Научись мечтать

— Арс, если там меньше шестидесяти, ты меня разлюбишь? — голос Антона дрожал, и тот снова истерично засмеялся, шмыгая носом. Юноша сидел на диване в гостиной Арса, уже минут двадцать пребывая в истерике, то плача, то смеясь от переизбытка эмоций, и никак не мог нажать на злосчастный и слишком пугающий сайт с результатами ЕГЭ по литературе. — Антон, ты дурак? Нет, конечно, — тихонько хихикал Арсений, сидя рядом на кресле, так как Шаст не подпустил его ближе из-за боязни, что мужчина психанёт и сам зайдёт на сайт. Брюнет незаметно снимал это бедное напуганное чудо на телефон и не мог перестать смеяться. — Да чё ты ржешь? А если там всё плохо, ты мне будешь обучение оплачивать? — пытался кидать предъявы Шастун, но сам хихикал, обливаясь слезами, и, закрыв лицо руками, жалобно завыл. Арс не мог долго смотреть на такие крутые перепады настроения юноши, и сердце неприятно кольнуло. — Коть, ну прекращай, ты же готовился, и всё отлично написал, у тебя не может быть меньше шестидесяти, — подбадривал его Арсений, абсолютно уверенный, что у Антона будет самый высокий балл. Мужчина осторожно подошёл к парню, садясь на диван и приобнимая его за плечи, младший тут же уткнулся в грудь Попова, не прекращая плакать. Руки изрядно тряслись, и плечи подрагивали, кажется, ещё ничего не было так важно для Шастуна, как этот экзамен. Он так рвался пойти в журналистику, и если пролетит с главным предметом, ему конец. Как и у большей половины России, платить за обучение было нечем. Хоть Антон сам знал, что не дурак, огромный страх это знание не отменяло, всегда есть шанс на погрешность, всегда есть шанс проебать всё в один момент. — Тош, боже, ну не надрывайся так, пожалуйста, давай уже посмотрим и пойдём умываться? — Попов поглаживал Антона по голове, ероша волосы и целуя в макушку. Юноша поднял заплаканные глаза на Арса, и теперь можно было увидеть, как трясется нижняя челюсть парня. Шастун делает максимально страдальческое лицо и мотает головой, всё же не в силах нажать на эту ссылку, будь она проклята. — Всё будет хорошо, — ласково улыбается Арсений, проводя рукой по мокрой щеке и вытирая слезы с красных опухших глаз. — А если меня разлюбит мама? Ну конечно, я же позор семьи! — придумывая очередную причину, заныл парень, тихонько ударяясь головой об плечо Попова и начиная лить новые горькие слёзы. И как они ещё не закончились? Кажется, Антон уже слишком драматизировал, но ему, как никому другому, было можно убиваться по этой оценке сколько душа попросит, он слишком долго и усердно работал на неё. — Антон, ну почему у тебя сразу всё плохо? Тебе просто надо... — Арсений не успел закончить, как Шастун недовольно замычал, закрывая рот мужчины рукой. — Если сейчас скажешь «надо научиться мечтать», я тебя ноутбуком отгандошу, — зашипел Антон, вытирая нос краем футболки. — В последний раз, когда ты мне это сказал, я попал в больницу, — грустно улыбнулся Шастун, вспоминая тот случай, когда учился кататься на велосипеде и чуть не залетел под машину, точнее, он залетел, но водитель вовремя затормозил, лишь слегка толкнув парня, и тот полетел на асфальт и сломал руку. Он точно не был мечтателем, как Арсений, но и не пессимистом, он скорее реалист, не более, по крайней мере, так думал сам парень. Всегда здраво оценивал возможности, силы, терпеть не мог пускать всё на самотёк и часто гундел Попову, что он слишком сильно улетает в свои мечты и фантазии, не думая о том, что реальность намного хаотичнее, намного грубее и сложнее. Возможно, Антон был немного параноиком или тревожным человеком, но лишь слегка, без фанатизма. — Как скажешь, но вот это я точно должен сделать, — пока Антон, как грустный побитый щенок, положил голову на плечо мужчины, тихонько скуля и сжимая края футболки Попова, Арс, не в силах больше смотреть на мучения парня, высунул руку и быстро нажал на ссылку. — Арс, нет! Блять! Что?! — буря эмоций пролетела на лице парня за несколько секунд. Сначала Антон округлил глаза, звонко вопя и почти теряя сознание от волнения, но, когда он увидел результаты, глаза стали ещё больше, что, кажется, было невозможно, и Шастун, закрывая рот руками, радостно завизжал на весь дом. Не веря своему счастью, он бросился на шею мужчины. — Девяносто восемь баллов! Я сдал! Я сдал! Я всё сдал! — Антон надрывно кричал прямо на ухо Арсения, и, кажется, не замечал, как Попов неприятно щурится от ультразвука парня, но искренне радуется вместе с ним, крепко обнимая. Шастун периодически прерывался на вопли счастья и слёзы от новых, на этот раз