Вожатая. Мои записи.

      На часах уже половина десятого, а я до сих пор стояла у подъезда и, точно преданный товарищ, ждала свою подругу Люду. А она, по обыкновению, опаздывала уже на пятнадцать минут. Хотя, честно говоря, я и не удивлена. Безусловно, для неё встать в девять утра — это непосильная задача. Тем более что сегодня суббота и нормальные люди спали до обеда.       А ведь подруге ещё требовалось провести утренний ритуал: принять душ, поухаживать за кожей, выпрямить волосы и сделать макияж. Всё это занимало не меньше часа, и это я даже не брала во внимание уйму времени, пока она будет крутиться у зеркала.       Как по мне, Люда и так сияла красотой: даже с кудряшками, неуложенными бровями и ненакрашенными голубыми глазами, которые своей выразительностью притягивали внимание окружающих. Честно сказать, я восхищалась её безупречной внешностью. Но ждать её каждый раз для меня становилось каторгой.       «Интересно, как я вообще до сих пор дружу с этим настолько непунктуальным человеком? Пожалуй, это для меня навсегда останется загадкой», — подрезюмировала я у себя в голове.       В старшей школе все классы расформировали и собрали заново по профилям. И каким-то дивным образом я и незнакомая девочка из некоего крутого лицея оказались в математическом классе. Хотя от этого мы не начали общаться.       Первой с Людой заговорила, как ни странно, не я, а Аня. Они «познакомились» ещё двадцать шестого сентября, но об этом я узнала намного позже — где-то в конце декабря. И самое главное — всё это время девушка делала вид, что ничего такого не случилось и что она не столкнулась со «мной» в панике, жаждущей уехать за две тысячи километров в какой-то неизвестный город.       В октябре того же года произошло очередное потрясение: одна одноклассница призналась мне в своих чувствах и предложила вступить в отношения. Честно сказать, в такую ситуацию я попала впервые. И, несмотря на то, что я ей мягко отказала, потом у меня долго не получалось отойти от произошедшего, хотя я переживаний никому не показывала.       Через две недели после этой ситуации мы с Людой по случайному стечению обстоятельств возвращались домой из школы, ведь жили друг напротив друга — буквально в пятидесяти метрах. И это стало первым разом за прошедшие два месяца, когда мы смогли пообщаться. Я — человек коммуникабельный, и мне не составляло поддержать любую тему для разговора. Однако в тот момент волнения насчёт ситуации с одноклассницей, как и прежде, будоражили моё сознание. И, по иронии судьбы, с Людой у меня сработал эффект «случайного знакомого»: вот так, за пять минут пути от школы до дома я рассказала ей о том, что наша тихоня-одноклассница призналась мне в любви. Всё произошло само собой: мы поняли друг друга и тотчас же поймали одну волну. Тот разговор стал хорошим поводом для наших локальных шуток, и именно с этого началась наша дружба.       Мы с Людой обе недолюбливали наших заумных одноклассников, и оттого стали удобным решением друг для друга. Переносить время в школе стало проще. На удивление, в свободное от учёбы время мы не общались и тем более не гуляли. Возможно, так получилось из-за того, что наши интересы почти не пересекались. Да и тогда я по большей части проводила время за бутылкой.       На Рождество мы впервые пошли вместе на каток с нашими одноклассниками, хотя они в этой истории сыграли скорее второстепенную роль. Это опять-таки дало «пинок» нашим взаимоотношениям. А в январе Аня заставила меня записаться в спортзал, и Люда составила мне компанию, поэтому мы наконец-то смогли проводить время вне школы.       С наступлением весны и тепла мы часто собирались на школьном дворе играть в волейбол. Это, конечно, трудно было назвать игрой в целом, ведь из-за моих проблем с координацией — сигналы в мозг поступали с опозданием — я постоянно пропускала мяч, и в большинстве случаев за ним бегала Люда. Компаньон из меня получился ужасный, но я осталась благодарна подруге за то, что та продолжала со мной играть, несмотря ни на что.       За последние два года мне правда не хватало такого простого человека, как Люда. С ней не нужно было пить или употреблять, чтобы становилось весело. С ней я ощущала себя легко и спокойно. Наверно, потому, что она ко всем так относилась: без особых эмоций и с холодом. Появление Люды в моей жизни сыграло ключевую роль в том, чтобы я смогла выбраться из затяжной депрессии, с которой боролась больше двух лет. А самое главное — я смогла бросить пить, и связь с подругой помогала мне забыть о «болезни».       В одиннадцатом классе стало проще общаться. На выходных — да и в целом, когда выдавалось свободное время, учитывая мой плотный график с дополнительными — мы колесили по городу, изучали его и просто гуляли вне нашего района. С Людой мы довольно часто (особенно весной) прогуливали уроки: зависали у меня дома или в дешёвых кафешках.       Аня одобрила эту дружбу, потому что в этой суровой реальности именно Люда была первой её знакомой, которая не бросила и помогла. Хотя для неё девушка так и не стала настоящей подругой: Аня не могла ей довериться просто потому, что её в принципе не должно было существовать, чтобы меня не посчитали сумасшедшей. Таков был наш уговор: не открываться моим знакомым, если они уже меня знали как Соню.       Пока в разуме нежились воспоминания о подруге, я оглянулась вокруг. Возле меня стояли пять огромных пакетов, доверху забитых «нужными» вещами, а рядом — ещё чемодан и вдобавок рюкзак на плечах. Я трезво оценивала свои возможности и понимала, что сама это всё до автостанции явно не дотащу, хотя идти лишь пятнадцать минут.       Автобус отправлялся в пятьдесят минут десятого, но я очень боялась на него опоздать. И если Люда не придёт прямо сейчас, то так обязательно и случится. Пожалуй, я слишком хорошо её знала.       Сегодня у меня выдалось просто замечательное настроение, и, надеюсь, опоздание подруги его не испортит. От нетерпения я нервно начала постукивать ногой по асфальту. И буквально через минуту из-за поворота показалась подруга: как всегда, лёгкой, неспешной походкой она шла ко мне и радостно улыбалась. Но мне просиять в ответ не хотелось: время поджимало, а ведь сумок у нас — вагон и маленькая тележка, и они явно замедлят наше движение.       