Вожатая. Мои записи.

      Утро пятого дня началось отнюдь не с радостной новости. Алина слегла с температурой и больше не могла исправно работать. Старшая вожатая — не изверг и разрешила взять девушке выходной: ей нужны здоровые бойцы в строю, а работа уж точно не помогает скорейшему выздоровлению. Так что напарница отправилась в лазарет. А я задавалась вопросом: «Как же так»? Ещё вчера ничего не предвещало беды. Но ответ был очевиден — чрезмерная нагрузка и стресс. Хотя тогда удивительно, что мой организм оставался бодрячком.       Впрочем, из-за этого возникла проблема. В лагере вообще не оказалось «запасных» вожатых, а отрядов с тремя наставниками — всего два. На этой смене с сотрудниками действительно напряг. Я надеялась, что мне пришлют хорошее подкрепление. И вот около четверти девятого на этаж зашла девушка. Я сидела в холле и заплетала подопечную.       — О, здравствуйте! — на её лице отразилось облегчение. — Вы же София Александровна?       Я окинула девушку недоверчивым взглядом. Юношеские черты лица, волосы с розовыми концами собраны в низкий хвост, персиковая футболка и чёрные облегающие джинсы.        «Интересно, как ей не жарко в такой зной?»       Я быстро закончила с причёской девочки и отпустила её собираться. Девушка стояла в замешательстве и ждала реакции на свой вопрос. Я кивнула.       — Меня Лилия Васильевна отправила к вам на замену. Я — Виолетта. — Девушка подошла ближе. Она говорила чуть ли не шёпотом, из-за чего я едва её слышала.       «Точно, соседка Милы. Кошмар. У неё же на лбу написано, что она робкая и неуверенная. Даже двигается как-то рвано, словно стесняясь каждого действия. И это мне прислали в напарницы?» — мысленно возмущалась я.       Честно говоря, я не знала, что можно просто попроситься у Лилии Васильевны и готово: теперь у тебя есть собственный отряд. Но в моём случае это — ужасная затея. Из-за своей должности я и так считалась за «половину» вожатого, несмотря на достаточное количество знаний и опыта. А тут ко мне приставили «четверть». И как нам вообще поладить? Неужели не нашлось других вариантов?       — Ты когда-то работала с детьми? — Я догадывалась, что не располагаю к себе, но мне требовалось выведать, насколько всё плохо.       — Ну… нет.              «Хоть бы сказала, мол, зато быстро учусь. Неужели она не может даже правильно себя подать?»       — Ладно, будем разбираться по ходу.       Я бы добавила про то, что в нашей паре главная я, но это и так было очевидно. И мне даже не пришлось рассказывать о каких-то правилах — она вряд ли возьмёт на себя ответственность.       — А что мне делать? — вполголоса спросила она. Я включила экран телефона и посмотрела на время.       — Сейчас нужно будет выгнать их на зарядку.       Девушка взглянула на меня растерянно: редкие брови сложились домиком.       «Да ну! Нельзя же быть настолько бесхарактерной и безынициативной! Что это за вожатая, которая даже не умеет нормально разговаривать? А если и открывает рот — то ничего не слышно. Зачем тогда идти работать в педагоги?»       Во мне закипало раздражение, но я старалась не подавать виду. Возможно, её потенциал ещё раскроется. Хотя, честно признаться, даже я в свои тринадцать была куда более активной с мелкими. Так что это не от возраста и опыта зависело: внутренний стержень — это черта личности.       «Так-с, а мне выгонять детей или строить их на улице? Если в корпусе останется «напарница», то пацанята ни за что не выйдут из комнат, а если она будет на улице — то они разбегутся, потому что вообще не в курсе, кто она. И что делать?»       — Пятый отряд! — крикнула я в коридор, от чего Виолетта отшатнулась. — Соберитесь, пожалуйста, в холле.       От неожиданности ребята не спешили покидать спальни. Я проходила по палатам и заставляла каждого выйти на планёрку. А когда народ полностью собрался, то объявила:       — Сегодня у вас новая вожатая, — громко донесла я, обводя присутствующих взглядом, а затем сказала девушке чуть тише: — Представься, пожалуйста.       — Меня… меня зовут Виолетта Сергеевна, — испугавшись, ответила она, закусывая нижнюю губу изнутри.       — Виолетта Сергеевна будет заменять Алину Юрьевну. Прошу любить и жаловать, а главное — относиться к ней с уважением.       После недолгой речи я отправила подопечных строиться на улицу. «Напарница» спустилась первой и следила, чтобы дети стояли в куче и не разбегались. А я же уговорила «ленивых» и напоследок проверила палаты. Убедившись, что всё «чисто», я вышла из здания.       У крыльца кучковался народ. В глаза сразу бросались изменения в коллективе: начался раскол. В отряде присутствовало два равноправных лидера, которые неосознанно разделили ребят на две «стаи». Пока они не сильно враждовали между собой, но я понимала, что может стать хуже.       