твой злобный начальник

Антон не планирует в этот день слишком сильно нажираться, потому что у него рядом Арсений маячит, которого он в таком состоянии будет побаиваться, если честно. Не то чтобы вообще он знает и видел Арсения в состоянии алкогольного опьянения на стадии «в говно», но не суть. Он больше себя боится. И он даже не хочет думать, почему и зачем. Не станет же он подкатывать к Арсению? Да нет, бред какой-то. Мысли не в ту степь. Это нормально. Это просто новый человек в компании. Как анекдот прямо. Собрались как-то начальник, криминалист, стажёр, бывший стажёра, который лучший друг начальника, ещё один друг начальника и… Смешно же, да? Эда Арсений позвал раньше, чем Антон. Но тот понял, принял и с удовольствием согласился, даже не отчитывая Антона за то, что они вообще-то дольше знакомы! Шастун ретируется быстро после этого разговора, а потом ещё часа три обсуждает с Нурланом сложившуюся ситуацию. Он упорно не верит ни в какие жертвоприношения, поэтому не поддерживает эту тематику. Но Шастун топит за Арсения настолько сильно, что сам не ожидает. Ему просто надо, чтобы Арсению поверили. Ему просто вдруг надо увидеть, как Арсений будет горд собой. И это настолько выбивает из колеи, что Антон потом сидит уже в своём кабинете и обдумывает свои же слова о том, что «Арсений самый лучший, он толковый, я ему верю, это же Арсений». В голове один Арсений, а впереди посиделки с ним же. Да, они будут не вдвоём, но что-то подсказывает Антону, что это будет не так уж и просто. Он от Арсения чего-то ожидает, а чего — не понять никак. Потому что он непредсказуемый. Там гадалка даже не поможет, потому что Попов эту гадалку переиграет и уничтожит в пух и прах. Эти мысли он отгоняет прочь, потому что нахуй вообще думать. Через два часа он сядет в машину, отвезёт Арсения домой, подождёт, пока он соберётся, а потом они вместе поедут к Серёге. Он подвозит Арсения просто потому, что он не смог бы доехать сам, а не потому, что хочет сидеть с ним в одной машине примерно час. Это не романтик, это нервный тик, потому что потому. Даже если Антон нагло пытается пиздеть самому себе. Но никто же не запрещает? У них есть свобода слова и мнения. Если что-то не нравится, меня то не касается, не нравится тебе АК — а дальше пикание и мысль о том, что в задницу Антон никого ни-ни. Арсений оказывается в его машине сумбурно быстро, заскакивая внутрь с раскрасневшимися щеками. На улице прохладно, а он в одной тонкой курточке. Антон не сдерживается от комментария. Смысла в молчанке не видит. — Чё жопу морозишь? Надо тепло одеваться. — Вы уже сдались? Погнали. — Нет. Просто работу за тебя никто твою не сделает. — Ну да. Антон заводит машину и выезжает на главную дорогу, включая печку, потому что нехуй. И им бы помолчать под заунывное радио, но Арсений молчать не хочет. И Антон смиренно принимает свою участь. А участь ли? Учитывая, что пару минут назад он говорил о том, что в молчанке смысла не видит. Рядом с Арсением всегда всё быстро меняется. — Мне Эмир предложил на вечеринку сходить. Мы вернёмся до воскресенья? — Думаю, да. А в мыслях почему-то ироничное: какого хуя? Антон долго ведь думал над этими посиделками, потому что там будет Арсений, а этот Арсений, значит, про Эмира думает? И не то чтобы Антона это раздражает, нет, просто… да. Ладно. Раздражает. Он уже даже не пытается скрывать от себя же, что Эмир перестал нравиться ему, как только сблизился с Поповым. Почему-то в отношении Иры такого не было, но опять же — нехуй об этом думать. — Мы сегодня посидим, завтра отдохнём, а вечером отвезу тебя домой, раз ты так торопишься к своему любимому другу. Едкие интонации обнаружены сразу же. Антон боковым чувствует, что на него смотрят. — Антон Андреевич, Вы что, ревнуете? — Нет. — Ну ладно. Просто так совпало, что они едут вместе. Просто так совпало. — Вы ещё не сдались? — Нет. — А собираетесь? — Нет. — А кроме «нет», есть ещё варианты