Цвет твоего отчаяния.

Гермиону била мелкая дрожь. Дрожь только от одного его взгляда. Тяжелого, пронизывающего смертоносной яростью. Заверив Гарри в отсутствии проблем, неохотно пересела на освободившееся место в самом конце кабинета и тут же отодвинулась как можно дальше, будто проведя между ними черту. Жесткую и недосягаемую. Отчаянно пытаясь сбежать от голодного хищника, она снова стала его невольной жертвой. Отчаянно пытаясь надежно спрятаться, она снова попала в искусную ловушку. Запах Малфоевского одеколона, смешанный с отвратительным цветочными духами Пэнси, проник в легкие, и девушка медленно выдохнула, пытаясь успокоить напряженные нервы. Эта непосредственная близость слишком пугала. Слишком будоражила, толкая к воспоминаниям. Слишком разгорячила, наполняя нутро лихорадочным, жидким огнем. Только протяни руку и обожжешься. Поток размышлений прервал громкий голос профессора. Он кратко пояснил суть предстоящего задания. Руки предательски дрожали, когда Гермиона взяла нож и молча начала резать необходимые ингредиенты для зелья. Смотрела то на доску, то на результат своих трудов. Куда угодно, но только не на него. Воспоминания продолжали оседать в голове, добавляя все новые вопросы для размышления. Кто тот человек в жуткой маске, которого ублюдок назвал Номер Один? И почему его боялся сам Малфой, раз предпочел поцеловать ее, лишь бы избежать возможных проблем? И что вообще происходило в стенах школы под покровом ночи? Закончив, она отложила острый нож и все же покосилась на слизеринца. Аккуратно, осторожно, будто это была вынужденная мера. Он знал ответы на все вопросы. Однако за все время их совместной работы не сказал ни слова. Не было привычных оскорблений. Ни едких усмешек. Ничего. Его интерес к гриффиндорке пропал ровно в тот момент, когда она села с ним за одну парту. Поглощенный работой, Малфой помешивал в котле кипящее варево, а его глаза сосредоточенно скользили по строчкам на доске. Лоб прорезали морщины. Тонкие губы сжались в едва заметную линию. — Не пялься, грязнокровка. Голос пронизан неодобрением, и та невольно вздрогнула от столь властной интонации. Его острые глаза заживо сжигали. Давили, плавили в агонии, напоминая о том, кто перед ней. Привычно брошенная фраза заставила отвернуться. Щеки предательски вспыхнули, стремительно разнося жар по всему напряженному телу. — И больше не суй свой длинный нос в чужие дела. — А то что? — выпалила и тут же пожалела об этом. Воздух сгустился от удушающего напряжения. Жуткое чувство накрыло, заскользило вверх и сомкнуло горло невидимой перчаткой. Но разрушительная энергия тут же затихла, скрываясь под поверхностью видимого спокойствия. Однако улыбка, появившаяся на Малфоевском лице, была пугающаяся. Как у дьявола, готовому к возмездию. Он бесцеремонно придвинулся к ней ближе, делая вид, что всего лишь хотел взять приготовленные ингредиенты. Угрожающий шёпот коснулся ее уха: — О, ты явно не захочешь узнать об этом, грязнокровка. Дыхание участилось. Нервы зазвенели в ушах, и Гермиону захлестнула стремительная волна непонятных чувств. Нет, это не животный страх. Это скорее болезненное искушение узнать все секреты, что хранил этот заносчивый ублюдок. Все тайны, что спрятались за этой жуткой ухмылкой, от которой внутри все леденело. Покачала головой, будто пытаясь избавиться от наваждения, схожего с наркотическим дурманом. Слизеринец уже успел добавить все ингредиенты, и из кипящего котла валил густой пар, который заволок все вокруг. Что произошло? Неужели она ошиблась с количеством ингредиентов? Но сквозь почти что непроглядную пелену раздался успокаивающий голос профессора Слизнорта: — Не пугайтесь! Так и должно быть. Совсем немного, и все исчезнет. Гриффиндорка сощурила глаза в призрачной надежде рассмотреть хоть что-то. Хоть какие-то очертания. Повернула голову, и взгляд тут