Цвет твоего отчаяния.

Гермиона неспешно, почти что осторожно шагала босыми ногами по влажной траве, ощущая кожей всю свежесть после продолжительного дождя, так внезапно начавшегося после знойной жары. Это было привычно — наслаждаться такими обыденными вещами, вдыхая свежий воздух и ощущая аромат сочной зелени. Девушка прикрыла глаза, позволяя себе войти в гармонию с природой. Ощущая каждое легкое дуновение. Каждый шелест раскачивающегося на дереве листочка. Каждый звук непрекращающегося пения птиц, будто она и правда может раствориться в этом мире, слиться с ним воедино. Полы белоснежного платья развивались, оголяя худые ноги. Грейнджер шла вперед, и с каждым ее шагом ветер усиливался, приподнимая пряди густых волос. Неожиданно небо заволокло грозными, серыми тучами, как по щелчку пальцев, оттесняя яркие цвета природы, и на нее обрушился шквал холодного дождя. Разве так бывает…? Полные капли настойчиво падали, ударяясь о кожу с легким стуком. Блеснула яркая молния. — Гермиона, — чей-то беспокойный голос тонул в какофонии звуков разбушевавшейся стихии. Та рассеянно оглянулась. Ее била крупная дрожь, и мокрая ткань неприятно липла к телу. Мокрые волосы лезли в лицо, загораживая обзор, и от такого бессилия хотелось кричать. Громко. Так неистово громко, срывая голос до кашля. До острой, режущей боли, но с губ не слетело ни звука. — Гермиона! — повторил голос, и, наконец, сквозь почти что непроглядную пелену воды она смогла различить величественный силуэт своей бабушки. В отличие от внучки, вода будто не касалась ее. Седые волосы были заколоты все той же старой заколкой в виде бабочки, а лицо выражало острое беспокойство, как бывало в те моменты, когда она собиралась сообщить что-то неприятное. Протянула руки, призывая к себе и снова заговорила, пытаясь перекричать шум дождя. Гриффиндорка с трудом подошла ближе. Ноги скользили по влажной траве, в горле застрял ком, а в голове билась только одна мысль: не исчезай, не оставляй меня. — Времени почти нет, моя девочка. Я должна предупредить тебя об опасности. Бойся тьмы, Гермиона, и беги, не оглядываясь. Только так ты сможешь… Резко замолчала и опустила руки, будто признавая собственное поражение. Блеснула очередная вспышка молнии, и силуэт бабушки начал отдаляться. — Нет, нет, нет, — отчаянно замотала головой девушка. Ринулась вперед и, потеряв равновесие, рухнула в траву. Запах сырой земли ударил в нос, в глазах затуманились слезы. С губ сорвался отчаянный крик. Вспышка. Грейнджер распахнула глаза. Мягкий свет лился на письменный стол, где в хаотичном беспорядке лежали исписанные вдоль и поперек конспекты и несколько открытых учебников. Полночи Гермиона не спала, а сразу после завтрака отправилась в библиотеку для подготовки к завтрашнему тесту по зельям. Но усталость дала о себе знать, и девушка все же уснула прямо за работой. Оглянувшись по сторонам, она обнаружила, что вокруг почти никого не было. Мало кто из студентов обременял себя занятиями в воскресное утро. Глубоко выдохнула, чувствуя накатывающую горечь после столь реалистичного сна. Это предупреждение или просто бессмысленный кошмар, связанный с тоской по близкому человеку? Опасность позади, Волан-де-Морт пал, и магический мир, наконец, обрел долгожданную свободу. Девушка глубоко выдохнула, постепенно приходя в себя. Она уже хотела вернуться к своему первоначальному занятию и даже успела открыть другой учебник, но неожиданно чья-то тень легла на строчки в книге. Первая мысль: чуть ли не бежать. Это мог быть Генри, который все еще продолжал искать с ней встречи, особенно вчера вечером после ужина. Резко подняла голову, готовясь пресечь очередную попытку объясниться, и тут же расслабилась, махнув рукой. Откинулась на спинку стула под испытующим взглядом Джинни. По лицу подруги скользнула тень озабоченности, но она тут же подавила ее, наградив улыбкой. В конце концов, жизнь со старшими братьями закаляет не только характер, но и умение мастерски управлять собственными эмоциями. Рыжие локоны задорно подпрыгнули, когда она села рядом. На губах блестел тонкий слой красной помады. Слишком уж нарядно для обычной прогулки. — Привет, Герми. Ты готова? — К чему? — Как это к чему? Сегодня запланирован поход в Хогсмид, но, — прищурилась, силясь придать голосу как можно больше строгости. — Судя по выражению твоего лица, ты напрочь об этом забыла. И правда. Все события смешались воедино, оттесняя посторонние мысли. Грейнджер равнодушно пожала плечами. Она ходила в Хогсмид ради беззаботных минут со своими друзьями. Как же хорошо пройтись по излюбленной улице, украшенной миниатюрными, ухоженными