ответов? — Нет. Со стороны Арсения слышится тихое «пидора ответ». Он хихикает так гаденько, что Антон шумно выдыхает, цокая, но не злится. Ему всё это как-то даже нравится. Но всё же Арсений — невозможный человек. — Арсений, мы ещё даже не приехали, а ты уже пытаешься вывести меня из себя. — Арсений только хочет открыть свой изящный рот, как Антон продолжает. — И я знаю, что выводят собак на прогулку! — Я уверен, что можно ещё что-нибудь вывести. Или кого-нибудь. — Я не сомневаюсь в тебе. Арсений умолкает лишь на несколько секунд, видимо, обдумывая последнюю фразу Антона, который всё это время сидел и думал, почему это прозвучало так странно. — А там костёр будет? Ловкость перевода темы. Антон сжимает руки на руле крепче. — Да. — А маршмалово? — Да. Как только слово такое выдумал? Ладно. Это же Арсений. Антон всё забывает о том, что он не с этой планеты. Особенный он просто. Шастун привык так думать. Ну… потому что особенный же! — А кроме «да», есть ещё варианты ответа? Антон чувствует себя Шреком, которого в карете достал осёл, когда они ехали к родителям Фионы. Поэтому стиснутые зубы и на выдохе: — Да. Со стороны Арсения ожидаемо слышится «пизда». И Антон рычит. — Арсений, я тебя сейчас высажу, и ты пойдёшь пешком. — Я думаю, мою симпатичную персону сразу же кто-нибудь подберёт. — И выебет. Нет уж. Сиди. Антон даже мысли не допускает о том, как это прозвучало. Не то чтобы он там как-то переживает из-за того, что Арсения действительно могут обидеть или ещё что-то там, просто лучше рядом с ним в машине, чем без. Ещё лучше прозвучало, да? — Я, подобно коту, найду Вас своим нюхом. И не переживайте, я могу вырубить кого угодно. — Я не сомневаюсь в тебе. Арсений вздыхает. Сидит молча пару минут даже, не начиная разговор. А затем как-то тихо произносит будто в пустоту, а не в обращении к Антону: — Люблю вас, Антон Андреевич. За то, что Вы во мне не сомневаетесь. Антон немного притормаживает, благо, светофор, и переводит взгляд на Попова, который уже с улыбкой смотрит ему в глаза. И Антон не знает, почему «люблю» из уст Арсения так сильно что-то цепляет в его грозной натуре. И это странно. Лишь когда машины начинают бибикать, призывая к действиям, Антон отводит взгляд, переводя его на дорогу. А что сказать-то, а? Ну… хуй. — Арсений, угомонись. — Всё-всё. Но это чистая правда, если что. — Да знаю я. — Всё-то он знает. Антон пропускает обращение мимо ушей, потому что, блять, это прикольно, оказывается, когда Арсений не фамильярничает. И не то чтобы Антон хотел, чтобы они перешли на уровень взаимоотношений без субординации, просто это действительно по-новому ощущается. С Арсением вообще всё по-новому. Аж бесит. Но прикольно. Антону иногда кажется, что в его жизни просто Арсения раньше не было, поэтому было так обыденно. А потом случается пиздец головного мозга, но это уже второстепенное. На дачу они приезжают через минут 50. Под заунывное радио, за время звучания которого Арсений не произносит ни звука. Атмосферно, но они же ещё успеют поболтать. Он уверен. Кто как не Антон знает, как Арсений иногда любит попиздеть. Серёжа встречает с улыбкой, ловко переводя взгляд с одного на другого. Шастун прекрасно знает, что у того в голове, потому что когда Антон озвучил мысль о том, что хочет пригласить Арсения, было много слов, подъёбов и осознания, что Арсений в их компании скоро закрепится. Это Серёжа сказал. Это всё он. Да. Именно поэтому Антон за Поповым заезжал, именно он его подвозил, пригласил и всё, что будет дальше, тоже на его совести. — Арсений, тебе здесь понравится. Звёзды, костёр, винцо тебе купили. — Антон не успевает цокнуть. — Романтика. Да? Арсений слабо улыбается, зыркает на Антона и отвечает: — Именно этого мне и не хватало. Рад быть здесь. — Но торопишься к Эмиру. Подъёб должен быть засчитан. — Антон Андреевич, не переживайте, нам с Вами ночевать ещё вместе. — Кстати, — Антон хмурится, ожидая после начала этого какого-то