положительных, эмоций. — Господи боже, наконец-то спокойствие, — пытаясь угомониться, судорожно выдохнул Антон в шею Арса, крепко сжимая его плечи, всё ещё попискивая. — Я же говорил, ты умничка, — солнечно улыбнулся Попов, целуя парня в висок, но этим всё, конечно, не ограничилось. На эмоциях Шастун жадно впился в губы Арсения, напирая и углубляя поцелуй. Кажется, в подскочившем адреналине были свои плюсы. — Всё, теперь не будешь писать мне в два ночи с предложением подорвать место, где лежат ваши работы? — хихикал Арсений, отстраняясь от юноши и заглядывая в счастливые и блестящие изумрудные глаза. Антон лишь быстро помотал головой, широко улыбаясь, и снова притянул к себе Арсения, не имея особого желания трепаться. У Антона как гора с плеч упала, Эверест, можно сказать, и даже несколько. Сколько раз он бегал ночами хлестать валерьянку с корвалолом, сколько нервных срывов успело произойти за этот несчастный месяц... Антон даже попал в больницу с приступом тахикардии и провалялся там неделю, самую ужасную и скучную неделю в своей жизни. Весь этот пиздец скрашивал лишь Арсений, который всегда был рядом, он был готов успокаивать парня дистанционно, по видео, сообщениям или звонку, а когда Антон просил приехать, говоря, что ему слишком плохо, мужчина не раздумывая садился в машину несмотря на время суток. Шастун, как уже упоминалось, был параноиком, из-за этого долго искал подвох в идеальности Арсения, но, кроме огромной любви между ними, ничего не нашёл. Попов был учителем Антона, и всё случилось по классике жанра. Арсений пришёл в десятом классе, и у парня снесло крышу, сколько он за ним бегал, как он только ни выворачивался на изнанку, пытаясь привлечь внимание, хотя бы позвать в кино, Арс был непреклонен, мол, не может быть между ними что-то большее, чем дружба. Но к августу перед одиннадцатым классом ледяное сердце Арсения дало трещину, потом ещё и ещё. Антон просёк это очень быстро и вскоре растопил такую ледышку, как Попов Арсений Сергеевич. Оба ушли в эти отношения с головой, слишком глубоко и бесповоротно. Кажется, до момента встречи они как будто и не жили. Антон с Арсением не отлипали друг от друга весь август, затем началась школа –пришлось сложнее, но им было плевать, они изо всех сил старались скрываться, и у них вроде даже получалось. Так прошёл год, экзамены были уже позади, оставался выпускной, перед которым Антон, конечно же, волновался не меньше. Тревожное расстройство давало о себе знать. Вы: 23:30 Че то очково как то, может нахуй этот цирк? Лапушка: 23:30 Хахахахаха, я так и знал, что ночью перед выпускным ты напишешь, что передумал. Вы: 23:31 Я не сказал, что передумал, сомневаюсь просто, на меня все так косо будут смотреть... Лапушка: 23:33 Ну и что? Ты их больше в жизни не увидишь, ну а если даже увидишь, можешь с чистой совестью послать их нахуй, не думаю, что они что-то сделают) Вы: 23:34 Блять, зачем вы втроем меня так подначивали на это? Уже ведь и костюм весит Лапушка: 23:39 Вот именно, уже костюм висит, поздняк метаться)))) Вы: 23:40 У меня мама такими скобочками пишет... Лапушка: 23:41 И что? Плохо, что ли? Мне в силу возраста позволительно) Вы: 23:42 Ой дурак блять) Антон сидел с довольной лыбой на кровати, перебирая одеяло ногами. Волнение ушло, но, кажется, лишь на миг. Шастун пытался отвлечься разговорами с Оксаной и Димой, которые остались у него на ночёвку перед выпускным, но Дима заснул со скорость света, аргументируя это тем, что раньше заснёт – раньше проснётся, и никаких нервов. Оксана же просто закидала парня подушками, гневно шипя, что у неё тоже выпускной. Как любая уважающая себя девчонка, вставать она собиралась в шесть утра, чтобы успеть прихорошиться и прийти на вручение аттестата. Оксана заснула, и остался Антон наедине со своими мыслями. Вся дрянь, что могла прийти на ум, была сейчас в голове Шастуна. Он безжизненно таращил глаза в потолок, гоняя тревожные мысли. Антон уже не знал, что сделать, чтобы уснуть. Какие таблетки выпить? Кому рассказать? Как вообще люди избавляются от тревожных мыслей? Антон не знал, и то, что он сейчас лежит и боится, вселяло ещё больше страха; чувство тревоги, что сворачивалось в животе и подступало к горлу, съедало парня. Он прикинул, что уже точно не выспится, он упадёт в обморок или что-то забудет, или они попадут в аварию, пока будут ехать до места, где получат аттестаты. Хотелось завыть от безысходности, но на телефон снова пришло сообщение. Лапушка: 00:10 Я знаю, что ты не спишь. Вы: 00:10 Поздравляю, зачем мне эта информация? Лапушка: 00:10 Ты боишься