твой злобный начальник

«антон думает и думает. пытается додуматься, но додумать не получается. антон не додумывательный сегодня. он сегодня тормоз, а тормозить нельзя. у него откуда-то нежности пиздецовое количество к человеку, который из раздражающего стажёра превратился в какую-то вот близкую и странно-приятную часть жизни, без которой антон уже не сможет как бы быть… что ли… охуеть не выхуеть. а если и выхуеть, то не очень и не совсем. шастун смотрит на петю, который всё это время мирно сидел около него и курил, понимая, что выпал на минут 10. а петька ведь и слова не сказал. только сейчас вот смотрит и даже ухмыляется. — чего такая рожа, петь? — пытаюсь угадать. ты думал о том, что тебе арсений очень сильно нравится, или о том, что тебе пиздец? антон сглатывает. — здесь комбо, петь. ебучее комбо. — сорвал джекпот? — словил пиздец. петя смеётся, пока антон молча открывает чат с арсением, ведь уведомление пришло ещё пять минут назад. и совсем не удивляется, что там видна шея его любимого стажёра. и это греет не только нутро, потому что… ну реально, ну очень сильно же нравится.»

***

Антон вспоминает этот недавний момент, но додумать ему не дают. И если бы причина была нормальной, он бы не злился и не находился бы в состоянии нестояния, но причина оказалась ужасающей. — Какого чёрта, Хазин? Антон всё ещё в участке, потому что так и не смог уйти. Он ждал Арсения минут 15 для приличия и понял, что тот не сдержал своего обещания. Запись с камеры показала, что Арсений ушёл раньше. Теперь стало волнительно. Хуёвый из Антона майор, если он не смог уловить ложь Арсения. Или из Арсения просто замечательный актёр вышел. Он ведь даже жучок отслеживающий не стал лепить, надеясь на благоразумие, но благоразумие и Арсений — понятия не совсем совместимые, как оказалось. Расстроился ли Антон? Нет. Он настолько зол, что готов вставить всем пиздов. И Арсению тоже. Но в первую очередь — он волнуется. Волнуется так, что ладони потеют, будто влага стремится превратиться в водопад. Всё было бы проще, если бы Хазина не выкинули из машины с закрашенными номерами пару минут назад прямо перед глазами охуевшего Шастуна. И пришлось нести его в быстром порядке в кабинет, пытаясь привести в чувства. За машиной от тут же послал человека, не надеясь на то, что его догонят. Антон даже марку не успел рассмотреть, тут же несясь к Пете от самого входа. А с парковки до главной дороги было приличное расстояние. И это его, конечно же, не оправдывает. Машину всё же обнаруживают на обочине, не наблюдая признаков нахождения там людей. И Антон готов рвать и метать. — Хазин, что произошло? Петя дышит тяжко, но Шастун нетерпелив, хоть и даёт время отдышаться и прийти в себя. Хазин явно не пьян, поэтому на ум приходят самые разные причины его состояния. Мысли хаотично мотаются в голове из стороны в сторону, пока Петя уже намного яснее смотрит на Антона. Наконец. — Арсений был прав. Антон сглатывает. Сглатывает, пока до него доходит. И цунами сносит в ебеня. Цунами переживаний и волнений. — Еб твою мать блять, чертов Попов! Где он? — Антон пытается достучаться до Пети, но он лишь пытается дальше прийти в себя. Антон себя не может сейчас корить за то, что торопит. Потому что времени у них на раздумья нет. И не было. — Найду его, придушу! Хазин, блять! Давай, начинай думать, даже если не можешь. — Не знаю. — Хазин сглатывает, делая глоток воды. — Я только его нашёл… он еле на ногах стоял. Его чем-то накачали… — Ещё один глоток, пока внутри у Антона растёт ярость. — Он говорил, что уходить надо. А потом… я просто нихуя не помню. У меня телефон даже там остался. И до Арсения ты дозвониться точно не сможешь. Антон готов рвать волосы на голове, но вместо этого встаёт и быстро набирает Эда, в срочном порядке прося приехать. Матвиенко появляется через несколько минут, молча проходя в кабинет, пока Шастун договаривается со своими. Всё происходит слишком быстро, но медлить сейчас — хуёвая затея. Когда Шастун убирает телефон, в голове всё ещё творится пиздец. Он до этого представить не мог, что будет чувствовать. А сейчас понимает, что