предложения чего-то пиздецового. И он уверен, что это именно пиздец. — Будете спать в одной комнате. Слишком много народа. Эдик согласился вас не беспокоить и будет спать в гостиной на диване. Антон мысленно матерится. — Ты говоришь так, будто мы с Арсением женаты. Угомонись. — Ну по вам так и можно сказать. Хазин вносит свою лепту, выходя из дома в леопардовой шубе с бутылкой алкоголя в руках. Арсений хихикает, стоя рядом, кутается в шарф и почти прижимается к плечу. Антон стоит не шелохнувшись. — Арс, не давай Антону пить, а то он приставать начнёт. — Ты же знаешь, что я теперь абсолютно точно тебя не послушаю? — Попов, ты какого хуя ему подыгрываешь? Взрыв смеха, охуевший Шастун и Эд, обнимающий за плечи. Пока шашлыки готовятся, Арсений успевает уйти осматривать округу. А Антон медленно курит, стрессует и почему-то не может расслабиться. Серёжа что-то там носится с мангалом, Эд помогает, а Хазин… Хазин глушит прямо из бутылки и выкидывает смехохуёчки. Усаживаются они только под ночь абсолютно уставшие, но расслабленные. Даже Антона расслабила эта атмосфера метеорного бега вокруг мангала, передвигания стульев, готовки и музыки на фоне. Там новый поворот и мотор ревёт.Да и дым сигарет с ментолом уже второй раз. — Ой, были времена. Петя отпивает из бутылки, закусывая шашлыком. Они почему-то вспоминают юность, но это не так уж и удивительно. Антону только на радость рассказывать о своих походах на природу, рыбалке, колёсах во дворе и игре в магазин, где деньги — листья. Ведь деньги — всего лишь мусор, получается. Почему-то сейчас это не работает. Даже печально. — А ты прям старый, Петь, пиздец. — Шастун лыбится, ощущая присутствие Арсения очень чётко. Тот прижимается к плечу. Невесомо, но ощутимо. — Прям песок собираем ходим. — Да он древний, Шаст. Эдик смеётся, выпуская дым вверх, чтобы на Арсения не попало. А Антон начинает только сейчас осознавать, что все мужики к Арсению заботу проявляют. Эд дым выпускает мимо, Серёжа плед под задницу принёс, Хазин подливает жаришки в виде комплиментов, но он пьян — его понять можно. Но всё же. И нет, Шастун не раздражён этим фактом. Именно поэтому снимает шарф и поворачивается к Арсению, шёпотом произнося, пока все остальные болтают: — Шарф напяль. Я чувствую, как ты трясёшься. Арсений слушается. Улыбается. — Я готов целовать песок, по которому ты ходила. Хазин снова вносит свою лепту. — Ага, на который ты сходила. Арсений смеется вместе со всеми, но находится будто не здесь. Реакции на автомате, а взгляд усталый, когда Антон боковым зрением смотрит на него. Он теперь подмечает многое, даже если не хочет. Или хочет. Антон уже с алкоголем внутри нихуя не знает. Ему и не надо сейчас. Он толкает Арсения в плечо тихонько, взглядом спрашивая, мол, чего такой поникший? А Арсений улыбается лишь краешком губ, натягивает свою шапку с бумбоном пониже, кутается в пухан Эда и сидит. И самое удивительное, что Антон улыбается. Вот так вот просто смотрит на Арсения и улыбается. Потому что это, блин, мило. Отвернуться приходится тоже быстро. Но не мило. Антон даже раскашливается для приличия, получая тумаков по спине от Серёги. И время начинает лететь незаметно. Уже после танцев Пети Антон начинает понимать, что пора завязывать. Расходятся все быстро. Они сидят до часа, выдерживая алкоголь в крови. А потом Эд уводит Хазина, который в говнище, захватывая с собой и Серёгу. Тот многозначительно улыбается и испаряется под шастуновский взгляд, посылающий с любовью нахуй. И вот сидят они около костра вдвоём. Ебануться птицы срутся, даже если не срутся. Арсений меланхолично водит палочкой по огню, кусает губы и смотрит сквозь. И Антон честно не знает, о чём пиздеть. Ему и так хорошо. Просто сидеть. Хоть и задница уже онемела от долгого сидения. Это он ещё про ебучий холод старается не думать. — Антон Андреевич. — М? Антон отвечает быстро, понимая, что разговор всё равно неизбежен. О чём — хуй