Как только Люда наконец-то подошла ко мне и бросила незаурядное «знакомы?», я всучила ей четыре пакета. Безусловно, я давно её предупреждала о количестве багажа, а сегодня утром даже скинула фотографию вместе со всеми сумками. Но, видимо, она не оценила масштабы через экран телефона, поэтому сейчас смотрела на меня ошарашенным взглядом, мол, «у тебя все дома? Тебя что, родители выгнали?» Однако я, не обращая внимания на её намёки и возмущения, подхватила оставшиеся сумки и немедля пошла вперёд, потому что времени оставалось впритык.       И, наконец-то, снова: автостанция, платформа номер пять, автобус в санаторий, два билета до конечной и остановка у ворот «Лесного». Двадцать минут пути по ужасным дорогам пролетели как мгновение, которое я едва успела уловить, хотя мой организм так не считал: я едва сдерживала рвотные позывы. И вот мы — с багажом в обеих руках — уже стояли у шестого корпуса, в самом начале территории. А вот куда двигаться дальше — для меня пока загадка. Точнее, Лилия Васильевна писала: нам нужно идти в штаб, где с девяти утра будет проходить распределение вожатых.       Однако я, зависнув, стояла, как парализованная, не в силах пошевелиться: я просто не могла поверить, что я снова вернулась в этот лагерь. И нет, не на три дня, как это было в мае, а на целую смену — новую и захватывающую. Каждая клеточка тела словно откликалась на чистый лесной воздух санатория. Я наслаждалась этим местом, настраивая себя на новые испытания. Ведь наконец-то в моей жизни произойдёт что-то необычное. А как по-другому? Полноценно работать вожатой мне ещё не приходилось. За целый год я так устала от всего этого давления и гнетущих мыслей, что ближайшие три недели станут для меня глотком свежего воздуха.       В левой руке я несла пакет с электрическим чайником, а в другой — чемодан, потому что катить его по разбитому асфальту было просто невозможно. И мы с подругой, которая едва за мной поспевала, шагали вперёд по главной аллее к первому корпусу. Из-за сильной нагрузки руки ныли от усталости и боли, но я не собиралась обращать внимание на неприятные ощущения или останавливаться.       Я с удовольствием наблюдала за жизнью в «Лесном» и наслаждалась тем, что скоро тоже стану её частью. В санатории подвернулось много отдыхающих, в большинстве своём пожилого возраста. Они, должно быть, вышли на прогулку после едва закончившегося завтрака и сейчас сидели на каждой лавочке, которая только попадала в поле зрения. Отчего-то мне сдавалось, что жители санатория придавали этому месту особый шарм.       Как только мы с подругой подошли к зданию столовой, я глубоко вздохнула, стремясь успокоить колотящееся сердце, а затем зашла внутрь. Обернувшись, я посмотрела на девушку, что зашла следом, и поймала лёгкий конфуз. Изначально я думала оставить Люду около обеденного зала вместе с вещами, пока я буду разбираться в штабе с распределением. Но сейчас вдруг осознала, что этот процесс затянется надолго. Однако деваться было некуда, да и девушка, судя по всему, не возражала провести со мной время хоть до вечера. Так что я бросила ей непринуждённую улыбку, и мы поднялись по лестнице на второй этаж.       В штабе я обнаружила несколько новых вожатых, с которыми мы уже были знакомы с мая, а также горы из чемоданов, сумок и пакетов, которые привезли мои коллеги. Сейчас их здесь находилось всего пятеро. Пожалуй, не имело смысла приезжать с самого утра — за день до заезда, ведь делать тут целые сутки, скорее всего, будет нечего.       Лилия Васильевна — старшая вожатая — поприветствовала меня улыбкой и сразу же, не теряя времени, поручила задание.       «Сплошная суматоха и ничего нового. Впрочем, как я и думала…» — мысленно вздохнула я.       Оставив Люду на старом кожаном диванчике у кондиционера, я принялась разбираться с бумагами, которых оказалась целая стопка. В первую очередь предстояло официально заключить трудовые отношения с лагерем. Цирк, да и только: я ведь даже не буду считаться полноценным «педагогом-организатором», так как волонтёр — это бесплатная работа. Зато ответственность за детей придётся нести в полной мере.       Я прочитала контракт на восемь листов, и в голове здравый рассудок прошептал: «Соня, куда же ты ввязываешься? Беги отсюда без оглядки, пока не поздно!» Впрочем, я старалась игнорировать тревожные мысли и, не раздумывая, подписала договор. После этого между людьми в штабе завязалась дискуссия: мы обсуждали, как много будет отдыхающих на смене. Старшая вожатая на наши рассуждения лишь пожала плечами и назвала количество проданных путёвок. Число не такое уж и большое: в этом году смена получилась отнюдь не самая популярная.       Разобравшись со всеми бумагами, мы ещё пообщались с коллегами о насущных проблемах и о предстоящей смене в целом. Лилия Васильевна, не в силах больше сидеть в стороне, тоже подключилась, и разговор перетёк в сторону остальных ребят: мы обсуждали, кого на какой отряд ставить. А затем ещё чуть-чуть посплетничали, вспоминая, какие отношения у кого с кем складывались во время «Школы вожатых».       Проще всего было со старшими детьми: в этом году их набралось только два отряда, и их наставники не менялись уже много смен подряд, особенно у первого. В принципе, вожатые для «суперсредних» и старших были известны заранее. Это — самые опытные «старички» в лагере. Загвоздка заключалась только в том, кто будет работать на младших и «недосредних», потому что оставшиеся ребята — новички, и как они будут взаимодействовать друг с другом — непонятно.       Моим напарником, а точнее напарницей стала Алина Юрьевна. Кто это, я не знала, но старшая вожатая поведала, что она уже работала в прошлом году. Я тщательно копалась в памяти, но так и не смогла отрыть её образ даже по подробному описанию, которое выдал мне рядом стоящий парень. Впрочем, это уже и не важно, ведь опытная соратница всегда лучше, чем такой же, как ты — новенький «простофиля». Мы ещё немного поболтали с другими коллегами, а затем я отправилась на поселение.       