же подскочил, руки по швам, смотрит с надеждой. Щербаков даже телефон выронил от испуга, но тоже встал, Эмир скромно стоял немного дальше, а вот Арсений… бедром к столу, ручки сложил и смотрит с абсолютно спокойным, но заинтересованным выражением лица. Шастун лыбится, потому что когда про архив говорил, не лукавил. Нет, Арсений ещё ничего не сделал, но за моральный ущерб, так сказать, можно и малину обосрать в первый рабочий день. Антон собирается оправдывать слухи о себе. Тиран так тиран, чё бубнить-то. — Арсений у нас пусть в архив идёт. Там спросишь, тебе скажут, что делать. Щербаков, дуй в магазинчик по адресу, который в деле написан, его ограбили, надо опросить продавщицу. Надеюсь, знаешь, как это делается? — Тот кивает, забирая папку. Антон смотрит на Эмира, продолжая исполнять свой коварный план по обсиранию малины в первый рабочий. — Кашоков, в допросную, там у бабуськи кошелёк украли, опроси пострадавшую. А ты Позов… — Шастун делает важный вид и протягивает парню папку. — Держи. Самое важное и сложное дело. Не подведи, Позов. Доверяю тебе это дело с огромным риском. — Не подведу, Антон Андреевич! Позов лезет в папку, с восторгом начинает читать, а затем выдыхает, тушуясь, и поднимает взгляд на улыбающегося Антона. Где-то слева прыскает от смеха Арсений с Щербаковым. Даже на лице Эмира появляется улыбка. — Так вы издеваетесь, да? — Дмитрий кладёт папку на стол. — Пропал кот, серьёзно? — Позов, это очень серьёзно. Это надо опросить всех соседей, пострадавшего хозяина, улики найти, прочесать периметр, да это же столько всего надо сделать. — Антон активно жестикулирует. — Это целая операция, Позов. Арсений смеётся уже громче. И хуй знает, почему даже его смех — и то, тоже выделяется. Позов вздыхает. — Я пришёл сюда по-настоящему работать. Я здесь поумнее остальных буду, а вы обесцениваете мой талант! Я пойду выше, я пожалуюсь начальству! Антон качает головой, понимая, что его так давно никто не веселил. Вот умора. Ну хоть веселье. — Ты сначала кота найди, Позов. А потом уже думай о делах посерьёзнее. Всё. Работаем, стажёры. Добро пожаловать. Хочется добавить в Ад, но Антон сдерживает себя. Только вот откуда-то слева слышится это самое «в Ад». Антон переводит взгляд на Арсения. Конечно же. — А ты говоришь, Позов, что ты самый умный. Здесь, вон, самый умный стоит. Попов хмыкает, отводит взгляд и проходит мимо Антона, совершенно спокойно принимая свою участь работы в архиве. Аж дышать легче стало, когда стажёр из кабинета вышел. Шастун, кстати, тоже быстро ушёл, напоследок хмыкая от души. Сегодня вечерком пива бы выпить да раков поесть. Очень хочется раков половить, да нормальных мест не сыщешь. Антон как-то был в командировке в Астраханской области. Там природа просто потрясающая. В городке небольшом под названием Ахтубинск реки есть, а там раки просто огромные. И мяса много, и радости тоже. Не то, что где-то в Москве покупать. Маленькие какие-то, несуразные, чистить заебёшься, мяса мало. Антону до отпуска чуток осталось. И он хочет отвиснуть где-нибудь на рыбалке в живописных местах. Ему ж для счастья больше ничего и не надо. Человек же он простой. Макара позовёт. Это друг-сосед из второго подъезда. Уже надо планировать всё, бронировать домик где-нибудь на природе, хотя можно и в палатке, как в детстве, молодости и сейчас редко, но тоже. Выехал, палатку поставил, а там жарища ещё такая, дышать нечем, но интересно же, костёр, шашлыки, картошечка запечённая в фольге, помидорчики, огурчики свежие, редисочка, всё, как надо. Закидушки, удочки, пальцы в земле, запах особенный, сетки. А утром рано проверяешь, чуть что бежишь к закидушкам, а там то какая-нибудь ветка зацепила, то по течению на свои же сети, то ещё чего-нибудь. И часто действительно хороший улов. Шастун выныривает из приятных мыслей, заходя в кабинет. Сюрприз. Стас своей полулысиной блестит, лыбится и встаёт с его кресла. — Как стажёры? Понравились? Сам выбирал. Антон был прав. Но ничего не собирался говорить. Он жалеет, что морду набить ему так и не дали этому… козлине. — Хорошие такие. Удивлён, что ты их выбрал. Шастун ликует, когда видит растерянность на чужом лице. Чё, думал, что Антон начнёт жаловаться? Ругаться? Орать? Возмущаться? Хуй там плавал. Он чувствует себя отлично. Прямо сейчас. Дела раздал, сплит кабинет охладил за время его отсутствия, работы сложной пока нет, и Стас в растерянности. Хорошо-то как. — Блефуешь? Антон удивляется наигранно и разводит руками. — Кто? Я? Я, наоборот, тебе благодарен, дружище. Не стажёры, а золото. Не важно, что он их видел только два раза и ещё не успел полностью познакомиться со всеми их закидонами, хоть уже сейчас вполне понятная картина прорисовывается. Картина пиздеца. Но надо же как-то Стаса побесить. Они конкурируют ещё с самого начала службы. Шастун на это место даже не метил, а Шеминов хотел. И всё. И пошло-поехало, да до сих пор не дошло и не приехало. С тех пор и грызутся. Нет, ну как, Антону-то буква «ю» — похую, а вот для Стаса это была война. Самая настоящая. Которая продолжается в его голове до сих пор. — Я буду проверять. Уверен, что всё не так радужно. Радужно. Это слово ассоциируется невольно только с одним человеком, который прямо сейчас в архиве пыхтит, но Антон старается не думать об этом, выпроваживая Стаса очень быстро нахер из своего кабинета, потому что заколебал чисто по-человечески. Вот спокойно человеку не живётся. Антон садится в кресло, просматривает отчёты, даже кофе успевает сходить выпить во время обеденного, а когда возвращается в свой кабинет снова, начинает трезвонить телефон. По телефону этому Антону сообщают, что его стажёр, который Щербаков, напортачил где-то, и Шастун осознаёт в этот момент абсолютно точно — веселье только начинается.