Цвет твоего отчаяния.

Чертов ублюдок. Херова грязнокровка. Он упорно шел впереди своих друзей, пока те продолжали смеяться и активно обсуждать произошедшее между Бауэром и Грейнджер. А Драко ведь предупреждал его, ясно давая понять не приближаться к ней. Но тот не послушал и все равно пытался добиться расположения этой наивной дуры. А как та в свою очередь могла простить и позволить ему прикоснуться к себе? Мысли блуждали, толпились в голове, проецируя ту сцену. В окно бара было видно, как его губы коснулись щеки грязнокровки. Как она застыла от столь невинного жеста и покраснела, как неумелая девственница, еще не познавшая все прелести активной сексуальной жизни. Ярость, подобная горячей лаве, растекалась в груди, занавешивая глаза красной вуалью. Потребность царапала поверхность уязвленного рассудка, требуя возмездия. Требуя смерти этого ублюдка. Дрожь одолела сомкнутые челюсти, и вспышка кипящего гнева пронзила все тело, как молниеносная стрела, резко заставляя остановиться. Какого хрена? Какое ему вообще дело до грязнокровки и ее утех? Стиснул зубы, понимая абсурдность своих эмоций. Он поступил правильно, не смотря на то, кем была Грейнджер. И если сейчас она собственноручно попала в лапы хищного зверя, забывая о произошедшем, то так тому и быть. Он не будет останавливать это недоразумение. — Драко? — голос Пэнси вырвал его их тягостных раздумий. Он поравнялась с ним, тяжело дыша. Преследующие глаза сосредоточились на его лице, глядя с неподдельным беспокойством. Она всегда становилась слишком навязчивой, и это крайне раздражало. — С тобой все хорошо? Ты так быстро ушел. — У меня нет желания слушать ваши бредни. Он злобно усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. Паркинсон вздрогнула, то ли от легкого страха, то ли от резкой смены настроения. Жесткость, которая исходила от Малфоя, впилась в кожу острыми иголками. — Если хочешь… — Нет, Пэнс, не хочу. Увидимся вечером. И не дождавшись ответа, он снова ускорился, оставляя отвергнутую слизеринку одну. Как он и обещал, они встретились за ужином. К Малфою вернулось привычное расположение духа, сопровождаемое ленивым взглядом и немногословностью. Он с наслаждением вонзил зубы в сочное яблоко, продолжая листать местную газету, выпускаемую в Хогвартсе, пока его друзья продолжали что-то обсуждать между собой. Повсюду раздавался звон столовых приборов и непрекращающийся гул возбужденных студентов, обсуждающих начало недели. Грейнджер на ужин не появилась. По привычке он бросил взгляд на гриффиндорский стол, но из ее свиты был только Поттер, Уизли и несчастный Долгопупс, обреченно перебирающий вилкой кусочки своего салата. — А где Тео? — вдруг громко спросил Блейз, возвращая внимания Драко к слизеринскому столу. Гойл обвел быстрым взглядом сидящих рядом студентов, будто их друг мог прятаться среди них, и, пожав плечами, вернулся к поглощению своего десерта. — Не удивлюсь, если он снова решил оприходывать какую-нибудь младшекурсницу, — с отвращением ответила Дафна, поморщившись. — Только дай ему повод выпрыгнуть из штанов, и он непременно этим воспользуется. Пэнси хихикнула. — Откуда такая осведомленность? — серьезно полюбопытствовал Забини, изящно выгибая бровь и не сводя с девушки пристального взгляда. Та коварно усмехнулась. — Наблюдательность, не более. Они продолжили свою дискуссию, и Малфой окончательно потерял всякий интерес к их разговору. Он допил тыквенный сок и позволил себе расслабиться, завершив ужин. До собрания еще есть время, так что можно не торопиться. Может он даже успеет провести время с Пэнси. Поймав его заинтересованный взгляд, та тут же оживилась, жеманно улыбнулась, будто