В этом году шестой корпус, где обычно жили все ребята лагеря, кроме старших, закрыли на ремонт и реставрацию. Причём, как мне сказали коллеги, ещё с апреля, но прошло уже три месяца, а его до сих пор не доделали. Так что этим летом моим местом жительства на ближайшие три недели стал корпус номер три. О нём я даже никогда не слышала, да и с трудом представляла, где это здание находилось, пока мне не описали. И, честно признать, я заинтригована этой неизвестностью.       Захватив Люду, а также вещи, я покинула штаб. Как выяснилось, третий корпус находился прямо возле столовой и имел одну очень характерную особенность. Дело в том, что это углообразное здание подходило для проживания только частично.       Одно его крыло уже как лет двадцать было разрушено вследствие, как мне объяснили, пожара. Хотя, если подумать, непонятно, как из-за огня разрушилась бетонная конструкция: возможно, здесь даже произошёл взрыв. И после инцидента эта часть строения выглядела очень устрашающе. Внутри все поверхности покрылись копотью, которая за два десятка въелась в каждый кирпич, а снаружи стены уже поросли лианами, слившись воедино с ландшафтом леса.       А вот уцелевшую часть корпуса недавно отреставрировали, и она выглядела вполне прилично: с новым ремонтом и современной мебелью. Со слов всё того же парня из штаба, здесь не проживали отдыхающие из-за устрашающего вида здания. Однако это не помешало администрации этим летом поселить сюда детей вместе с педагогами.       Меня не пугал внешний вид этого строения, ведь главное, чтобы были комфортные условия проживания. А вот некоторых родителей полуразрушенная постройка явно не удовлетворит, так что я уже морально готовилась к выносу мозга, который они мне завтра потенциально устроят.       Я ещё раз окинула фасад оценивающим взглядом, а затем мы с подругой взбежали по лестнице к крыльцу и зашли в здание. В холле сидел охранник и, наверное, как раз ждал хоть чьего-нибудь заезда. Мы с ним поздоровались, но из-за его грозного вида и хмурого выражения лица я побоялась с ним разговаривать. Так что я лишь сухо отчиталась, кто я, и сказала, что пришла на поселение. Мужчина, отрешённо выслушав меня, без вопросов выдал два ключа от комнат вожатых.       Мой отряд с гордой цифрой «пять» будет жить на втором этаже. И, как по мне, это — наилучший вариант для быстрого реагирования на что-либо, да и подопечные не будут уставать, мотаясь туда-сюда по ступеням.       Мы с Людой неторопливо поднялись по лестнице, и даже за такой короткий промежуток времени я уже успела оценить совершенно новый ремонт. Отчего-то мне сдавалось, что раньше здесь действительно никто не жил и здание отреставрировали только в этом году.       На втором этаже, к удивлению, оказалось совсем немного палат. Восемь, если быть точнее, две из которых предполагались как номера вожатых и закрывались на ключ. Прямо перед лестницей находился небольшой холл, точнее, просто зона отдыха, в которой поставили диванчик и два кресла, а в углу стояла тумба со старым телевизором. Люда сразу же плюхнулась на диван, устав постоянно нести куда-то эти пакеты.       «Походу, за то, чтоб сидеть на диване, а не на линолеуме, дети будут драться минимум каждый вечер. Возможно, даже чаще», — отметила я.       Комнаты, одну из которых мне предстояло выбрать, располагались в разных концах коридора, потому я начала с той, которая находилась ближе ко мне. Ключи были идентичны, поэтому я всунула первый попавшийся в замочную скважину, куда он идеально подошёл, и вошла внутрь. Палата выглядела совсем простой: две кровати у стен, окно и стол под ним, а напротив ванной стоял шкаф-пенал с зеркалом во весь рост. В похожей палате прошлым летом я жила с Милой. Эта спальня мне с первых секунд не понравилась как минимум тем, что две койки предполагали своим наличием соседку, с которой я, без сомнений, не хотела делить своё личное пространство.       «Интересно, дальше лучше или хуже?»       С этой мыслью я покинула «конуру» и пошла в другой конец коридора. Повернув налево, я открыла замок двери вторым ключом — первый не подошёл.       «Ага, значит, фишка с одним ключом ко всем дверям работает только на навесных замках».       Я вошла в номер, и, честно говоря, у меня буквально отвисла челюсть. После первой комнаты эта спальня показалась чем-то невероятным. Молочный цвет стен расслаблял, однако взгляд зацепила кровать, что занимала почти половину пространства. Я сразу же представила, как окунусь в сон на большом матрасе после тяжёлого рабочего дня, а утром коварная бирюзовая постель не будет отпускать меня на планёрку. Я прошлась по комнате, рассматривая интерьер, в особенности оценивая прочую мебель, но в конечном итоге остановилась перед новой металлопластиковой дверью на балкон. Без задней мысли я повернула ручку и вышла навстречу летнему зною. Меня окутал едва заметный июньский ветерок, играющий с волосами, что выбились из заплетённых колосков.       — Выбор очевиден, — шёпотом выдохнула я в пустоту дикого леса, что расстилался передо мной.       «Интересно, что на это скажет моя новая напарница и насколько она обидится, увидев, какие "апартаменты" достались ей?» — спросила тревожная сторона, а затем обычная «я» снова взяла верх: — «Хотя это — очевидно, её личные проблемы: кто не успел — тот опоздал. Тем более не зря же я приехала за сутки до самого заезда».       Определившись с комнатой, я позвала Люду, чтобы она оценила мои «хоромы». И, конечно же, подруге моя новая спальня тоже понравилась. Как только она в неё зашла, то сразу же побросала пакеты на пол и с разбегу плюхнулась на матрас, сминая идеально расстеленное покрывало. Я вновь расплылась в улыбке и присоединилась к ней, оценивая комфортность нового спального места. Матрас моментально просел под моим весом: конечно, он был далеко не ортопедический и слишком мягкий для спины, которая привыкла спать на голом полу. Но в целом я осталась довольна: захочу — буду спать на ковре, который тут, к слову, тоже положили.       