мне написать, потому что думаешь, что достал меня? Антон закусил губы, сводя брови, на один миг он допустил мысль, но резко замотал головой. Лапушка: 00:11 Понятно, можешь выйти во двор? Шастун округлил глаза, и дыхание на секунду перехватило. Он правда приехал в двенадцать ночи из-за такой мелочи? Вы: 00:20 Зачем? Лапушка: 00:20 Пойдем искать закладки. Вы: 00:21 Ладно, ладно, выхожу Антон на носочках пробрался до прихожей, чтобы не разбудить родителей, надел первые попавшиеся шлёпки, даже не накинул никакую кофту и пулей вылетел на улицу в домашней майке и шортах. Рядом с подъездом, как и ожидалось, стояла машина Арсения. Шастун, не теряя времени, быстрыми мелкими шажками обежал её и открыл дверь у водительского сидения. Он увидел такой родной и уютный взгляд и, не говоря ни слова, забрался к мужчине на колени, закрыв дверь. Шастун уткнулся в шею Попова, вдыхая тёплый, приятный запах, и прикрыл глаза, чувствуя какую-то защищённость, что всегда успокаивало. Антона немного потряхивало от внутреннего волнения, и Арсений, чувствуя это, заботливо накинул свою толстовку на плечи юноши. — Мне не холодно, — неловко улыбнулся Антон, скидывая одежду мужчины и тесно прижимаясь к нему, — можешь меня обнять? — Шастун попросил так невинно и по-щенячьи, что Арс не мог отказать. Да и в чём собственно отказывать? Попов обнял бы юношу и без его просьбы. — Ну, что тебе не холодно, это заметно, — Арсений усмехнулся, подцепляя ткань красных шорт, что еле прикрывали задницу. — Тебе вообще удобно по дому ходить в таком разврате? — тихонько рассмеялся мужчина, целуя Антона в шею, и тот слегка покраснел. Он забыл, что уже второй день таскает вещь сестры, так как все свои закинул в стирку после маминой ревизии его шкафа. — Это Оксанины, — смущенно промямлил парень, качая бедрами, и сам не понимая, чего хочет. Чтобы его крепче взяли за них или убрали руку вовсе. Арсений, решив, что Антон всё же против, переместил руку на талию юноши, слегка задирая майку. — У вас один гардероб на двоих? — Попов продолжал разряжать атмосферу шутками, чтобы Антон забыл про этот несчастный выпускной и побыл мыслями сейчас только здесь. Судя по реакции юноши, у него явно получалось. — Можно и так сказать, но в основном, только мои вещи подвергаются бессовестной краже, — улыбался Антон, чмокая мужчину в губы и довольно урча. — А я могу их снять? — улыбка Арсения слегка изменилась, и он потянул за одну из завязок шорт. Не слетели они лишь благодаря тому, как сидит Антон. — Арс, ты чего? — Антон испуганными глазами глянул на мужчину. Сердце заколотилось, и в голове как будто что-то замкнуло. Шастун поймал себя на мысли, что не против этого, но ситуация была довольно двоякая. Арсений первый раз предлагает что-то подобное, ведь до восемнадцати лет мужчина наотрез отказывался что-либо делать с юношей. И Антон даже не знает, как на это реагировать, конечно, он давно об этом думал и представлял, да так ярко, что одними фантазиями редко заканчивалось. Но сейчас всё по-настоящему, и реальность снова пугала парня. Шаст слегка отодвинулся от брюнета, приподнимаясь на колени, и шорты начали сползать. Они открыли лишь малую часть того, что закрывали, и юноша машинально хотел свести колени, но попытка была неудачной, так как ноги были согнуты по бокам сидения. — Я хочу сделать тебе приятно, чтобы ты забыл о своём дурацком волнении хотя бы на эту ночь, — не увидев никакого сопротивления со стороны Антона, а лишь его безумно покрасневшие щеки вместе с ушами, он широко ухмыльнулся, тягая парня за бедные завязки шорт. — Могу не продолжать, если не хочешь, — решил уточнить Арсений, но уже предполагал, что Антон хочет, ещё как хочет. — Я стесняюсь, — решил честно признать парень, отводя взгляд и думая, что над ним сейчас будут смеяться. — Чего именно? — Попов спокойно спросил, затягивая Антона в поцелуй и поглаживая его по бедрам: торопить он не собирался. — Себя, я боюсь сделать что-то не так, — Шастун кусал щёки, бегая потерянным взглядом по лицу Арсения, но тот внимательно рассматривал юношу, ласково улыбаясь и поправляя тому чёлку. Парень не любил, когда его видели таким нерешительным мальчиком Тошей, и старался казаться уверенным, веселым, но рядом с Арсом вся эта иллюзия куда-то невольно пропадала, и Антон мог себе позволить дать слабину, смущаться, плакать, открыто нервничать, да и любые другие эмоции. Он уже давно доверился Попову. — Тебе ничего не придется делать, просто расслабься и всё, — Арс мягко целовал нижнюю губу парня, слегка оттягивая её зубами. — Клянусь, тебе понравится. — Но