зазывая, и послала пылкий, воздушный поцелуй, ясно давая понять, что она готова исполнить любое его желания. Тело отреагировало, но благодаря длинной мантии никто не мог этого увидеть. Плотоядная улыбка в ответ, обещающая приятное времяпровождение. Однако вместо привычных, ожидаемых образов того, как Паркинсон послушно извивается под ним, подстраиваясь под жесткий темп, перед взором вспыхнуло раскрасневшееся лицо грязнознокровки. Ее большие, как блюдца, глаза были полны неконтролируемого желания. Что. За. Нахрен? Кто-то толкнул слизеринца в бок, и только этот резкий жест вдребезги разбил отвратительную иллюзию, вытаскивая его из кошмара. — Ты только посмотри, — весело прошептал Блейз. У их стола образовалось небольшое столпотворение студентов, во главе которого возвышался Тео, перекрывающий путь младшей Уизли. — Я тебе помешал, рыжая? Та окинула его хмурым взглядом, но деликатно промолчала, все ещё надеясь избежать открытого конфликта. Она уже получила одно строгое предупреждение от профессора Макгонагалл за то, что преподала урок обнаглевшему старшекурснику, наслав на него летучемышиный сглаз. И все из-за того, что он решил жестко подшутить над бедными первокурсницами. Ещё одно малейшее предупреждение, и Гриффиндор точно лишится драгоценных баллов, необходимых для получения Кубка. Нотт и его шайка не стоили таких жертв. С ними можно разобраться потом, когда вокруг не будет преподавателей. Пусть лучше они увидят, что именно слизеринец стал инициатором этого недоразумения. Пусть лучше увидят, что это он загнал ее в угол, как истинный хищник. — Уизли, язык проглотила? Вместо ответа Джинни толкнула его в грудь. Тот слегка пошатнулся, но своего положения не изменил. Лишь сощурил глаза, сверкающие ощутимой яростью. Длинные волосы гриффиндорки рассыпались по спине, и блеск свечей окрасил их в переливающийся оттенок, невольно притягивая к себе взгляды. Мужская половина Хогвартса небезосновательно считала ее привлекательной, и даже некоторые слизеринцы признали очевидный факт, не смотря на то, что Уизли — осквернительница крови. — Пошёл ты. Несколько пар глаз синхронно перевели взгляд на запыхавшуюся Грейнджер, которая только что присоединилась к своей подруге и стала невольной участницей такого конфликта. Они обе опоздали на ужин, и сейчас такое столпотворение студентов точно привлечёт слишком много внимания преподавателей. Тео тоже это понял и неохотно отступил, позволяя им обеим пройти. Мелькнула непослушная копна волос, и в следующее мгновение грязнокровка подошла к Нотту и, не церемонясь, ударила его коленом в пах. Послышался тихий вопль, и тот согнулся пополам от боли, посылая проклятия. Голос надломился. — Чертова Грейнджер! Я убью тебя! Ее глаза удовлетворенно вспыхнули, наполняясь триумфом, и, улыбаясь, она схватила пораженную Джинни за руку, намереваясь присоединиться к своему столу. Пока другие слизеринцы не отошли от шока и не предприняли решительных действий за такую неслыханную дерзость. — Мисс Грейнджер? Требовательный, строгий голос быстро и резко спустил ее с небес на землю, и та медленно обернулась, стараясь сохранить невинное выражение лица. Мозг лихорадочно придумывал различные оправдания, но в горле образовался ком. Страх мертвыми тисками сжал ее в своих стальных объятиях, пока профессор быстро прошелся глазами по собравшимся и недовольно поджал губы, взглядом выдавая укор. — Что здесь произошло? — Я… — Теодор Нотт просто споткнулся. Это и задержало гряз… Грейнджер и Уизли. Они уже уходят, профессор Хэнсон. Ложь слетела с губ без запинки, легко и убедительно. Теперь все уставились на Малфоя в немом вопросе, но отрицать его