Мы с Людой решили пока не разбирать вещи — на это у меня и так будет целый день. Так что, оставив багаж в комнате, я потащила подругу на прогулку по территории, ведь здесь она ещё не бывала. В первую очередь мы прошлись к бювету — каждый, кто приезжал в санаторий, должен был попробовать минеральную лечебную воду. К сожалению — вот удивительно — девушке этот аттракцион совершенно не понравился: минеральная вода на вкус и вправду мерзкая, как будто серы с содой глотнул.       Затем я провела Люде небольшую экскурсию: показала корпус, в котором жила прошлым летом, и корты. А напротив них — гордость санатория: самое шикарное здание, которое построили не так давно. Выглядело оно как настоящий дворец: высокий, белый, с роскошными клумбами вокруг и фонтаном перед фасадом. Этот «замок» единственный из всех жилых построек имел название — «Берёзовая Роща» — и принадлежал городской юридической академии. По слухам, отдых здесь стоил наравне с Испанией или Турцией.       Мне хотелось провести подругу в самые сокровенные места, которые остались в тёплых и трепетных воспоминаниях о прошлом лете. Однако мне сдавалось, что поля подсолнухов или курилка за седьмым корпусом — это нечто личное, что должно остаться неприкосновенным для других людей. Тем более что идти к полям в самый солнцепёк — настоящая пытка. Так что мы прошлись к Ракушке, где обычно устраивали дискотеку, а потом направились к пляжу, куда дорога лежала через лес, источник и старый бювет, где давно уже не ходили пенсионеры. К тому же в это время у озера околачивалось не так много народу, потому что большинство отдыхающих занимались лечебными процедурами или обсуждениями всего и каждого на лавочках у центральной аллеи.       Люда хотела искупаться в водоёме, но купальник она с собой не взяла, посему мы пошли дальше, сделав крюк через лес, и вышли снова у ворот. После этого мы с подругой распрощались, и она пошла на автобус, который как раз подъехал к остановке.       Отправив Люду обратно в город, я не спеша вновь шла к сердцу санатория. Сегодня вожатых в столовой кормить не собирались, так как официально смена начиналась только завтра. В силу этого мне пришлось вернуться к себе и найти что-нибудь к обеду из запасов. Время уже близилось к трём, и желудок отчаянно требовал чего-нибудь съедобного, ведь с завтрака прошло уже шесть часов.       Пока мы гуляли, я совсем забыла, чем хотела заняться в первую очередь: найти курилку. Так что, захватив с собой шоколадный батончик, я покинула «убежище» и прошлась по комнатам, окна которых выходили на сторону внутреннего двора и леса — мне требовалось увидеть, где у этого строения «слепая зона».       Собрав «статистические данные», я спустилась и прошлась по нескольким местам, которые приметила в ходе своего «исследования». По сути, это были всего лишь какие-то «кусты» или кромка леса, где за растительностью подопечные не смогли бы увидеть своих наставников. По крайней мере, я беспокоилась за себя, а вот будет ли у меня компания — это уже другой вопрос.       Однако, хорошенько поразмыслив о плюсах и минусах подобранных мест, я решила от своей идеи отказаться и постараться найти что-нибудь получше и побезопаснее. А всё из-за того, что мне не очень хотелось, чтобы во время перекура на меня прыгнул какой-то клещ или зараза пострашнее.       В раздумьях я вновь пошла обратно и внезапно вспомнила про обгоревшую часть здания. Если звёзды сойдутся, то, возможно, я нашла выход. Для начала мне следовало бы посмотреть, как там сейчас обстояли дела. Поэтому я обошла корпус и увидела вход, который стремительно зарастал лианами. Благо зайти туда по-прежнему удалось почти без проблем.       Я огляделась вокруг, оценивая обстановку. Время здесь словно остановилось в тот день, когда случился пожар. В глаза била чернота стен, что покрылись сажей, оттого я не сразу привыкла к едва пробивающемуся освещению. Под ногами валялось немало мелких и не очень камней, так что приходилось тщательно обдумывать каждый шаг, чтобы не навернуться. Это было не самое приятное место: если так прикинуть, оно могло рухнуть в любой момент. Вдобавок ещё впечатляло то, что перекрытие между первым и вторым этажом практически полностью обвалилось, из-за чего взгляд блуждал по оставшимся частям, и я не решалась поднять глаза ввысь.       Я прошлась по холлу, когда-то наполненному отдыхающими, и поняла, что здесь не так уж и страшно. Просто нужно каждый раз ставить ступни в те же места, когда заходишь внутрь, и тогда шансы грохнуться вниз, сбивая коленки в кровь, снижались до минимума. Всё, что должно было обрушиться, уже обрушилось. И отчего-то это место мне запало в душу: здесь не слышались звуки санатория, и можно было отдохнуть от вечной суматохи в одиночестве. То что нужно для курилки.       Я приметила место в углу, которое среди окружающего хаоса выглядело вполне прилично и скрывалось от посторонних глаз. Единственное, чего здесь не хватало — это какой-нибудь скамейки, стульев или хотя бы камня, на который можно было присесть, когда после тяжёлого дня буквально валишься с ног.       В поисках чего-то похожего я отправилась в здание столовой. Там, практически у входа и рукомойников, как раз стояло много стульев: то ли сломанных, то ли запасных. Но в любом случае никто не заметит, если я позаимствую парочку — они здесь годами ждали своего часа, и никто их не трогал. Так что без всяких угрызений совести я захватила два в надежде на то, что у меня появится компаньон, и вернулась в «заброшку».       Облюбовав новое место (лучше и не придумать), я наконец-то смогла чутка отдохнуть, получая необходимую порцию никотина. Казалось бы, день только начался, а на часах четыре, и я уже измоталась. А ведь впереди ещё обустройство новой комнаты, так что пришлось возвращаться в корпус.       