не готов потерять Арсения. Более того — он до ахуя сильно боится этого. Тревога стискивает грудную клетку. — Тох, та девушка, про которую говорил Нурлан. Она тоже была там. — Пиздец. Эд на этом моменте заходит в кабинет, молча прикрывая глаза на сказанном. Ему до участка два шага. — Раз ты жив, Хазин, значит, они заканчивают свои дела здесь. И то, что Арсений у них… — Всё. Стоп. Заткнулись все. Матвиенко поджимает губы, но руку на плечо Шастуна не кладёт, потому что видит и чувствует его ярость, бьющуюся сквозь стены противоречий. Антон места себе найти не может. — Блять, куда нам ехать… куда… так… — Эд с готовностью встаёт. — Район. Точно. Я же сказал своим, что туда надо. Погнали на район. — Мысли настолько хаотичны, что Антон забывает обо всём, что говорил минуту назад. И это выбивает из колеи. — Я держу руку на кнопке. Нурлан дал добро. Поехали. Серёг, ключи. — Нет, Антох, я тебя за руль не пущу. Ты нас угробишь. — На твоей быстрее. — В этом и дело, Тох. Ты себя не видишь. Я тебя за руль не пущу. Делай, что хочешь. Но за рулём я. Антон смотрит лишь пару секунд, потому что больше времени себе не даст. Он не чувствует, что готов спорить. Ему бы добраться. Ему бы просто добраться и что-нибудь сделать. Это пиздец чистой воды. Нет, не чистой. Канализационной. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб? Антон отмахивается от мыслей, как от мошек, которые лезут и лезут так, что даже вода им не страшна. И никакие средства не помогают. Ты тонешь. — Едем. Только едем, Серёж. Кивок. Короткий. Понимающий. — Я с вами. — Нет, Петь. Ты остаёшься здесь и приходишь в себя. Хазин встаёт. Шатко, но он встаёт на обе ноги, строит из себя самого сильного человека на планете и произносит чётко, глядя прямо в затуманенные волнением и яростью глаза Шастуна. — Нет, Антон. Я с вами. И с ним. Секундная тишина. Но внутри пиздецкий пиздец. Антон только сейчас понял весь масштаб. Он и сам готов себя прибить за эмоции, но не прибьёт. Потому что есть дело поважнее, чем самоистязание и чувство вины за то, что он так просто отпустил. Что его так просто обманули. Нет, он всё-таки себя прибьёт. Машина летит по улицам, но Матвиенко внимателен, как никогда. — Серый, быстрее. — Антон, я очень быстро еду, если ты не заметил. — Шаст, спокойно. Всё будет в порядке. Мы успеем. Слова Эда успокаивают на милипиздрическую секунду. Шастун смотрит в зеркало, наблюдая за Хазиным, которого он не собирался брать с собой, потому что состояние действительно не то, но в который раз за это время осознаёт, что тот не позволил бы уехать без него. Нет, Антон не ревнует, здесь нет места всей этой лабуде, просто он знает, что связывает Арсения с Хазиным. И он знает, что Петя (как и он сам) готов сейчас быть где-то рядом, не позволить случиться плохому, потому что два человека просто связаны. Они просто, блять, связаны, и к чёрту всё постороннее. Антон думает о том, что готов сегодня на всё. Ради Арсения. На районе они останавливают машину за несколько домов. Чтобы не привлекать внимания. Антон быстро выходит из машины, держа руку на кобуре так, будто это единственное, что имеет значение. К ним подъезжает машина, из которой выходит серьёзный Нурлан. А за ним подъезжают свои. Всё происходит суматошно и быстро. Он всполошил весь отдел за пару мгновений. — Выграновский здесь чего забыл? И что с Хазиным? — Ему что-то вкололи. Наверное. — Сабуров хмурится. — Он бы не остался. Добрался бы сюда в любом случае. Лучше уж со мной на машине. — Как так вышло, что Арсений в такое вляпался? Антон прикрывает глаза на секунду, пока ноги рвутся дальше, ближе и быстрее. Но продолжает отвечать на вопросы, смотря на то, как все расходятся, чтобы что-то обнаружить и сделать. Любопытные лица уже выглядывают из окон, но шло бы это всё. Да, им лишняя паника не нужна, даже бомж на фоне уже доебался до Эда, но Антон отвлекается, не забывая, что от него ждут ответа. — Всю ответственность скидывай на меня, Нур. Нурлан стискивает зубы. Пока на Антона напяливают бронь. — Что Вы такого в этом Арсении нашли? Вопрос отдаёт привкусом отчаяния. Но Антон прекрасно