версию никто не стал. Он спас грязнокровку. Он соврал ради грязнокровки. Она даже не удостоила его взглядом. Лишь стыдливо опустила голову, позволяя спутанным прядям обрамить лицо. Сильнее сжала руку своей подруги и потянула ее к столу своего факультета. Поттер и Уизли уже подскочили с своих мест и окружили их, как благородные рыцари. Драко вернулся на свое место. Тео, тяжело дыша, тоже сел и зло выпалил: — Какого хрена, а? — Тебе нужны проблемы, Нотт? Думаешь, избежал бы наказания за попытку зажать малышку Уизли? На что это похоже, друг мой? Одержимость осквернительницей крови, а? — Драко… — Заткнись, Пэнс, — жестко, требовательно, заставляя всех вокруг снова обратить на него внимания. Выпрямил спину, буравя всех пронизывающим взглядом. — Этот… и так слишком пристально следит за нами, ищет повода отнять баллы и донести. Или Вы слишком слепы, чтобы увидеть его отношение к нашему факультету? Снова никто не возразил, признавая его правоту и наблюдательность. С первого дня своего преподавания мистер Хэнсон и правда был слишком требователен к Слизерину и постоянно искал повод оштрафовать студентов за малейшие проступки. Толпа постепенно разошлась, возвращаясь к ужину. Тео продолжал тихо ругаться, обещая расправиться к грязнокровкой. Пэнси пыталась его успокоить. Один только Блейз сохранил свое игривое настроение. Хлопнув Малфоя по плечу, он наклонился к его уху и довольно усмехнулся: — В этом ли истинная причина? Сощурил глаза, будто пытаясь залезть в его голову и найти там ответ. Невинный вопрос, но, кажется, проницательность Забини достигла максимума, раз он всерьез подумал о том, что его друг поступил так ради Грейнджер. Конечно нет. Драко был старостой факультета, поэтому обязан либо действовать аккуратно, либо гасить конфликты своим безупречным, непоколебимым авторитетом, избегая проблем. Толкнув Блейза и оставив его вопрос без ответа, повернулся к Тео: — Не переживай, Нотт. Грязнокровка поплатится за свой поступок, но и ты, — он понизил голос до опасного шепота, чтобы посторонние люди не услышали дальнейших слов. — Держи свои руки подальше от Уизли. — Неужели она тебе нравится, Тео? — недовольно взвизгнула Паркинсон, продолжая поглаживать его колени в успокаивающем жесте. — Пэнс, ты вечно несешь какую-то чушь. — Просто ты часто ошиваешься возле нее и… Продолжение их бессмысленного диалога Малфой так и не услышал. Он поднялся со своего места и пошел к выходу из Большого зала. Толпа расступалась перед ним, и он мог спокойно лавировать между студентами. Однако Пэнси догнала его у самого выхода. Осторожно коснулась плеча, привлекая к себе внимание. — Ну что еще? — Я думала, мы с тобой успеем…уединиться, — горячо прошептала, и ее губы коснулись чувствительного уха, бесстыдно его покусывая и облизывая. Прижалась разгоряченным телом к его груди и нежно провела по ней рукой. Но…ничего. Он ничего не почувствовал. Совершенно ничего. Лишь абсолютная пустота обволакивала сознание. — Найди себе другое занятие, Пэнс. Воздух разнес его пренебрежительные слова как кнут, со звоном ударяющий по коже. Безразличие, скрытое в его отказе, пробежало холодком по позвоночнику, заставляя отступить и обреченно опустить руки. Искры в глазах погасли, а губы сложились в тонкую линию. — Но… — Я неясно выразился? — уже грубее переспросил, пресекая очередную попытку возразить. — Хорошо. Девушка гордо выпрямила спину и, круто развернувшись, растворилась в толпе. Малфой увидел, что она вернулась к Тео и прижалась к нему. Ресницы и губы дрожали, демонстрируя, как тяжело ей сдерживать слезы. Горькая печаль топилась в глазах, однако она заставила себя фальшиво улыбнуться и включиться