в машине же неудобно, и нас могут заметить, — всё ещё мялся Антон, ёрзая на бедрах Попова и оборачиваясь на лобовое стекло. — Пошли на задние сидения, там стекла затонированные, нас никто не увидит, да и не думаю, что в полпервого ночи есть дохуя желающих позаглядывать в окна машин, — Арс положил руку на уже начинающий твердеть член и легонько сжал его, отчего юноша закатил глаза, с губ слетел бесконтрольный стон. Было так приятно чувствовать руки мужчины даже через ткань, и сразу захотелось ещё. Антон закусил губу, нервно дыша и впиваясь пальцами в плечи мужчины. Шастуну уже самому не терпелось, но какая-то больная часть мозга всё же боялась, метаясь по черепной коробке, вея кучу новых сомнений, что он всё испортит. Арсений терпеливо ждал, разглядывая раскрасневшегося юношу. — Хорошо, — Антон робко кивнул, глядя на задние сидения и завязывая шорты, чтобы те не упали, пока он корячится, и перелез назад. — Можешь раздеться, я не буду смотреть, — учтиво предложил Арсений и, услышав какое-то пищание и копошение, понял, что предложение было принято. Антон слишком шумно сопел, так что Арс мог расслышать это без труда на переднем сиденье, и уголки губ поползли вверх. Попов и не думал как-то совращать парня или пользоваться им, ссылаясь на его тревожность. Он уже давно замечал, что Антон трётся об него, как мартовский кот, но сам парень явно бы не сделал первый шаг. Это решил сделать Арсений, и он постарался, чтобы Антон как можно меньше волновался и стеснялся. Да, машина не самое лучшее место, но обоим казалось, что момент самый подходящий. — Повернись, — тихонько просит Шастун, пихая ногой спинку сидения Арсения. Тот развернулся, бессовестно начиная разглядывая парня и как-то забывая про то, что ему может стать некомфортно под таким пристальным взглядом. Попов ещё не разу не видел полностью раздетого парня вживую. Конечно, он дразнил, присылая всевозможные фотки, но сейчас он выглядел совсем по-другому – живым, уязвимым, поэтому Арс просто не мог отказать себе в минутной слабости. Он скользил взглядом по выпирающим ключицам и косточкам на плечах, по длинной шее, по бледной груди, что часто и нервно вздымалась, по напряженным рукам и искусанным губам юноши. Он казался таким хрупким и изящным, словно фарфоровая статуэтка, даже когда так нелепо сидел. Ноги были раздвинуты, одна подогнута, вторая просто свисала с сидения. Антон слегка сутулился, упираясь руками перед собой, пытался как-то прикрыться и с нетерпением смотрел на мужчину. — Что-то не так? — после долго молчания взволнованно спросил Шастун, и Арс отвлёкся от своего занятия, спеша успокоить. — Нет, всё хорошо, ты просто прелестно выглядишь, — искренне восхищался Попов, разворачиваясь полностью и стаскивая кеды, перелез назад к Антону. Младший неловко обнял его за плечи и закинул ногу на его бедро, стараясь прижаться и поцеловать. Мужчина осторожно положил руку на ягодицу Шаста, и так же осторожно притянул к себе, а второй придерживал за талию. Антон смотрел на брюнета влюбленными, слегка дурными глазами, и, полностью доверяя ему, ждал, что будет дальше. — Ты как? Точно готов? — уточнил Арс, убирая руку с бедра и проводя большим пальцем по щеке юноши. Он мягко целовал пухлые, мокрые губы Антона, а позже заглянул в зелёные глаза, дожидаясь ответа. Шастун растянулся в улыбке, прикрывая глаза и кивая. Он точно решился, он доверял Арсению, доверял своим чувствам и точно знал, чего сейчас хочет. Конечно, было волнительно, но волнение из «а может не надо? » с каждой секундой перетекало во что-то приятное и тянущее, превращаясь в нетерпение. — Хорошо, как скажешь, — Попов хищно улыбнулся, впиваясь в губы парня и снова возвращая руку на ягодицы, несильно сжимая их. Антон шумно выдохнул, даже самые простые манипуляции были для юноши чем-то новым, чем-то сверхнеобычным и приятным. Шаст старался отдаваться ощущениям, понемногу расслабляясь в руках мужчины. Арсений, в свою очередь, не торопился. Он старался дать парню привыкнуть, и сам изучал каждый его изгиб. Собирал пальцами позвонки, поднимаясь выше, зарывался в русые волосы, проводил ладонями по худому животу парня, и тот тихонько вздрагивал, но не отстранялся. Он пытался проследить за движениями Попова и наблюдал, как мужчина заворожённо разглядывает его. В тёмной машине, конечно, что-то разглядывать так себе идея, но обоим хватало фонарей и света из окон. — Ты как будто восьмое чудо света увидел, я не такой интересный, — улыбнулся Антон, снова возвращая внимание Арсения на себя и заставляя поднять глаза выше. — Ты