же уперся в сосредоточенное лицо Малфоя. В его глазах бушевала невиданная буря, потемневшая до яростного льда. Непроницаемая маска опустилась на грубые черты, блокируя посторонние эмоции, не давая возможности заглянуть в его душу. — Ты ведь будешь паинькой, Грейнджер, а? — насмешливо прошептал. Ее тут же атаковало его присутствие, загоняя в ловушку дымчатого взгляда и широких плеч. Тяжелая ладонь нагло легла на колено, невесомо поглаживая обнаженную кожу, и поднимаясь вверх, к краю юбки. Дикая интенсивность сотрясла конечности, парализуя все тело и наполняя его раскаленным трепетом. С губ сорвался полу всхлип, а грудь тяжело вздымалась от частых вздохов. Она резко дернулась, но сильная хватка на колене не ослабла. — Что ты…себе позволяешь? — яростный протест вдребезги разбился об издевательскую усмешку, и Гермиона сомкнула ноги, прерывая эту адскую пытку. Малфой убрал руку и вернулся в исходное положение. Дым рассеялся. Невозмутимость на его лице раздражала, выводила, но больше всего девушка злилась на себя. За маленькую слабость. За отсутствие достойной борьбы. Разум опустел, цепляясь за мгновение, и все, чего хотелось, — это продолжение грубых ласк. Разыгравшееся воображение слишком живо обрисовало эту картину в уязвленном сознании, и гриффиндорка отодвинулась. Поспешно сняла резинку с волос, позволяя густым локонам обрамить лицо и спрятать пылающие от горького стыда щеки. Его насмешливый тон ударил прямо в спину: — Я предупредил, грязнокровка.

***

Темная ночь. Беззвездное небо и легкий ветер, мирно раскачивающий деревья в густом лесу. Ладная фигура бесшумно скользила между ними, держа путь в самую чащу, в самое сердце леса. В руках — палочка, на конце которой горел яркий огонек, озаряющий мягким светом сосредоточенное лицо молодой девушки. Сделав несколько решительных шагов, она, наконец, остановилась и бегло осмотрелась по сторонам, убедившись в отсутствии посторонних свидетелей. Капюшон плавно сполз с головы, и вьющиеся волосы рассыпались по плечам в легком беспорядке. Поспешно расстегнула мантию и достала из нее плотный мешок. Осторожно ощупала его и подбросила вверх, тут же подготовив палочку. Небрежный взмах, и мешок исчез. В воздух взмыло ожерелье в форме бабочки. Так хорошо знакомое ожерелье. Но вокруг него клубилась темная, плотная дымка. — Тьма, — потрясенно, едва шевеля губами прошептала девушка, зачарованно глядя на черное марево. — Тьма должна исчезнуть и никогда больше не возвращаться. Выпрямила спину, закатала рукава и что-то зашептала, вырисовывая в воздухе странные, непонятные узоры, которые были сотворены из чистого серебра. Вспышка. Пронзительный вой, от которого зазвенело в ушах, а затем наступила мгновенная тишина, нарушаемая лишь неспокойным щебетанием птиц где-то в самых недрах леса. Ожерелье с мягким стуком упало на землю. И сейчас, без дыма оно было больше похоже на обычную безделушку. Девушка, не удержавшись, тоже рухнула на землю, судорожно ловя губами воздух. На ее руках была кровь, а тело била мелкая дрожь. Магические силы стремительно покинули ее. — Фиона! — ночь прорезал чей-то истошный вопль. Та аккуратно убрала ожерелье в карман мантии и с трудом поднялась на ноги. — Фиона, ты где? Снова судорожный вздох. Капюшон накрыл голову, как темная вуаль, и она поспешила в сторону голоса. Очередное болезненное падение. Гермиона потрясенно отшатнулась, будто очнувшись от продолжительного транса. Бокал с тыквенным соком выскользнул из ослабевших пальцев, вдребезги разбиваясь на множество острых осколков. Пронзительное мгновение с внезапным видением завершилось болезненным падением. Взгляд сфокусировался, и девушка тут же столкнулась с Малфоем. Его хаотичные глаза удерживали ее в прочной ловушке, и по телу пробежала легкая электрическая волна. Взгляды всех собравшихся устремились на нее с явным недоумением. Она