в диалог с Дафной, которая задала ей какой-то вопрос. Совсем скоро Пэнси поймет, что отдала сердце не тому человеку. Совсем скоро. Снедаемый этими мыслями, слизеринец покинул Большой Зал. Собрание начнётся в полночь. В половину двенадцатого Малфой переоделся в тёмную мантию, подготовил обязательный атрибут каждой встречи — неоновую маску и накинул на голову капюшон. Их общество была анонимным, и только главные маги знали имена всех участников. Однако Малфой был осведомлён о том, что некоторые друзья тоже входили в эту группу. Он вышел из своей комнаты, огляделся по сторонам и зашагал в другое крыло подземелий. Мантия шуршала под ногами, а гулкие шаги эхом отражались от толстых стен. Портреты вокруг мирно спали, школьный коридоры уже никто не патрулировал. После падения Тёмного Лорда эта необходимость отпала и меры безопасности были ослаблены. Удручающая тишина, нарушаемой лишь стуком его туфель, давила на уши. Однако… Драко замедлился, и тёплый поток энергии ударил прямо в спину. Тепло распространилось по всему телу, как лесной пожар, и он резко обернулся, доставая из кармана палочку. Ничего. Неужели заклинание его подвело? Это невозможно, если только… Тонкие пальцы поймали воздух. Ещё одно небрежное движение, и он ухватился за край мантии-невидимки. Тонкая, струящиеся ткань невесомо соскользнула по угловатым плечам грязнокровки, стекаясь бесполезной материей к её дрожащим ногам. Глаза сцепились в смертоносной схватке. Абсолютный ужас сковал все тело, и она потрясено отшатнулась. Как он узнал? Как он понял? Стойкое ощущение опасности стрелой пронзило уязвленный разум, посылая импульсы. Бежать, бежать и не оглядываться. Губы Малфоя исказились в хищном оскале, а глаза топили своим безумием, оттесняющим цвет мутного льда. Грязнокровка следила за ним. Грязнокровка выведывала его секреты. — Какого хрена, Грейнджер? — зло выплюнул, наступая как зверь, как изголодавшийся хищник, загоняя испуганную жертву в изощренную ловушку. Грязнокровкина кожа покраснела и покрылась испариной, губы едва задрожали от неконтролируемых эмоций, однако она ответила ему суровым взглядом, видимо, пытаясь подавить его чудовищную силу. Шаг вперед. Она инстиктивно отступила назад, и напряженные лопатки коснулись холодной, шероховатой стены. Больной ублюдок не убьет ее, ведь правда? Он не посмеет причинить ей вред в школе, опасаясь собственного наказания. Перед глазами вспыхнул целый калейдоскоп, когда его пальцы любовно коснулись шеи, а затем резко сжали ее, перекрывая доступ к кислороду. Нет… Нет… Нет… Гермиона отчаянно задерглась. Захрипела, плавясь в агонии. Сгорая в его ненависти. Но все закончилось так же быстро, как и началось. Рука опустилась, и гриффиндорка жадно глотнула воздуха, медленно оседая на стене. Пыталась нащупать в кармане мантии палочку, но тело предательски дрожало. — Уб…людок. — Я не получил ответа на свой вопрос, Грейнджер. Зачем ты суешь свой длинный нос в чужие дела? Угрожающе наклонился, буквально впиваясь в нее раскаленным взглядом кристально чистой ярости. Той самой, что кипела на поверхности и обволакивала в прочный кокон. В нос тут же ударил легкий запах его одеколона, и девушка вернулась в устойчивое положение, вперив в него ответный взгляд. Так близко, так неотвратимо близко, что они дышали одним воздухом. Так неотвратимо близко, что они почти соприкасались губами. — Пошел ты. — Я дважды повторять не буду, грязнокровка. Она нащупала палочку и намеревалась уже нанести ответный удар. Один стук сердца. Одно движение. Послышались стремительно приближающиеся шаги. Замерли, когда властный, почти что требовательный голос пронзил воздух: — Номер Пять!