лучше, чем восьмое чудо, ты моё чудо, единственное и неповторимое, — честно признался Арсений, вгоняя парня в краску, и осторожно начал целовать ключицы. Антон откинул голову, открывая больше места для поцелуев, и тихонько закусил губу, когда почувствовал теплый, мокрый язык Попова. Юноша прогнулся в спине, чтобы Арс мог спуститься ниже, и почувствовал руку мужчины под лопатками, что так предусмотрительно её подставил. Арсений подобрался к набухшим соскам парня, начиная осторожно облизывать их. Сначала прикоснулся самым кончиком языка, проводя вокруг, чем вызвал тихий скулёж, а после вобрал один сосок в рот и начал посасывать его. Антон подавился воздухом, но позже сдавленно застонал, цепляясь за волосы мужчины, чтобы тот не отстранялся. Парню было безумно приятно от банальных прелюдий и вдвойне приятней оттого, что это делал Арсений. Его взгляд заметно помутнел, и внизу живота появилась приятная тягучая истома, кажется, он хотел растянуть этот момент как можно дольше, хотел погрузиться в каждое ощущение. Тело Антона так приятно покрывалось мурашками от прикосновений, и горячий, липкий воздух заливался в нос, горло и, кажется, плавил изнутри. Шастун слышал, как отдаётся бешеный стук сердца в ушах, и хотелось быстрее, здесь и сейчас. Попов довольно улыбался, глядя, как краснеет и елозит перед ним Антон. Мужчина принимается за другой сосок, несильно сжимая и оттягивая первый пальцами. Шастун снова тихо скулит, отклоняясь всё дальше и пытаясь найти опору получше, чем рука Арсения, и не замечает, как уже лежит на сидении, обвивая ногами талию нависшего над ним Попова. Арсений мягко затягивает его в поцелуй, облизывает и прикусывает губы, ведёт рукой по плечу, спускается ниже и наконец доходит до розового влажного изнывающего члена, что уже давно бьется о живот юноши. Как только пальцы Попова легонько касаются основания, поводят по всей длине подушечками пальцев, Антон открывает рот в немом стоне, задыхаясь от безумно приятного чувства. — Думаю, можешь быть немного громче, ничего страшного не случится, — целуя парня за ушком, шепчет Арсений, успокаивая его и выдыхая горячий воздух куда-то шею. — А я не выгляжу глупо? — уточнил Антон, снова ероша волосы мужчины, кажется, его успокаивало перебирать их меж пальцев. — Нет, солнышко, ты выглядишь прекрасно, — Попов ласково улыбается, немного отстраняясь от парня, и поглаживает по щеке. Шастун смущённо отводит глаза, но видно, как уголки губ ползут вверх, и он ластится к руке. Возможно, машина и не была лучшим местом для первого раза, но Антона всё более чем устраивало. Он расслабился в руках Арсения и ощущал защищённость, на него никто не давит, что тоже успокаивало. Шастун чувствовал себя на своём месте, как будто так и должно было случиться. Именно так, спонтанно и нелепо, но не менее приятно. Арсений чмокает Антона в губы и снова принимает сидячее положение, пока младший, не понимая ситуации, остаётся лежать, глупо вертя головой. Арс облокачивается спиной об дверь машины и раздвигает ноги, так что одна опускается на пол, а вторую он сгибает и откидывает на спинку. — Можешь сюда сесть, пожалуйста, — любезно просит Попов, постукивая рукой между ног, и Антон тут же устраивается на этом месте, пытаясь принять удобное положение. Он немного ёрзает, приподнимает бедра, так как голая кожа ягодиц и кожаные сидения создают нелучшее трение, сползти получается с трудом. Шаст пытается положить голову на плечо брюнета и понимает, что не знает, куда деть руки, он хотел положить на живот, но выглядел как покойник, с чего оба парня тихонько захихикали. — Просто положи их, можешь на свои ноги или на мои, — шепчет Арсений, кусая юношу за холку, и тот довольно улыбается, послушно укладывая их на ноги мужчины. Сердце снова начало ускорять ритм, и Шаст невольно сжимает ноги Попова. — Котёнок, ты в порядке? — как-то обеспокоенно спрашивает Арсений, обнимая парня, и младший утыкается носом в его шею, нервно дыша. Внутри мешались чувства влечения, нетерпения и легкого волнения. — Да, — тихонько выдыхает Антон, накрывая руки мужчины своими, и тянется за поцелуем, стараясь успокоить себя. — Всё хорошо, мы можем перестать, только скажи, ты не обязан, — Арс сразу начал заверять Антона, что все в порядке. Кажется, Попов волновался за парня больше, чем сам Шастун, он не хотел делать что-то не по его воле и максимально прислушивался к юноше. — Просто поцелуй меня, — попросил Шастун, поднимая глаза на мужчину, и тот без возражений осторожно накрыл губы Антона своими, продолжая обнимать, и закинул свои ноги обратно на