на вечере лучших учеников, который был организован совместными усилиями двух преподавателей. А не в темном лесу. Четкое осознание времени стало спасительным глотком. Реальность. Тяжелое молчание расколол уверенный голос: — Репаро, — слизеринец уверенно взмахнул палочкой, и бокал снова собрался воедино в ее дрожащей руке. Воздух плеснул стылой волной, и с губ сорвался всхлип. Это было прошлое. Это была ее бабушка в молодости. И она что-то сделала с ожерельем. Тем самым, которое Гермиона получила в подарок, будучи еще маленькой девочкой. — Мисс Грейнджер! — перед ней возник Слизнорт. Он коснулся руки в успокаивающем жесте. В голосе сквозила тревога. — С Вами все хорошо? Мерлинова борода, Вы вся бледная, моя девочка! Неужели переутомились? Малфой тактично отошел в сторону, пропуская второго преподавателя — мистера Хэнсона. Он скользнул по гриффиндорке быстрым взглядом и удовлетворенно кивнул: — Ну, ну, Гораций, не наседайте Вы так. Мисс Грейнджер? — Я в порядке, — выпалила на автомате как тщательно вызубренный сценарий. Извинившись, поспешно покинула кабинет. Эту фразу пришлось повторять ещё раз, когда обеспокоенный Гарри и Рон пытались её остановить и осыпать вопросами. Но она ловко выкрутилась, скрывшись в женском туалете. Холодная вода остудила пылающую кожу. Подняв голову, девушка посмотрела на себя в мутном зеркале. Волосы, уложенные аккуратной волной, слегка растрепались. Глаза покраснели. Губа сжались в тонкую, едва заметную линию. Руки дрожали. Почему её вдруг стали мучить странные видения и сны? Почему именно сейчас? Это предупреждения или всего лишь результат её нервозного состояния? Ответа не нашлось, но Гермиона твёрдо решила обратиться к книгам. Может сможет найти что-то про тему и ожерелья. Аккуратно вытерла мокрое лицо и ладонями осторожно пригладила складки чёрного платья, будто такие обыденные жесты могли вернуть спокойствие. Она провела еще пару минут в туалете и, наконец, заставила себя вернуться в кабинет на вечер для лучших учеников. Проходя мимо других классов, девушка вдруг отчётливо услышала непонятную возню и характерный звук рвущейся ткани. Остановилась и невольно прислушалось. Женский стон и увесистый шлепок. Девушка за дверью вскрикнула то ли от неожиданности, то ли от возбуждения. Грейнджер осторожно подошла к двери и присмотрелась. Пэнси жадно целовала Малфоя, буквально вжимая его в стену. Их губы схлестнулись как два вихря, и гриффиндорка резко подскочила, чувствуя, как внутри поднималась жгучая волна. Острые чувства затуманили взгляд, и через их мутное стекло все стало казаться каким-то искаженном и нереальным. — О Боже, — простонала Паркинсон, отрываясь от него. — Я больше не могу. Он хитро ухмыльнулся и положил руку ей на голову, слегка растрепав идеальные пряди. Пальцы невесомо прошлись по ним, затем требовательно надавили, вынуждая Слизеринку опуститься на колени. Грейнджер хотела исчезнуть. Испариться. Но ноги будто приросли к полу, заставляя обреченно наблюдать за тем, как Пэнси ловко справилась с ремнём, припустила боксёры и тут же взяла его член в рот, начиная ритмичные движения. Малфой выпрямил спину. По его телу рассыпалось сладкое наслаждение, раз он охотно позволил ей действовать самой. Делать так, как она мастерски умела. Прикрыл глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Гермиона не могла отвести взгляд. Жадно наблюдая за выражением его лица и за тем, как лениво он перебирал блестящие волосы своей послушной идиотке. Что. Она. Тут. Делает? Надо быстрее уходить, пока никто не заметил! Ее вообще это не касалось. Мысли пронеслись в голове вихрем. В горле застрял ком, а Паркинсон тем временем ускорилась, энергично двигая головой. Время застыло. Остановилась ровно в тот момент, когда он медленно открыл глаза и увидел Гермиону. Губы вытянулись ещё в более хищную улыбку. Он все знал.