К Юре присоединилось большинство мальчиков и несколько девчонок, которые считали Катю выскочкой или просто завидовали её положению. «Большинство», потому что некоторых наш «бунтарь» не любил и откровенно травил. Я старалась пресекать любое неподобающее поведение, но порой всё же проскакивали нелестные слова, особенно когда Юра думал, что его никто не слышал.       Ребята, которых не приняли в компании «главного» лидера, с радостью примкнули к Кате, заручившись её поддержкой. Она, в отличие от Юры, относилась ко всем с добротой, никого не высмеивала и не обижала. Она не признавала произошедший раскол и не разделяла соотрядовцев на «своих» и «не своих».       В целом, отношения между детьми развивались хорошо. Крупных ссор пока не произошло, чему я несказанно радовалась. В каждой компании мальки делились на маленькие группки. Коллектив не был дружным, но, по крайней мере, они не ограничивались общением с соседями по комнате. Некоторые оказались слишком замкнутыми, чтобы найти себе друзей, и разговаривали со сверстниками исключительно по ситуации. Но даже среди них нашлись те, с кем никто не хотел общаться.       — Эй, жирный, — крикнул Юра мальчику неподалёку, — можешь не идти на зарядку — тебе всё равно не поможет.       Они с друзьями посмеялись над «удачной» шуткой. Я стояла в трёх метрах от них, но они даже не додумались оглядеться, прежде чем сыпать оскорбления.       — Юра, ты совсем берега попутал? — крикнула я парнишке. Он обернулся, и на мгновение на его лице отобразился страх. Женя, над которым он решил поиздеваться, поймал облегчение и мысленно возликовал, мол, так тебе и надо.       Я ненавидела эту черту десятилеток — высмеивать сверстников из-за внешности. Наверно, потому, что в их возрасте я и сама подвергалась издевательствам.       — Строимся по парам! — Мой голос звучал так громко, что в конце захрипел. — Пятый день смены, а вы до сих пор не уяснили, что такое дисциплина?!       Народ нехотя начал постепенно образовывать строй. Одна девочка подбежала ко мне и схватила за руку.       — София Александровна, а можно я с вами в пару встану? — жалостливо протянула она.       — Кристин, ты же знаешь, что вас чётное количество. Если я встану с тобой, то кто-то останется без пары. — Я старалась сохранять самообладание. Она донимала меня этой просьбой уже третий день подряд.       — Пусть тогда станет с Виолеттой Сергеевной. Ну, пожа-а-а-алуйста! — Она схватилась за моё запястье обеими руками.       — Кристин, я не могу разрешить тебе и запретить другим. Понимаешь? Почему тебе можно, а остальным нельзя?       — Со мной никто в пару не хочет вставать!       — Вон Женя сам стоит. Почему бы тебе с ним не подружиться?       — Ну, фу-у-у! — возгласила девочка и лишь сильнее сжала моё запястье.       «Ну фу? Серьёзно? Удивительно, но к тебе в отряде точно так же относятся», — хотелось сказать ей.       — Кристина, а ну живо встань в строй, — вскрикнула я: мне надоело играть в «добрую» вожатую. Девочка, осознав поражение, поплелась назад, пока ей не нашлась пара.       Кристина не понравилась соотрядовцам из-за своей «липучести» ко взрослым. Я могла её понять: видимо, у неё была тесная связь с родителями и, оказавшись вдалеке от них, она пыталась найти замену.       Я не против пообниматься, ведь и сама в детстве испытывала тактильный голод. Да и сейчас тоже ничего не изменилось. Но иногда Кристина перегибала палку и начинала доносить на соотрядников. Пожалуй, она хотела получить дополнительное внимание. Ревность — вот из-за чего она ябедничала. Своими жалобами Кристина пыталась сказать вожатым: «Смотрите, этот ребёнок совсем не идеальный. Я гораздо лучше. Почему же вы любите его больше?» Именно за стукачество, даже мелкое, её и невзлюбили.       Кроме того, я отнесла Кристину к патологическим врунам. Наверно, она не находила в реальном мире того, что могло повысить её ценность. И теперь она придумывала «нечто», способное произвести впечатление на окружающих: хвасталась дорогими вещами, которые якобы лежат дома, несуществующими родственниками, обладающими тем, что считалось престижным в компании.       И я прекрасно соображала, чем это закончится. Товарищи потребуют доказательств, и Кристина начнёт выкручиваться. Ей придётся врать всё больше, и, в конце концов, она запутается окончательно и выдаст себя. После чего за ней надёжно закрепится репутация вруна. Знаем, плавали.       На завтраке Виолетта ушла к себе, потому что именно там для неё накрыли стол. И оттого весь отряд мне пришлось тянуть самостоятельно. Обычно я сидела за столом с самыми буйными, а Алина стоя следила за остальными.       Но сегодня мне пришлось чуть ли не разорваться на много-много маленьких Сонь. Я ушла к окну раздачи принести кастрюлю молочной каши, чтобы разлить всем желающим. В это время за вожатским столом, который остался без присмотра, начался кипиш. Пацанята считали, мол, если не извратился над едой — приём пищи прошёл даром. Это была привычка не только буйных мальчиков, а ещё нескольких ребят. Оттого я весь завтрак ела стоя, наблюдая за всеми одновременно, но большая часть внимания в любом случае приковалась к Юре и его компании.