сидения, поглаживая ими ноги юноши. Арсений отстранился от парня несколько раз и лишь на небольшую передышку, Шастун крайне требовательно притянул мужчину к себе за волосы в попытке хоть немного успокоить колотящееся сердце. — Всё будет хорошо, я не сделаю тебе больно, если что-то пойдет не так, я сразу остановлюсь, — успокоил Попов младшего, чмокнув в губы. Отговаривать он его больше не собирался, видя, как настаивает Шаст, но не мог не проявить заботу. Арс нежно целует Антона в висок, опускает ноги и оставляет одну руку, чтобы приобнимать и успокаивать парня, вторую же ведёт вниз, поглаживая сильно выпирающие тазовые косточки, и проводит ей по всё ещё сомкнутым ногам. — Тош, раздвинь ножки, — шепотом просит Арсений, его голос становится таким низким и бархатистым, что уже от этой фразы внизу всё сжимается и приятно тянет. Один голос Попова заставлял парня течь ещё сильнее. Антон медленно разводит ноги и точно так же скидывает одну на пол, а другой облокачивается о спинку. — Хороший мальчик, — Арс ухмыляется, видя, как Антону нравится, когда ему подкидывают какие-то пошлые фразы или похвалы на ушко. Мужчина смыкает пальцы на набухшем члене Антона, и юноша шумно выдыхает, всё ещё боясь подать голос. Арсений, зная, что это ненадолго, начинает медленно проводить по всей длине, собирая естественную смазку, которой было немало, и распределяя её. — Мне нравится, как сильно ты течёшь, — улыбается Арсений и выбивает первый более или менее громкий стон из парня. Он такой звонкий и ломанный, что Антон прикусывает губу, стыдясь, что это совсем по-детски, по-девичьи даже. — Не молчи, я хочу слышать тебя, — Попов кусает Антона за ушко и, останавливая руку, проводит большим пальцем по головке, надавливая на неё. Шастун всхлипывает, тихонько скулит. Он настолько растворяется в ощущениях, ему настолько приятно ощущать себя в руках Арсения и при этом чувствовать, что всё под контролем, что как только рука снова начинает двигаться, Антон непроизвольно стонет и выгибается в спине, забивая на стеснение. У него получается так сладко и протяжно, что Арс закатывает глаза от удовольствия. — Красивый голос, умничка, — Попов усмехается, на что Антон хочет смутиться, но снова громко стонет, когда Арс резко набирает темп, а после сжимает член, размеренно и неспешно двигая рукой, задевает уздечку, пока юноша елозит между ног старшего, закатывая глаза. Антон пытается вскидывать бедра и толкаться в руку сам, но получается не слишком хорошо, ему хочется быстрее, хочется утонуть в этих чувствах, запахах, звуках. Тело заходится в приятной судороге, и с губ слетает звонкий стон, Антон скулит и кусает Арса за шею, утыкается в неё носом и не знает, куда себя деть. Было слишком приятно, внутри всё закипало, и Шастун попытался глубоко вдохнуть, перевести дыхание, но из груди вырвался новый громкий тягучий стон, когда Попов начал ускорять темп, кусая Антона за плечи. Юноша откидывает голову, сильнее выгибаясь, так что Арсу становится трудно тянуться до члена – приходится грубо прижать Антона ближе. — А-арс, пожалуйста... — лепечет Шастун, тяжело дыша и подвывая. Попову бы очень хотелось помучить его, заставить взмолиться, пока мужчина будет сжимать член у основания, не давая кончить, или смутить его одними фразами, но, пожалуй, сегодня с Антона хватит. Арсений начинает ускорять движение, осторожно сжимая член и придерживая парня, чтобы тот просто не упал с сидений, пока мечется между ног Попова и закидывает на них свои, раздвигая сильнее, отчего мужчина поражённо выгибает бровь. — Арс, Арс! Боже! — Антон выстанывает имя брюнета, облизывая пересохшие губы и сладко хрипя. Парень чувствовал, что уже на грани, и вцепился короткими ногтями в бёдра Попова, пытался выравнивать дыхание, но захлёбывался в собственных стонах, отчего у Арса сносило крышу. Такой вид измученного, раскрасневшегося Антона, такого красивого и развязного... Арс просто нагло любовался таким зрелищем, не зная, когда так повезёт ещё раз. Ещё несколько толчков, несколько быстрых рваных движений, и Шастун излился в руку мужчины, протяжно застонав, хватая ртом воздух. У Антона аж звездочки перед глазами пошли и в ушах встал звон на пару секунд, он лужицей растёкся по Арсению, прикрыв глаза и не в силах сделать ни одного лишнего движения. Юноша почувствовал, как Арс потянулся к заднему карману в сидении и достал салфетки, открыл пачку и бережно ими всё убрал. После Попов кинул на пол с мыслью, что выкинет, как приедет домой. Антона притянули к себе, крепко обнимая и осторожно опуская его ноги со