домиками! Как же хорошо выпить кружечку сливочного пива в Трёх Метлах! — Жду тебя через пять минут, — не терпящим возражения голосом сказала Уизли и, задорно подмигнув, встала и зашагала к выходу из библиотеки. Ее огненные волосы переливались в тусклом свете лампы, и Грейнджер заметила, что не одна она провожала девушку взглядом. Теодор Нотт сидел в самом углу и лениво покручивал перо между тонкими пальцами, сосредоточенно хмурясь и не сводя глаз. Жадный, почти что маниакальный интерес покрывал его черты, а на губах играла улыбка, похожая на оскал искушенного дьявола. Гриффиндорка раздраженно захлопнула книгу, тем самым привлекая к себе лишнее внимание. Внимание в виде неодобрительных взглядов и жестов с призыванием сохранить тишину. Ее это не волновало и, наспех бросив все свои вещи и в без того тяжелую сумку, тоже поспешила к выходу. Слизеринец уже вернулся к своим конспектам, но девушка мысленно обещала себе приглядывать за ним. Нездоровый интерес к Джинни начинал беспокоить, особенно после стычки на той крайне неудачной вечеринке. Резко остановилась и, прижав к груди сумку, опасливо осмотрелась по сторонам, вдруг прямо сейчас Генри за ней следил. Облегченный вздох сорвался с губ, и она ускорила шаг, чтобы оставить книги в своей комнате и спуститься к друзьям. Когда она вышла во двор, возбужденные и радостные студенты оживленно переговаривались, с наслаждением предвкушая предстоящий поход в Хогсмид. Заметив своих друзей среди огромной толпы, Грейнджер помахала им и прибавила шагу. Самое время расслабиться.

***

Потрескивающий в камине огонь навевал стойкое ощущение уюта и тепла, напоминая о плавном переходе к суровой, морозной зиме. Гермиона сделала щедрый глоток сливочного пива. Мягкий вкус карамели взорвался на языке, даруя ни с чем несравнимое блаженство от этого напитка. Гарри и Рон продолжали свой ожесточенный спор по поводу первого, предстоящего матча по квиддичу, а Джинни с интересом смотрела в окно, подперев голову руками. Кажется, ее мысли блуждали где-то за пределами этого места. Бар был полон. Со всех сторон доносились неутихающие разговоры, веселый смех, звон бокалов и стук каблуков мадам Розмерты, которая шустро разносила заказанные напитки. Она подошла к их столику и поставила перед Джинни бокал, как всегда одарив очаровательной улыбкой. — Спасибо. Грейнджер уже хотела завлечь подругу в непринужденный разговор, но… Напряглась. Она почувствовала его еще до того момента, как их глаза встретились, сцепились на несколько мгновений в безмолвной, ожесточенной борьбе, посылая импульсы по всему телу. Рука с чашкой дрогнула, и несколько капель расплескалось на стол, однако даже такой момент не стал причиной разрыва зрительного контакта. Огонь сталкивается со льдом. Ненависть сталкивается с презрением. Малфой криво ухмыльнулся и в сопровождении своей верной свиты сел за столик. Пэнси тут же прильнула к нему, невесомо поглаживая его руку и пряча довольную улыбку. Разговоры слизеринцев тонули в общем гуле, и девушка не могла расслышать того, о чем они так оживленно переговаривались. Уизли тоже их заметила и недовольно поджала губы, отставив так и не тронутую чашку со сливочным пивом. Она хорошо помнила, как они испортили такой потрясающий вечер, особенно этот Нотт. Он стал мелькать в поле ее зрения все чаще и чаще, невольно привлекая к себе внимание и провоцируя легкое раздражение, неприятно зудящее под кожей. Гермиона нервно заерзала на стуле, чувствуя непреодолимое желание как можно скорее уйти из бара. Малфой больше не смотрел, однако его присутствие распаляло, напоминало о неприятных стычках и о той ужасной ночи на краю утеса, где грань между эмоциями стерлась, не оставляя ни единого шанса на спасение. Она не готова к борьбе. Даже безмолвной. Именно сегодня хотелось просто расслабиться и провести хотя бы один спокойный день в компании близких друзей. Гарри и Рон продолжали разговаривать, даже не заметив вошедших слизеринцев, но они тут же прервались, стоило девушке подняться из-за стола. Три пары глаз уставились на нее в немом вопросе. — Я просто хочу подышать свежим воздухом, — поспешно оправдалась та, натягивая куртку. Гермиону била легкая дрожь, но улыбка получилась вполне убедительной. Такой убедительной, что парни вернулись к своей беседе, а Джинни щедро отпила из своего бокала, потеряв всякий интерес к столу Малфоя и его свиты. Морозный воздух обжег щеки, и гриффиндорка глубоко выдохнула. Волны смятения омыли тело. Напряжение не отпускало, обременяло, тугими узлами сдавливая сердце. Неужели теперь она всегда так будет реагировать на Малфоя? Неужели она теперь всегда