Охранник, как и раньше, сидел в холле за столом и читал какую-то газету. Когда я зашла, он оторвался от своего занятия и поднял голову, интересуясь, кто пожаловал в его «владения». Но, увидев меня, он лишь заурядно улыбнулся мне, а затем снова уткнулся в текст. Я не спеша прошагала мимо к лестнице и отправилась на свой этаж. В здании по-прежнему было тихо: настолько, что даже мои шаги эхом разлетались по пролётам. Наверно, остальные ребята до сих пор сидели в штабе или же их расселили по другим корпусам. Я чувствовала себя слегка не в своей тарелке, ведь уже минул обеденный час, а коллектив далеко не в сборе.       Я повернула в свою комнату и принялась разбирать вещи, которых теперь, как мне показалось, стало в два раза больше. Но что поделать? Придётся уживаться: буду надеяться, что моё имущество меня из этой небольшой каморки не выселит.       Я окинула взглядом всё место для хранения и не смогла скрыть разочарования. Сначала я решила разобраться с небольшим и старым шкафом-пеналом, что стоял в углу рядом с небольшой прихожей. Пакет с принадлежностями для рисования я сразу же закинула на самый верх, потому что в ближайшие десять дней он мне не понадобится. Одежду из чемодана я разложила по полкам, а платье, кофты с джинсовкой и мнущиеся футболки развесила на плечики. На этом место фактически и закончилось.       Дальше я, держа в руках пакет с косметикой, подошла к небольшой тумбочке, что стояла слева от кровати. Все средства гигиены вроде кремов, спреев, мазей и так далее по списку успешно расположились в двух ящиках. Канцелярию, которой, как и продуктам, было выделено два пакета, я сразу же засунула под кровать.       Далее взгляд упал на небольшой холодильник рядом. Честно говоря, я даже не надеялась на то, что он будет у меня в комнате, но и в него нашлось что положить: соусы и батонные намазки. Из скоропортящегося это — всё. Хотя еды быстрого приготовления или разнообразных снеков у меня тоже вагон и маленькая тележка: два пакета, если быть точнее.       Некоторые пока ненужные вещи я запихнула в чемодан, например, зонтик и ноутбук. Чайник, а также три кружки, одну из которых я «одолжила» в столовой в прошлом году, я поставила на холодильник. Другая посуда у меня, конечно, тоже имелась: вилки, ложки, «поварёшки», но пусть они сейчас лежат в сумке — вот понадобятся, тогда и достану.       Ванная постепенно тоже наполнялась разными принадлежностями. «Мыльно-рыльные» средства заняли весь периметр раковины, окружив старый смеситель, а также полочку в душевой, хотя так её назвать язык не поворачивался — подиум с душем и полупрозрачной шторкой.       Остальные вещи, которых, на самом деле, осталось не так уж и много, я смело зафутболила к канцелярии, потому что другого места в моих «хоромах» им уже не нашлось.       Теперь комнату смело можно назвать «обжитой», и моя напарница уже не сможет мне ничего возразить. Закончив очень долгую и довольно нудную распаковку, я решила немного побездельничать.       Я повалялась на кровати около часа, однако заснуть мне так и не удалось. После перерыва мне предстояло проверить детские номера на исправность розеток, кранов, туалетов, душа, наличие горячей воды, а также целостность лагерного имущества. Безусловно, я не сомневалась, что этот корпус уже прошел всевозможные проверки. Но, как показывала практика, что-то обязательно не будет работать, и это требовалось исправить до приезда подопечных. Вот такое золотое правило я уяснила за те года, что была отдыхающей, а также подметила в любимой методичке по вожатскому мастерству.       Я начала с близлежащего номера тринадцать, который находился прямо напротив моего. Здесь оказалось вполне просторно, комната поделилась на две, и в ней расположились пять коек — три в ближней части и две в дальней. Мне не нравилось, что в этой постройке из-за особой планировки в одной палате придётся уживаться пятерым. Я по себе знала, что чем больше ребят на спальне — тем хуже между ними взаимоотношения. Кто бы там чего ни утверждал, но дети всегда делились на группки по двое или трое — таков закон.       Чтобы проделывать монотонную работу стало не так скучно, я по привычке позвонила Люде — она как раз уже вернулась домой. Мы непринуждённо болтали на отвлечённые темы, скрашивая унылое времяпровождение друг друга, а тем временем я открывала и закрывала окна, прыгала на кроватях, включала смесители, засовывала вилку зарядки в розетки и выполняла прочую однообразную работу.       Я посещала номера зигзагом, но, на удивление, они почти ничем не отличались друг от друга. Единственное, что я отметила: нигде, кроме моей спальни, не нашлось балкона. И это не могло не радовать: мне хорошо, а подопечные в безопасности.       Я не очень разбиралась в классификации отельных номеров, ведь редко ездила куда-то на отдых помимо лагерей. Но, судя по всему, мою комнату можно было смело назвать полулюксом, а детские и вторую вожатскую — эконом-вариантом.       Через час кропотливой и довольно однообразной работы я уже проверяла четвёртую палату под номером шестнадцать. Однако в то время как я испытывала бедный шкаф на прочность, снаружи послышались звуки шагов и стук чемодана, который тащили по лестнице. Я не знала, точно ли это моя напарница, но вероятность была высока. Так что я наспех попрощалась с Людой и, затаившись, прислушалась к тому, что происходило в корпусе. Как я и думала, кто-то открыл дверь на этаж и прошёл в коридор.       — Эу, есть кто? — крикнул высокий женский голос.       Мысленно возликовав, я выглянула из-за дверного проёма и увидела возле входа с лестницы девушку. Описание — точь-в-точь слова того парня из штаба. Молодой особе было лет восемнадцать на первый взгляд, ростом — сантиметров на пять ниже меня — где-то метр шестьдесят три. От себя могла добавить, что внешность незнакомки приятно цепляла глаз — она и правда симпатичная. Длинные, но редкие распущенные русые волосы были незаметно покрашены в технике вроде мелирования.       «Интересно, как она не задохнулась от жары с незаплетёнными волосами?»       Молодая особа посмотрела на меня, и я тотчас же — словно настоящий художник — обратила внимание на черты лица. У незнакомки брови густые и тёмные, с тонкими разрезами на сгибе, коричневые нарощенные ресницы, а глаза синие, как небо перед грозой — выразительные и затягивающие.       