своих. Парень, всё ещё не давая отчета своим действиям, пытаясь отойти от состояния эйфории, лениво улыбается, притягивая Арса к себе за подбородок и впиваясь в его губы. У Шаста внутри не было ни чувства стыда, ни неловкости, всё было так хорошо, что юноша даже не мог допустить мысли, чтобы жалеть об этом. — Я тебя люблю, — тихонько мурлычет Антон, растягиваясь в новой улыбке и кусая Арсения за подбородок. Мужчина улыбается в ответ, пытаясь рассмотреть в глазах чувства Шаста, и младший, замечая это, тихонько хихикает. — Всё отлично, не переживай, — Антон ведёт пальцами по щеке Арсения, мягко чмокая в губы и наслаждаясь моментом. Попов шумно выдыхает, кивая и убеждаясь, что парню всё понравилось, и волноваться не о чем. — Я тоже тебя люблю, — Арс кусает Антона за губы, оттягивая их и зализывает укусы. Он замечает, что Шастун хмурится, не решаясь, что-то сказать. — А я думал... — Антон замялся, неловко, немного по-дебильному улыбаясь и пряча лицо в руках, — а ты ничего не хотел сделать с... — юноша не знал, как подобрать слова, пока Арс, в свою очередь, понял, к чему тот клонит, и пытался сдержать смешок. — С твоей задницей? — спрашивает Попов, специально понижая голос, чтобы смутить парня, но тот тихонько засмеялся, кивая и утыкаясь в шею мужчины. — Нет, я ничего не собирался с ней делать, надо же тебе дать привыкнуть, — ласково улыбнулся Арсений, целуя Шастуна в макушку, и тот облегчённо выдохнул. — А я должен... — снова не зная, как сформулировать мысли, Антон лишь потянулся к члену Арса, осторожно укладывая на него руку и неловко поглаживая через ткань. Орган уже давно встал, и было видно даже через джинсы, о которые неприятно терся, что он внушительных размеров. Арс жадно облизнулся, когда почувствовал прикосновение, но увидев в глазах Антона какой-то отчаянный страх и замешательство, понял, что сегодня ему точно не светит. — Всё хорошо, котёнок, ничего ты не должен, — Арс ерошит пшеничные волосы и ногой подцепляет боксеры парня. — Оденешься? — предлагает Попов, и младший согласно кивает. Он натягивает трусы, неловко изворачиваясь из-за маленького пространства, чем Арсений лишь любуется. Больше ничего надевать он не стал, снова падая в объятья. Парень пытался открыть окно из-за духоты, но это мало что поменяло, на улице стояла такая же жара, отчего уже становилось трудно дышать. Антон тихонько сопел на груди брюнета, собирая складки футболки пальцами и кусая старшего за плечи и шею, отчего Арс хихикал, отпихивая юношу от себя и кусая в ответ. Долго лежать не получилось, так как у Арса затекла спина, и тогда он сел на сидение, как и положено, откидываясь на мягкую спинку и блаженно мыча. Наконец-то ничего не врезалось в ребра и поясницу. Шаст же, недолго думая, устроил голову на коленях брюнета, лёг на спину и согнул ноги. Попову снова выпала возможность поглазеть на парня, и он снова не смог оторвать взгляд. Он рассматривал выпирающие, прикрытые теперь тканью тазовые косточки, которых недавно касался. Они казались такими острыми, что хотелось дотронуться снова и проверить. Не давая себе отчета, Арсений потянулся рукой и осторожно скользнул пальцами по тому самому месту. Косточки оказались гладкими и гармоничными с остальным телом, и Попов поднялся немного выше теперь к слегка впалому животу, видимо, из-за того, что парень вытянулся. Брюнет прошёлся пальцами по ребрам, щекоча их, и Антон тихонько захихикал и перехватил руки мужчины. Он притянул их к себе, мягко целуя запястья и костяшки. Арсений таял в улыбке, глядя на такого ласкового юношу, и лишь расслабил руки. — Кот, можно я спрошу? — хитро улыбался Арс, и, заметив это, Антон глянул на него с подозрительным прищуром. — Рискни, — смеялся парень, кусая мужчину за большой палец и позже запуская его рот, начиная тихонько облизывать. Выглядело пиздец по-блядушному, а тем более с таким невинным взглядом Антона, у Арса помутнел рассудок, так что он даже забыл на мгновение, что хотел спросить. — Откуда такая растяжка? — поинтересовался Арсений, наблюдая за тем, как Антон снова смущается, но старается не подавать виду. — Специально для тебя тренировался, понравилось? — довольно улыбался парень, замечая, как брови Попова подлетели. — Ну, как такое может не понравиться, — ухмыльнулся Арс, проводя по влажному от слюны подбородку юноши. Как всё-таки и где Антон получил такой прекрасный навык, он не стал распространяться, и Арс решил не приставать. Время уже близилось к двум часам ночи, оба парня сидели в обнимку, прикрыв глаза, обмениваясь ленивыми поцелуями, не в силах даже