знает, но неизбежен. — Я хотел извиниться за то, что давлю на Вас. Шастун хмурится, но мыслить рационально получается плохо. Потому что алкоголь в крови берёт своё. И не своё тоже. Он, подобно вору, приставил пистолет к груди и орёт, чтобы ему всё в сумку положили. А потом убегает, прыгает в машину к сообщнику и всё. И пиздец. — В каком плане? — В дружеском. Любовном. Не знаю. В любом случае, мне кажется, что я давлю. В этот момент Арсений настолько серьёзен, что странно. Антон вздыхает, не вынося этот напряг, поэтому спешит разрядить обстановку. — Тебя тоже можно понять, но я соглашусь и приму твои извинения, Попов. — Почему по фамилии? — Арсений, прекрати. Или тебе так принципиально, чтобы мы перешли на новый уровень? Блять. Новый уровень. Антон даже сам не знает, в каком смысле он это произнёс, поэтому оставляет эту концовку открытой. И сбрасывает ответственность за смысл сказанного на Арсения. — Давайте я к Вам на «ты» вне работы? — Есть условие, Арсений. — Какое? Палочка больше не в огне. Арсений во все глаза смотрит на опьяневшего начальника, который ловит его взгляд тут же, поворачиваясь. — Не будь таким печальным. — Ладно. Антон знает, что это не так просто, но подыгрывающий Арсений рушит все планы. И нет, Антону не нужно, чтобы Арсений ему рассказал о своих каких-то внутренних переживаниях, но да, ладно, он бы даже послушал. И даже бы что-то ответил. И может, что-то ещё. — Ладно. Вторит, потому что пиздец. Тишина, повисшая следующие секунды давит куда-то на глотку. Антон сглатывает, губы поджимает, а у самого что-то где-то странное внутри. Похоже на умиротворение, если честно. — Антон. Арсений идёт в наступление. — М? — Называй меня Арс, если хочешь. — Ладно. — Антон? Шастун снова неразборчиво, но вопросительно мычит. — А у нас романтик? — Да, он самый, только нервный. — Антон? — М? — А ты уже сдался? — Я не сдался. Почти. — Антон. Шастун начинает раздражаться, но не в плохом смысле. Всё начинает приобретать очертания пиздеца. И Антон понимает, что у Попова есть какой-то план. Совершенно хаотичный и внезапный. Естественно, Шастун никогда не поймёт, если только ему прямо не скажут, но Арсений же никогда сразу прямо не говорит. Почти. Не в данном случае. — Красивое имя. — Спасибо. — Антон. Шастун поворачивается к Арсению и смотрит вопросительно на эту задумчивую улыбку с привкусом хитровыебанности. Арсений хорош. Сейчас — во всех возможных смыслах. — Кудри у тебя классные. — Класс. Проходит ровно секунда. — Антон. — Попов Арсений Сергеевич, ты, блять, издеваешься? — Нет, просто смакую твоё имя на вкус. Антона это выбивает из колеи. И уже раздражаться даже не хочется. Удивительный он, блять, человек. Шастуну с ним американских горок даже не стоит бояться. Потому что если с вами рядом Арсений, то вы на горках покруче. — Слушай, ты мне напоминаешь осла, который доёбывался до Шрека, когда они в тридевятое это царство пиздовали, вот честно. — Королевство. Тридевятое королевство. — Антон цокает. — А ты тогда дракон. — Он там женского рода. — И? Антон вздыхает. — У них там семья, дети. — И? Антон специально передразнивает, ибо нехуй. — Они детей иметь не могут. Это выдумки. — Но попытаться же стоит? — Ты флиртуешь? Арсений облизывает губы совершенно невинно. Антон охуевает, но держится стабильно на уровне среднего пиздеца. Прожарка медиум. — Ты флиртуешь. Утвердительно. Арсений хмыкает и вздрагивает. Резко. И закутывается в шарф поглубже, протягивая руки к костру. Ещё и зевает выразительно. Шастун видит, как Арсений дрожит, но упрямо продолжает сидеть на месте. Сам же согласился поехать на природу. Но кажется Антону, что сидит он здесь только из-за него. И Антону от чего-то приятно, но если он и будет жалеть о чём-то, то это будет уже утром. Когда его голова напомнит о количестве выпитого алкоголя, которого в его организме хоть и много, но не настолько много, как в прошлом, когда Арсений ещё к плечу его не