Сознание пронзило дежавю, и я никак не могла от него отделаться. Мне казалось, что я уже точно видела эту девушку, но не могла понять, где. Её внешность была довольно знакомой, но достаточно обычной и незаурядной, чтобы забыть такого человека. Однако, откинув эти навязчивые мысли, я могла сказать, что с первого взгляда девушка мне понравилась.       — Привет. — Я дружелюбно улыбнулась, подняла руку и помахала. А затем подошла ближе к девушке, протягивая ей ладонь: — Я Соня!       — Привет, я Алина. Очень приятно. — Она хотела протянуть мне руку в ответ, но в обеих она держала сумки. — Я так понимаю, что твоя комната — та, которая дальше, да? — сходу спросила девушка и бесцеремонно бросила сумки на пол.       — Ага, надеюсь, ты не в обиде. Вот, кстати, ключ от твоей. — Засунув руку в карман шорт, я достала оттуда небольшой брелок с номером «десять» и протянула его Алине.       — А я могу сначала твою вожатскую посмотреть? — Она кивнула головой, указывая куда-то за меня, и забрала протянутый ей ключ.       Я на первых порах испугалась от такой наглости. Всё-таки мы едва знакомы, да и наши спальни уж точно не следовало бы сравнивать. Но тем не менее мне хотелось излучать приветливость и наладить хорошие отношения с новой напарницей, так что я согласилась.       — Да, пойдём.       Алина не заходила дальше прихожей, но с первых же минут заявила, что моя «лачуга» её впечатлила. Потом девушка поведала, что работала в лагере лишь единожды — в прошлом году — и жила она тогда в небольшой палате шестого корпуса вместе с ещё двумя коллегами. Поэтому комната с новым ремонтом и двухместной кроватью ей, конечно же, очень понравилась.       Я не стала сразу же разочаровывать её и говорить о том, что ей придётся увидеть в своей спальне. Хотя, как только напарница оценила мой номер, ей уже не терпелось увидеть свой. Оттого девушка развернулась, направилась в начало коридора и, открыв дверь десятой комнаты, зашла внутрь. Я проскользнула внутрь следом. Алина обошла имевшееся свободное пространство — кстати, больше, чем в моём жилище — и вздохнула с тоской. Скрыть разочарование от увиденного, особенно после моей вожатской, у неё не получилось.       Про себя я отметила непостоянство напарницы — то она уставшая, в следующую минуту — радостная, следом — воодушевлённая, а потом — унылая. В общем, если её суетливость будет сопровождаться вечными сменами настроения, то работать в тандеме будет тяжело. Да и в её невинной внешности я уже подметила некие «стервозные» черты, а высокий голос в некоторые моменты резал слух.       — Если у тебя не будет соседки, то можно кровати сдвинуть. Тоже будет двухместная, — поспешила я ободрить девушку.       — Не сомневаюсь, что будет, — без злобы проворчала Алина, — в этом году, конечно, с вожатыми проблема, но на младших обычно ставят по три человека, а не два.       «Точно, это же сегодня утром говорила Лилия Васильевна».       Только оставалось одно «но»: за нашим пятым отрядом уже закрепили двое взрослых — меня и Алину. Так что ни о каком случайном «попутчике» можно и не мечтать. Хотя лично мне бы и не хотелось «третьего лишнего» — эту смену я собиралась отстрадать, как полагалось. Только вот для напарницы это означало, что к ней по-прежнему могли поселить третьего, но уже из другого отряда. И это куда хуже.       — Если ты сдвинешь кровати, то, может, они и не подумают, что здесь есть ещё одно спальное место, — в шутку предложила я, стараясь разрядить обстановку. А соратница в ответ истерично рассмеялась, и мне казалось, что её нервы на пределе.       — Это так наивно… — Девушка аккуратно убрала слезинки с уголков глаз, пытаясь не задеть ресницы.       После этого мы с Алиной занесли её вещи из коридора в комнату, и я удалилась, оставив новую напарницу разбираться со своим багажом. Мне предстояло проверить ещё две палаты, так что я не трогала девушку. Работа продолжалась так же монотонно, но теперь уже без разговоров с Людой, потому что подруга отправилась гулять.       Через полчаса я закончила с последним семнадцатым номером. По итогу проверки я обнаружила две неработающих розетки и отваливающуюся дверцу шкафа. Это не могло не радовать, но, перед тем как вновь драться за дело, мне требовался перерыв. Я решила расположиться в холле, показывая напарнице, что я готова к диалогу, если она вдруг захочет поговорить. И, пока Алина разбиралась с чем-то в своей вожатской, я растянулась на диване, предвкушая заслуженный отдых. Не то чтобы во время проверки я сильно напрягалась, но спина и руки ныли от усталости, предвещая крепатуру.       Где-то через полчаса я отправилась искать завхоза, который поможет починить найденные неполадки в моей «зоне ответственности». Так как моя напарница была занята, искать помощи я пошла в одиночестве к охраннику. Едва я попала в его поле зрения, он сразу же поинтересовался, как у меня дела. Я даже не ожидала такого внимания. Слово за слово мы разговорились.       Мужчину звали Степан Викторович, и он вправду оказался душенькой, несмотря на суровый внешний вид. Он продиктовал мне свой номер и сообщил, что заведующего хозяйством следовало бы искать в соседнем четвёртом корпусе. После этого мы ещё каплю обсудили работу и санаторий, а потом я направилась по своим делам.       Как выявилось, то здание находилось далеко не рядом, а по другую сторону от центральной аллеи. И, к моему удивлению, первым открытием, что я там нашла, стал медпункт. Два года назад, когда я жила в шестом корпусе, лазарет всегда располагался рядом — по кабинету на каждый отряд. Как с этим «чудотворным» местом обстояли дела в прошлом году — для меня осталось загадкой. Но отчего-то я подозревала, что все, кому надо, тоже ходили в здание младших.       А на этой смене врачи сидели здесь, и тут же имелось сразу несколько кабинетов под разные цели, причём три из них обустроили под изолятор. Не теряя времени, я познакомилась с медперсоналом, а следом взяла телефон главного врача и её помощницы. Они же мне объяснили, что завхоз жил где-то на первом этаже без точного местоположения, поэтому я поблагодарила их и отправилась дальше.       