разговаривать. Они прислушивались к сверчкам, что стрекотали под каждым кустом, и как-то утонули в этом звуке, потеряв счёт времени. Было идеальное чувство умиротворения, пока на переднем сидении надрывно не завибрировал телефон. Антон дернулся от резкого звука, пытаясь быстрее найти мобильный, но отвечать не спешил. На экране высветился контакт «мамуля», и Шастун уже представлял, каких пиздов получит от мамули. Одними губами парня произнес «мне пизда» и ответил. — Алло, мам, что случилось? — стараясь не выдавать страха перед ужасной маминой карой, говорил Шастун, и голос даже не дрожал. — Антон! Два часа ночи, а тебя нет дома! Где тебя носит!? — в ярости кричала женщина, и кажется, если прислушаться, возгласы можно было услышать и без телефона, через окно на кухне. — Мам, всё в порядке, я отошёл в круглосуточную пятерочку, за сига... — Антон округлил глаза, начиная кашлять, чтобы замаскировать последнее недосказанное слово, от чего Арс заржал над ним, закрывая рот рукой. Боже, лучшая отговорка в мире. — За минералкой, очень вот хотелось, и я решил сходить, уже подхожу к дому, не злись, ложись обратно в постель, — успокаивал женщину Антон, прикрывая глаза рукой и пытаясь быстрей отделаться от разговора. — Боже, у него завтра выпускной, а он за минералкой расхаживает, ещё и мне сиди, волнуйся, кошмар, Антон, быстро домой! — грозно скомандовала женщина и положила трубку. — Пиздец, — тихонько смеялся Антон, растирая лицо руками и утыкаясь в плечо Арсения. — Расчленят? Повесят? Сожгут? — накидывал варианты наказания парня Попов, и младший грустно замычал. — Да, всё и сразу, — Шастун кажется и не собирался уходить. — Так хорошо с тобой, — тихонько выдохнул Антон в шею мужчины и крепко обнял за плечи. — Спокойно, тепло, уютно, а там этот социум, угнетает это всё, — парень ластился к рукам Арса, и его начали успокаивающе гладить по голове. — Тош, ну, завтра снова увидимся, с самого утра считай вместе, сразу после выпускного заберу тебя к себе и не пущу в этот злой социум, — улыбался Арсений, затягивая в поцелуй младшего, который грустно хмурился. — Заедешь за нами с утра? — делая страдальческое лицо, спросил Антон, и мужчина тут же закивал. — Заеду, заеду, давай домой, — хихикнул Арсений, хлопнув парня по пятой точке, прибавляя скорости. Антон нехотя натянул остальные вещи, дуя губы, и с хмурым лицом вывалился из машины, чуть ли не падая на землю. — Тош, осторожней, — рассмеялся Попов, ухватив юношу под локоть, и тот неловко улыбнулся, вставая на ноги. Арсений вышел за Шастом, пересаживаясь на переднее сидение, за руль, и хотел тронуться, как ему постучали в окно. Мужчина дернулся, но увидев довольную лыбу Антона, закатил глаза опуская стекло. — Чего тебе? — Арс пытался бросить эту фразу безразлично, но совсем не замечал, как светится от счастья, глядя на парня. Шастун хитро улыбнулся, залезая на половину в окно. — С меня причитается, — смущённо шепнул юноша, чмокая того в щеку на прощание и быстро убегая в подъезд. Попов расплылся в улыбке, провожая юношу взглядом, и сам поехал домой. — Ну и где твоя минералка? — скрестив руки на груди, мама вопросительно смотрела на Антона. Взгляд был такой гневный и прожигающий, что казалось, женщина сейчас начнёт бить Шастуна всем, что попадётся под руку. Она тяжело дышала, испепеляя парня взглядом. — Выпил, маленькую бутылочку купил, выпил и выкинул по дороге, и вообще, у меня завтра выпускной, я спать, — увильнул от ответа Антон, быстро сбрасывая шлепки и направляясь в комнату, совсем потеряв страх, видимо, что мать от этого может разозлиться ещё больше. — Знаю я эти ваши минералки, к Ирке небось бегал, всё никак намиловаться не можете, — раздражённо бубнила женщина вслед юноше, и тот еле сдержал истеричный смешок, — а мать совсем не жалко, сижу волнуюсь, а у них там любовь! — Майя поправила ночнушку, показала Антону кулак и удалилась обратно в спальню. Шаст тихонько захихикал и, еле дыша, зашёл в комнату, где сладко спали Оксана с Димой. Он пробрался к кровати, заваливаясь на неё, даже не укрываясь одеялом, было как-то слишком жарко. — Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу, — послышался сонный смех Оксаны, и Шаст вздрогнул, но, когда понял, к чему она это сказала, заржал в подушку. — Штирлиц, ты чё не спишь? — Да поспишь блять с вами, твоя мать так орала, я думала война началась, — пробубнила девушка, зарываясь в подушки, устроилась как можно удобней и снова засопела. Антон тоже довольно быстро отрубился, заснул он с довольной лыбой, уже намного меньше волнуясь за завтрашний день.