знает ответ, даже не думая отвечать. И Алибекович отмахивается. — Всё, не хочу слышать. Мне твоего вида хватает. — Шастун сглатывает. — Возьми себя в руки. Выдвигаемся. Антон выдыхает, общупывает себя, проверяя — всё ли на месте, и подходит к Серёже, шепча на ухо: — За Петей следи. — За тобой бы уследить. — Я нормально. Справлюсь. Матвиенко поджимает губы, но больше ничего не говорит, отходя к Хазину, который уже более твёрдо стоит на ногах. Шастун направляется следом за всеми остальными, на ходу ослабляя галстук, чтобы через секунду вообще его еле вытянуть и снять, выкидывая в мусорку по пути. Бронь тяжестью, но всё это не имеет значения. Сердце колотится в бешеном темпе. Рация в руке оживает. — Их нашли. Они во втором доме на крыше. Там три человека, по словам наших: Арсений, Эмир и какая-то девушка. Больше никого. На крыше. Сердце пропускает удар? Нет. Оно прямо на пару ублюдских минут, кажется, останавливается. Антон только сейчас осознаёт, что не ценил того, что имеет. Он только сейчас понял, что чувствует. Он только сейчас в полной мере своей ебанутости понял, насколько сильно боится потерять Арсения. Он без его пельмешек и борща не выдержит. Он пропадёт. И дело даже не в этом всём. Он просто без Арсения теперь не он. — Понял. Антон направляется к дому, не думая ни о чём. Быстрыми шагами. Пока до плеча не дотрагиваются, заставляя немного притормозить. — Тох, ты туда один собрался? Серёжа смотрит пристально, уже зная ответ. И убирает руку. — Я буду поблизости. И ещё несколько человек. Приказ от начальства. Один ты не пойдёшь. Шастуну ничего не остаётся. Он идёт дальше, чувствуя взгляды в спину. Меж лопаток. Но идёт. Поднимается по лестнице, чувствуя шаги и взгляды следом, но на крышу выходит один, привлекая внимание скрипом. Ему и не надо было оставаться незамеченным. Он бы и не остался. Эмир смотрел прямо на него, стоя лицом к двери. Арсений был позади. Ближе к краю. Антон кинул лишь мимолётный взгляд, стискивая руку на оружии. Ещё одна деталь кинулась в глаза, осложняя операцию. Живой щит в виде той самой девушки. Палец на курке, что не предвещал ничего хорошего. Один шаг и они потеряют ещё одного человека, который ни в чём не виноват. Как же это жестоко, когда страдают невинные. Антон делает шаг вперёд, встречая оскал Кашокова. И этот оскал хочется стереть с его лица. Антон понимает, что ярость плещется внутри, задевая ошмётками окружающее пространство. — Я вас ждал. Вы что-то долго. Нынче в наше время полиция работает медленно. Но не переживайте, вы успели к самому разгару. Антону хочется размазать его по стенке. Но он снова кидает взгляд на Арсения и делает ещё один шаг вперёд. — Чего ты хочешь? Эмир усмехается. Девушка в его руках молчит. — Арсений сразу просёк, Антон Андреевич. А вот Вы — никогда бы и не поняли без него. Я знал, что вы не сможете понять. Но как же я был удивлён, когда Арсений не просто решил помочь мне, так ещё и влюбил Вас в себя. Гениально, правда? Антон смотрит на Эмира с такой тяжестью, что внутри всё холодеет, тянет и начинает ныть где-то на осознании того, что именно произносит Кашоков. Арсений не мог так поступить. Арсений в метрах пяти, смотрит на него своими испуганными глазами и ничего не может произнести, потому что стоит над пропастью с заклеенным ртом. Антон сглатывает, в горле сухо, руки потеют и дрожат от напряжения и нервов, но ничего не имеет значения… ничего в этом блядском мире, когда Арсений стоит над пропастью. В шаге. В шаге от того, чтобы всё закончить. — Возьми меня вместо него. Эмир смеётся слишком открыто и мерзко. Долбоёб. Антон еле сдерживает злость. — Ты так жалок, Антон. Он предал тебя. А ты готов за него умереть? Серьёзно? Он же падаль. — Не смей так говорить. И поуважительнее. — О каком уважении идёт речь? Мы здесь не за этим. — Кашоков хмыкает. — Настолько уверен в том, что Арсений святой? Всё было спланировано уже очень давно. Арсений далеко не святой. Как ты объяснишь то, что мы были с ним в одном кабинете так долго и он не сдал меня? Он ведь с самого начала всё знал. И ничего не сказал. Даже про адрес вечеринки. Если