Найти этого сантехника-слесаря-электрика и в целом «мастера на все руки» труда не составило: от его «конуры» веяло сильным перегаром, который я уловила чуть ли не в начале коридора. В связи с этим я, подобно собаке-ищейке, шла по «зову сердца». Вскоре я остановилась перед дверью без опознавательных знаков и постучалась. Что и следовало ожидать, завхоз «отдыхал», развалившись на кровати, но сильно пьяный. Однако мою просьбу выслушал, и мы вместе пошли в третий корпус, хотя я очень боялась, что его долбанёт током, когда он будет чинить розетки.       В то время как мужик возился с неисправностями, я сидела в холле. Мне нравилось в этом месте: от старого дивана и кресла веяло уютом, а голые стены отдавали прохладой, так что, пожалуй, я нашла наилучшее место, чтобы спасаться от летней жары.       Набравшись сил, я решила пройтись по соседним отрядам и посмотреть, кто здесь уже заселился — время близилось к восьми вечера, и совсем скоро придётся выдвигаться на планёрку. Так что большинство вожатых уже должны были приехать.       На третьем этаже обнаружилась девочка, с которой мы виделись ещё утром в штабе, а на четвёртом никого не нашлось и вовсе. Хотя, судя по состоянию коридора, он не будет заселён: ремонт здесь остался старый и выглядел вполне плачевно. А вот внизу нашлись две коллеги, одну из которых я уже знала со «Школы вожатых», а вторая — наверное, уже «бывалая».       Поздоровавшись с девушками, я вышла из корпуса и спустилась с крыльца. А там, приятно и неожиданно, я увидела курящего парня на лавочке возле здания.       — Привет, Макс! — воскликнула я и плюхнулась рядом с ним. Парень, едва не выронив сигарету, обернулся и посмотрел на меня ошарашенно: пожалуй, я его «слегка» испугала.       Мы с Максимом познакомились в мае. Юноша тоже был новичком и, на моё удивление, не учился в педагогическом университете, как большинство наших коллег. Я с теплотой относилась к нему, и мы поймали контакт с первого же дня «Школы вожатых». Когда-то он тоже отдыхал в этом лагере, как и я, а потом вырос и решил стать наставником для ребят.       С виду Максима уж точно нельзя было назвать красавцем. Короткие чёрные волосы зачёсаны набок, а пушистые брови, как два маленьких кустика, обрамляли опущенный взгляд карих глаз. А густая чёрная борода делала Максима явно старше его девятнадцати. Молодой человек не отличался высокой статурой и подтянутой фигурой: наоборот, он был примерно моего роста и слегка пухлым. В целом, Максим имел восточную внешность, однако, глядя на него, хотелось улыбнуться: он скорее милый, а не страшный. И это — самая главная черта для парней-педагогов, ведь, как известно, их часто побаивались дети.       Мы подружились с Максимом на первом перекуре у столовой в «Школе». В лагерь обычно приезжало мало курящих вожатых — по пальцам пересчитать, — и юноша оказался одним из них. На тренинге, помимо нас, больше никого не было, хотя, должна признаться, я намеривалась найти себе подругу.       Тогда я думала, что сблизившись с кем-нибудь на обучении, я буду иметь приятелей и на самой смене. А, как известно, сигареты в этом всегда помогали. Но это были мысли растерянной тревожной меня, и в глубине души уже тогда я знала, с кем на самом деле буду проводить вечерние перекуры: двое «старичков» со старших отрядов обязательно составят мне компанию.       Но благо судьба повернулась ко мне боком, и я по счастливой случайности познакомилась с Максимом. Он, конечно, не девушка, с которой можно было бы обсудить старших мальчиков. Но, как оказалось, этот парень заменил мне любую «подружку». Так что сейчас мы с Максимом снова сидели вдвоём и, более того, жили в одном корпусе. Теперь я могла отбросить мысли о поиске компании — я уже нашла лучшего из лучших.       — Привет! Ты на каком этаже? — отойдя от шока, спросил парень и тепло мне улыбнулся.       — Второй. Я с Алиной, — ответила я, доставая сигарету из пачки, а затем добавила: — Хотя ты её, наверно, не знаешь.       — Я видел её, — сходу бросил Максим, поднеся сигарету к губам, и крепко затянулся. — Вообще-то, мы знакомы ещё с прошлого года. Я приехал на «Школу», но на смену не смог попасть. Потому что тогда я ещё не знал, как закрывать сессию досрочно — первый курс же только, — без остановки выдал юноша и снова потянул сигарету. — У меня, кстати, на отряд трое вожатых, и я совершенно не понимаю, кто додумался волонтёра поставить с одним «старичком» на твой отряд. Как по мне, это — самоубийство.       — Я тоже… — вздохнула я, а потом, вскинув голову, сказала более радостно: — Я обустроила нам тихий уголок в заброшке. Посмотришь?       Максим усмехнулся, глядя на меня, и затушил бычок о край лавочки.       — Пойдём, но мне отчего-то всё равно страшно. — Он почесал затылок. — Эта часть здания как будто прямо сейчас готова развалиться.       Как только я докурила, мы с Максимом повернули за угол и, пробравшись через лианы, вошли в строение. Я вновь осмотрелась: за четыре часа обгоревшие стены и обрушившийся потолок приятнее выглядеть не стали. Но здесь не было страшно, как мог подумать юноша. Наоборот, жуткую атмосферу разбавляли пробивающиеся через оконные рамы тёплые лучи закатного солнца.       — Возле корпуса мне, конечно, нравилось больше, но если здесь нас дети не увидят, то и так сойдёт, — проконстатировал Максим.       Поделившись последними новостями со знакомым, я вернулась в здание. В нашем невольно образовавшемся коллективе педагогов пятого, шестого и седьмого отрядов до сих пор не хватало одной девочки с третьего этажа. Впрочем, её напарница сообщила, что она приедет ближе к сумеркам.       Я поднялась в отряд и прошлась по комнатам. Завхоз уже ушёл и оставил после себя выполненную работу, что меня вполне порадовало. И с чувством выполненного долга я наконец-то смогла присесть в своей спальне, а спустя десять минут ко мне заглянула Алина.       