будет так реагировать на его злобные усмешки? В их взаимоотношениях и его поведении ничего не изменилось. Только теперь ей было тяжелее терпеть эти молчаливые стычки, которые напоминали о произошедшем между ними. О том, как она потеряла контроль, поддаваясь порыву скопившейся слабости, а он стал невольным свидетелем такого срыва. Гермиона Грейнджер привыкла держать свои эмоции под контролем, но сейчас стены рухнули, обнажая самое скрытое, сокровенное. Неожиданно дверь бара скрипнула, прервав поток беспокойных мыслей, и девушка с ужасом, с нарастающей паникой подумала о том, что это мог быть он. Очередная изощренная попытка подавить, вывести на эмоции и вдоволь насладиться этим, как голодный хищник, загнавший свою испуганную жертву в ловушку, но… Малфой не стал бы уделять ей столько внимания, даже ради собственной выгоды. Он бы не стал рисковать и становиться главной темой обсуждения ярых сплетников Хогвартса. Заботясь преимущественно о собственной, превосходной репутации, не смог бы позволить себе запятнать ее личным общением с грязнокровкой. Она хорошо знала об этом. Дай только повод, и и особо изощренные зеваки перевернут, исказят действительность ради бредовых сенсаций. Продолжение дел Риты Скитер, не иначе. Теплый взгляд Генри ударил прямо в лицо, и она поспешно отошла в сторону, силясь сохранить между ними ощутимую дистанцию. Что может быть хуже? Выслушивать оскорбления Малфоя или очередные извинения Бауэрса? — Гермиона, — его решительный голос немного надломил ее браваду, и та заставила себя вернуться в исходное положение. — Дай мне возможность все объяснить. Пожалуйста. Ты же не можешь избегать меня вечно. Их взгляды решительно столкнулись, и Грейнджер гордо выпрямила спину, засунув холодные руки в карманы своей куртки. Он прав. Это не может длиться вечно, и лучше прямо сейчас расставить все по своим местам и больше не пересекаться с этим человеком. — Я не знаю, что ты можешь сказать, чтобы хоть как-то объяснить мне свое…поведение. — Я все же постараюсь. Выслушай меня, пожалуйста. Когда я вышел в холл и увидел тебя в коридоре, я хотел просто пообщаться с тобой наедине. Но потом мне показалось, что мной будто управляли. Я не могу контролировать ситуацию и свои действия, будто я смотрел на все это со стороны. В здравом уме я бы ни за что не причинил тебе вреда, потому что ты…правда мне нравишься. Резкий выдох. Его голос въелся в сознание, в самую душу. Ты мне правда нравишься. Нравишься… Признание застучало в голове отбойным молотком. Мощная энергия пробралась сквозь тело, лишая дыхания, пока лихорадочная краснота захватила в плен нежные щеки. Гермиона никогда не была избалована мужским вниманием, и, по правде говоря, не особо нуждалась в этом. Учеба. Друзья. Сражения и все те испытания, выпавшие на ее долю, оттесняли посторонние мысли. Моргнула, пытаясь избавиться от навязчивых дум. Генри ждал. Терпеливо, ненавязчиво. Глаза обожгли горьким сожалением, и он осторожно протянул ей руку в знак примирения. — Только дай мне шанс, хоть маленькую надежду все исправить и доказать тебе, что я говорю совершенно серьезно. — Но как я могу тебе… Запнулась. Наступила недолгая тишина, нарушаемая порывами осеннего ветра и приглушенными голосами из бара. — Ты даже не представляешь, насколько ты удивительная девушка. Умная, смелая и красивая. Он преодолел расстояние между ними в два шага, буквально ослепляя своим присутствием и поглощая все внимание. В нос тут же ударил запах дорогого одеколона и душистого мыла. Рука опустилась, однако вместо этого парень невесомо коснулся ее щеки, запечатлев невесомый поцелуй. Мысли спутались в голове, оседая на коре головного мозга. Ответ вертелся на языке, но она не могла вымолвить ни слова. Отступить, уйти, твердо отказать. Заметив ее растерянность, Генри все же отступил, и в это самое мгновение дверь бара снова открылась. Эмоции сдавили горло. Жуткое чувство скользило вверх и душило невидимой перчаткой. Ледяной взгляд Малфоя вспыхнул с новой силой, оттесняя своей свинцовой тяжестью. Он быстро прошелся по ним глазами и, задев Бауэрса плечом, решительно двинулся вперед, так ничего и не сказав. Следом за ним показалась и верная свита. Они тыкали в них пальцами, откровенно потешаясь. — Вы бы еще здесь порно шоу устроили! — заливисто рассмеялась Пэнси. — Я бы снял вас на камеру и назвал бы это самым скучным порно, — подхватил Нотт. — Заткнитесь, — пробурчал Генри, сжимая руки в кулаки и готовясь развязать серьезный конфликт. Но Гермиона уже не слышала их дальнейший обмен любезностями. Всем ее вниманием завладел Малфой. Малфой, который, вероятно, тоже все видел.