бы не этот питерский дурак Хазин, всё было бы проще, но вы все планы мне спутали! — Антон стискивает зубы. — Какие же вы все олухи. Вы же ничего не продумали. Вы бы не сдвинулись с места, если бы не Арсений. Чему я вообще удивляюсь? — Не пизди, Кашоков. Я тебе не верю. Эмир цокает. — Ну и ладно. Мне ваша вера не нужна. — Эмир облизывает губы. — Насколько сильно ты вляпался в Арсения, что безоговорочно веришь ему? На что ты ещё готов пойти? В горле пересыхает. Антон чувствует, как внутри всё рушится, но смотрит на Арсения, который отрицательно мотает головой, и верит. Верит целиком и полностью, потому что по-другому не может. — Чего ты хочешь? — Я? — Эмир взмахивает рукой с пистолетом, направляя на Арсения. — Смотри. Звук выстрела вынуждает вскинуть руку. Антон направляет дуло в сторону Эмира и замирает на месте, слыша стон. Вокруг такая тишина, а внутри всё кричит. Взгляд на Арсения. Эмир прострелил ему ногу, а по ощущениям — эта пуля сейчас попала в Антона. Он цепляется взглядом за лицо Попова и понимает, что дела плохи. Ещё он понимает: он, ебануться, как сильно… хочет всё похерить и оказаться рядом с Арсением. Позади слышится топот. На крыше теперь не пусто. И Антон благодарен, потому что обращает внимание на Арсения всё больше. Бдительность. Антон понимает, что одно движение может сделать хуже, но телом уже там. Рядом с Арсением, который взглядом будто говорит «я в порядке, главное, себя не угробь». Он отрицательно мотает головой на порывы Шастуна сделать ещё шаг вперёд. И Антон понимает, что Арсений мыслит сейчас разумнее, чем он сам. — Ещё шаг, и жертв сегодня будет больше, Антон. Шастун дышит тяжело. А дышать не хочется. — Парни, не стреляем. Всё будто замирает. Эмир двигается ближе к краю, подходя к Арсению. Антон смотрит настолько внимательно, что напряжение накрывает с головой. Эмир всё ещё на прицеле. Если Антон выстрелит, может задеть кого угодно. Даже Арсения, который еле держится на ногах, тяжело дышит и пытается удержать себя в сознании. Взгляд на ногу, потом обратно на Эмира, который резко толкает девушку вперёд и хватает Арсения. Блять. Эмир открывает клейкую материю с лица Арсения. Но тот не говорит ни слова. Лишь продолжает прикрывать глаза, дыша через силу. Сквозь панику и боль. Антон чувствует эту боль на себе. И он готов разорвать здесь всё. Только бы спасти. Девушка попадает в руки своих. Теперь всё внимание сосредоточенно на Арсении в руках этого… Антон даже слов не может найти. Напряжение бьёт в голову. Но волнение сильнее. Оно всё больше пробивается сквозь бдительность и разумные мысли. Антон держится только потому, что сейчас всё зависит от него. — Моя истинная жертва. — Эмир стискивает Арсения в объятиях, улыбаясь. — Арсений, скажешь последние слова? Шастун замирает на месте. Как и все вокруг. — Пошёл к чёрту! Это точка невозврата. Эмир подходит к самому краю. И в этот момент Антон срывается с места, уже не слыша ничего за своей спиной. Хазин появляется раньше, чем Арсений успевает осознать, что его толкнули назад. Антон преодолевает расстояние за считанные секунды, пытаясь успеть схватить Петю, но его уже не видно. Мозг затуманивается моментально. Раздаётся ещё несколько выстрелов, прежде чем он понимает, что его не ранило. Арсений с пистолетом в руках полулёжа смотрит на то, как Эмир оседает на бетонку. Оседает на бетонку с простреленным виском и стеклянным взглядом. На секунду Антон останавливается. Лишь на секунду. Тишина оглушает. В ушах шум, но в его голове творится хаос без мыслей. Он будто в прострации падает на колени перед Арсением и выхватывает пистолет из дрожащих пальцев, откидывая его в сторону. А затем обхватывает его лицо и пытается понять, что только что произошло. — Антон. — Надломлено. — Петя. Он… Где он? Он… Серёжа подбегает через секунду, пока осознание начинает набатом бить по вискам. Антон старается. Очень старается. — Хазин в тяжёлом, но дышит. Его уже увезли в срочном порядке. Как так вышло, что он сиганул? Никто и не собирался отвечать, потому что нет смысла. Лишь Арсений лихорадочно смотрел по сторонам, через раз проговаривая