Мы ужинали вместе на кровати, заварив себе картофельное пюре. Теперь у нас выдалось время весело поболтать. В основном темы невольно касались педагогического опыта девушки и общих планов на смену. Ну и, конечно, мы смогли познакомиться. Но из всего её безудержного потока речи я лишь узнала, что моей напарнице двадцать лет, а не восемнадцать, как я подумала сперва. И больше я ничего полезного не вынесла.       Я с интересом слушала Алину. Несмотря на то, что я читала достаточно профильной литературы по психологии и педагогике, реального опыта они не смогут заменить. Однако порой слова напарницы просачивались сквозь моё сознание, как через решето: я смотрела на девушку и не могла понять, почему её лицо казалось мне до боли знакомым. Память на лица никогда меня не подводила, и я не понимала, как могла забыть человека вроде Алины.       — Да, знаешь, я читала обо всём, что ты рассказываешь, и даже анализировала, как работали мои вожатые. Но теперь совершенно не понимаю, как взаимодействовать с детьми и применять знания на практике, — поделилась я переживаниями с напарницей, горько вздохнув.       — В прошлом году я тоже впервые приехала на практику, сама в лагерях толком не бывала, а тут мне дают тридцать пять спиногрызов и говорят, что я должна с ними что-то делать. Моя подруга Лиза с университета меня штудировала днями и ночами. Она, кстати, приедет в этом году и будет на втором стоять. Я вас познакомлю, и можешь тоже к ней обратиться: у неё очень хорошо получается преподавать и учить.       — Погоди, — внезапно вмешалась я в её вдохновлённый рассказ, — Лиза это Елизавета Егоровна, да?       — Да, ты её знаешь? — согласилась Алина.       И тут до меня дошло. Алкоголь. Ночь. Озеро. Брови поползли куда-то высоко-высоко, а глаза распахнулись настолько широко, что, казалось, могли выпасть из орбит. Я пялилась на девушку ошарашенным взглядом и отказывалась верить в то, что осознала. Я как будто прозрела и у меня открылся «третий глаз».       — Что? Что ты на меня так смотришь? — озадаченно спросила напарница.       — Ты меня не помнишь? — Я старалась скрыть удивление, но получалось плохо.       — Нет, а должна?       «Нет, не должна, потому что ты была тогда слишком пьяна, — в мыслях обращалась я к ней. — Но я тебя помню. Как ночью, прямо перед отъездом, мы с парнями пришли встречать рассвет и случайно наткнулись на двух целующихся девушек в озере под светом луны: тебя и Лизу. И как вы орали на нас, а ты своим негромким высоким голосом просила нас уйти. И как пьяные парни кричали вам и хотели забрать вашу одежду с берега, чтобы вы возвращались в лагерь нагишом. Но всего этого я тебе не скажу. Наверно, оно и к лучшему, что ты меня не вспомнила. Потому что в этом случае нашим хорошим взаимоотношениям пришёл бы крах: трудно нормально относиться к человеку после такого».       Алина мне казалась довольно скромной. Хотя чем больше мы общались, тем откровеннее она говорила о своей жизни. И если бы я изложила то, что знала о ней, то наверняка у такой довольно сдержанной девушки возникли бы комплексы. В нашей стране не принята открытость в подобных темах, и между нами встала бы стена смущения, несмотря на то, что я относилась к такому вполне равнодушно. А это абсолютно «противопоказано» между напарниками, тем более в самом начале смены.       Я постаралась поскорее загладить эту тему и перевести её на что-то более обыденное. Так что мы ещё посидели около получаса, болтая ни о чём, а потом выдвинулись в штаб. Сегодня будет первая планёрка. Там нам предстояло познакомиться с коллективом, а также обсудить рабочие моменты. А самое главное — нам нужно узнать, что, где и почему будет происходить завтра. Ведь от одной только мысли о предстоящем дне у меня кружилась голова.       Мы с Алиной одновременно зашли в штаб, где сидело множество ребят, и мой взгляд сразу начал блуждать по лицам, выискивая знакомых. Безусловно, с большинством мы уже пересекались. Хотя, как я отметила, вожатые-новички не любили возвращаться в один и тот же лагерь дважды.       Больше всего я обрадовалась, увидев своих прошлых наставников — Анну Андреевну и Даниила Анатольевича: они ассоциировались у меня с беззаботным летом, о котором в сознании остались только тёплые воспоминания. А рядом с ними сидел Владислав Игоревич: его, несмотря на наши неудачные отношения в прошлом году, я тоже была рада видеть. А вот Елизаветы Егоровны — подруги Алины — здесь не оказалось.       Постепенно этот вечер из строгого и рабочего мероприятия перетёк в отдых, полный смеха, шуток и историй. Под руководством Лилии Васильевны мы составляли и заполняли всевозможные списки, которые нам точно понадобятся завтра. Отчего-то даже собрание, полное важной информации, стало для меня эмоциональной разрядкой. Мне нравился новый рабочий коллектив, и сейчас они казались точно такими же подростками, с которыми я познакомилась в прошлом году. А самое главное — несмотря на то, что я среди них была самой младшей, это абсолютно не чувствовалось, ведь отныне я — одна из них.       В целом, я бы никогда не подумала, что на планёрках взрослых такая атмосфера. Под конец вообще не осталось места для серьёзных разговоров или скучного молчания — каждый момент наполнялся разговорами, шутками и весельем. Наши голоса сливались в громкий хор, из которого я только и успевала вырвать нужные реплики. Пожалуй, именно в этот вечер мы с коллегами забыли обо всём мире и просто наслаждались мгновением, окружённые единомышленниками и предвкушением заезда детей. Ради таких воспоминаний я готова была просыпаться в шесть утра и ложиться глубокой ночью.       Мы вернулись к себе около полуночи, готовясь к завтрашнему дню. Я несколько минут посидела с Максимом возле корпуса, обсуждая планёрку. И вдруг осознала, что, кроме нас, курящих в младших отрядах не нашлось. Хотя я радовалась и одному человеку: особенно такому дружелюбно настроенному, как Максим.       Распрощавшись на завершающей ноте, я отправилась в свою комнату. Там я на скорую руку приняла душ и подготовила вещи на завтра. И, снова покурив на балконе, я забралась под одеяло и сразу же уснула, стараясь поскорее завершить этот день и начать новый.