прижимался. — Арсений, ты щас в ледышку превратишься. Иди в дом, ложись спать. — Не хочу. Хочу с тобой посидеть. С тобой. Антон, честно, пытается привыкнуть. — Мы даже попиздеть нормально не можем. Иди в кровать. Антон знает, что проебался в тот момент, когда позвал Арсения. Антон знает, что Серёжа специально выделил им одну комнату. Антон знает, что просто так совпало, что они собираются спать вместе в одной кровати. Но Антон не понимает, почему ему от этого нормально. Он не чувствует неправильности. И это удивляет до глубины яиц. Именно такая формулировка. — Ладно. Пойдём спать уже. А то задубеем окончательно. Костёр тушится быстро, под чутким взглядом Арсения, который не лезет в процесс, но пытается помочь словесно. В дом они заходят ещё быстрее. Арсений практически бежит в комнату, потому что освоился, ещё когда они только приехали, поэтому первый снимает верхнюю одежду, убегая к сумке. Антон делает всё медленно, стараясь не смотреть в сторону полуголого вдруг Арсения, который светит своими плечами в созвездиях. Блять. Антон отворачивается со скоростью горящей жопы, быстро ныряя в кровать. Но плечи у него такие… хрупкие? Непривычно. Всё ещё непривычно думать об Арсении именно так. Арсений ложится рядом, кутаясь в одеяло почти с головой. Его ощутимо трясёт. И зачем терпел столько? Дурак. Антон терпит минуты две. — Попов, иди ближе. Так теплее будет. Чисто научная информация. И ты заебал тряской, я уснуть не смогу. В ответ тишина. А затем смена положений. Арсений выкутывается из своего одеяла и лезет ближе под одеяло Антона, даже не думая, что у Антона в голове сейчас пиздец. Попов прижимается лбом к плечу. Как можно ближе. Переплетает их нижние конечности и молчит, всё ещё трясясь. А Антон позволяет сейчас всё это делать, потому что себя уже слушать не хочет. Приятное чувство гасит внутренние мысли. Но улыбку Шастун сдержать не может. Оно само как-то выходит. На данный момент Антон проебался перед самим собой, но он согласен с этим проёбом. Даже отрицать он этого не будет. Бессмысленно. Арсений лежит и дрожит по-прежнему. Даже через минут 10 эта тряска не проходит. Шастун выдыхает, считает про себя до трёх и с мыслью «ой, в пизду», поворачивается, обнимая Арсения рукой. Тот сначала лежит неподвижно. А затем умилительно утыкается лбом куда-то в грудную клетку, выдыхая. Его тёплое дыхание на коже чувствуется… просто чувствуется. Умилительно? Охуеть. Дыхание тёплое на коже? Антон сжимает пальцы на хрупком плече и дышит куда-то в макушку, закрывая глаза. Пиздец случился. Но он ведь не сдался, правда? Тихий голос отдаётся пиздецом где-то внутри. У Антона сегодня всё по пиздецу. — Только не разбивайте мне сердце, Антон Андреевич. — Да не ссы, не собирался я. — Серьёзно? Арсений поднимает голову, оказываясь в опасной близости, и смотрит с такой надеждой, что Антон теряется на мгновение, но взгляда не отводит. Протягивает руку зачем-то, поправляет чёлку зачем-то, смущается — тоже зачем-то. И не только он. Неловкая пауза сравнима с пиздецом, которого Антон не ждал так скоро. И ему так хочется сдаться, что сил нет. Он в таком ебанутом состоянии чего-то там захухмыренного и не очень понятного впервые. И что прикажете с этим делать? Арсений рядом приходит в себя быстрее. Шумно выдыхает и вздрагивает. — Всё ещё холодно? — Есть немного. Осоловелость на лице Арсения теперь уже явная. Антон не двигается. Попов вдруг бодается носом, утыкается в щетину и замирает. В этот момент Антону хочется послать всё к чертям. Но он лишь тихо целует в лоб и даёт понять, что пора спать. Арсений осознаёт давление, поэтому ничего не предпринимает, опуская голову на подушку. Двое не спят. Антон знает, что это какая-то точка невозврата. И она наступила даже не сейчас, когда он позволил себе вольность. Она наступила ещё тогда, когда Антон Арсения впервые увидел. Шастун засыпает не тогда, когда хочется. Он засыпает лишь тогда, когда дрожь Арсения сходит на нет.