сумбурные фразы. — Он меня спас. Он оттолкнул… Я… А я… Эмира… Я? Серёжа молчит под взглядом Антона и отходит от них сразу же. И Шастун понимает, что присутствие Матвиенко сейчас здесь не обязательно, потому что Арсений не в себе. Да и он тоже. Антон всё ещё старается оставаться здравомыслящим. Стиснуть Попова в руках получается лишь на секунду. Потому что его ранение не даёт тормозить. Первая помощь оказывается за пять секунд с помощью подручных средств. Антон действует быстро. — Обхвати меня за шею, Арс. Но Арсений не здесь. Он смотрит в пропасть. — Попов. — Уже более осознанный взгляд. — За шею меня обхвати. И перестань думать. Отключись. Понял? Кивок. Шастун выносит Арсения на своих руках, пока тот больше не говорит ни слова. Скорая встречает их сразу же. Вместе с Нурланом и Павлом Алексеевичем, который тоже прибыл на место. Антон выпускает Арсения из рук, но решает, что поедет с ним. Он не будет в порядке, пока не будет в порядке Арсений. Мысли начинают затапливать голову с новой силой. Петю уже увезли, но вина присоединяется ко всему остальному. Шастун понимает, что здесь, но ему хочется закрыть глаза и повернуть время обратно. Чтобы всего этого не случилось. — Антон. — Нурлан кладёт руку на плечо. — Ты как? — Не знаю. Мне надо к Арсению. Его никто не собирается держать. Нурлан сверлит взглядом, хмурится, обдумывая ответ, но говорит лишь: — Езжай. Освободишься, сразу в участок. Нам многое нужно обсудить. Эту кашу ещё долго расхлёбывать. Скорая увозит их всё дальше. Арсению оказывают первую помощь ещё раньше, и теперь Антон сжимает его руки в своих, пытаясь утихомирить ноющее чувство внутри. Не уследил, не успел, не смог. Но тряска Арсения мажет красками отчаяния сильнее. Он успокаивается только из-за обезболивающего. Но Антон сжимает его руки лишь сильнее, не опуская до самого конца. Потому что нитью незримой их намертво сшила игла. Дайте ему белые крылья. Он утопает в омуте. Через тернии и провода. В небо, только б не мучаться. Тучкой маленькой обернётся и над его крохотным домиком разрыдается косым дождём. Антон готов выпустить эмоции, что в уголках глаз, но он не имеет права. Не сейчас, когда в его руках рука Арсения, до которого дойдёт лишь потом. Антон задаётся вопросом. Как же это всё могло произойти? Он мог спасти их всех, но понял, что слишком много на себя взял. Он мог бы поступить иначе. Он мог бы повернуть всё не так, но сейчас Петя в тяжёлом состоянии, а Арсений проснётся с осознанием того, что убил человека. И близкий для него друг пожертвовал ради него жизнью. Антон знает, что Арсений будет переживать, он знает, что Арсений будет себя винить, он знает, что им предстоит справиться со многим в скором будущем. Антон знает, что будет всё это время рядом, потому что готов быть. И ему бы хотелось, чтобы всего этого не было. Единственное, чего он бы не хотел — не встретить Арсения на своём жизненном пути. И это бьёт по мозгам. Бьёт по восприятию. Потому что Антон никогда не испытывал того, что испытал сегодня. Он никогда не думал, что будет так страшно потерять. Не успеть. И в этой ебанутой реальности он совершенно чётко понимает, что теперь не будет так, как прежде. Переоценка произошла так спонтанно и резко. И как же жаль, что Антон всё это понял лишь сейчас, когда чуть не потерял двух близких людей. А ведь о Хазине ещё ничего не понять. Его учили быть беспристрастным. Его учили быть мужиком. Но все его устои рухнули, когда он понял, что мужик — это не про внешность, привычки и характер. Какая к чёрту разница, какого пола человек, которого ты любишь? Какая разница, что подумают люди? Какая разница, когда ты готов стать для человека опорой и стеной от всего, что приготовила судьба? Какая разница, когда ты просто любишь? Всё рухнуло. И Антону впервые кажется, что именно рядом с Арсением он стал собой. Антон сжимает руку сильнее, наклоняется и прижимается лбом ко лбу, зная, что Арсений может даже не почувствовать. Он даже не вспомнит, но для самого Шастуна эти прикосновения отдаются где-то в области грудной клетки. Лишь бы слышать тихое дыхание. Лишь бы не потерять.