———————

      После кружков, бассейна, процедур и столовой, по которым мы водили детей, я была почти без сил. Хотя «мы» — это громко сказано. По сути, «напарница» стала девочкой на побегушках и основная доля работы ложилась на мои плечи. И, более того, Виолетта не вникала в особенности каждого подопечного, не думала, как к ним подобраться, поэтому её за взрослую вообще не считали. Повезло, что нам с Алиной Юрьевной удалось поставить в отряде дисциплину: фундамент хорошей смены уже положен. Подопечные воспринимали меня, как настоящего педагога, и это существенно облегчило жизнь.       «Эх, знали бы они, что я — всего лишь шестнадцатилетний волонтёр. Хотя, надеюсь, что о моей должности они не догадываются», — размышляла я.       К тихому часу я валилась с ног и уже сомневалась, что смогу пережить этот ужасно жаркий день, не заснув где-нибудь по пути. Я лежала в холле на диване в предвкушении отдыха. Виолетта ушла к себе за какими-то вещами, так что я осталась одна.       Я невольно вспомнила такое же состояние в прошлом году на День против вожатых. Саша не был плохим напарником. Просто он не представлял, как обращаться с мелкими, что говорить, как держаться. Так что дети его из-за отрешённости немного побаивались. И в тот день вся ответственность легла на мои плечи. Прямо как и сегодня.       На лестнице послышались шаги.       «Ура, наконец-то Виолетта вернулась и будет ходить по палатам. Пусть следит, чтобы тихий час прошёл действительно тихо. А я смогу чутка отдохнуть. Желательно, в своей вожатской на уютной большой кровати».       Дверь на этаж открылась, и моя реакция растворилась в смеси радости и разочарования.       «Только-только думала о нём. Как говорится, вспомнишь лучик — вот и солнышко».       — О, а ты чего приехал? — спросила я, не скрывая удивления.       — Еды привёз, да и увидеться хотел, — с едва кривой, но искренней улыбкой ответил Саша.       Усталость как рукой сняло. Хорошо, что юноша приехал к началу тихого часа. Возможно, теперь мы сможем поговорить обо всём, о чём душа пожелает. За прошедшие четыре дня мои чувства слегка подугасли и свелись к тому, что я просто соскучилась по нему. Но иногда, чего греха таить, в моменты душевного спокойствия, особенно перед сном, я думала: «Как было бы здорово, если бы Саша сейчас оказался здесь». Мне просто хотелось поговорить с ним по душам и покурить на балконе в безмолвии ночи.       — Катю позвать?       — Если можно. Надеюсь, она не спит.       «Конечно, она не спит! Катя — настоящий книжный червь, берущийся за свой томик в любое свободное время».       Я поднялась с дивана и сразу же ощутила всю тяжесть усталости. Хотелось снова присесть и болтать ни о чём, прикрыв глаза. Интересно, где это так долго носит Виолетту?       Я направилась в тринадцатую комнату и, постучавшись в открытую дверь, вошла. Катя лежала под одеялом и, как ни странно, читала. Книжка уже подходила к концу.       «Видимо, скоро придётся ей показать, где библиотека».       — К тебе приехали, — с порога выдала я.       Катя мгновенно подорвалась и начала обуваться, так что я покинула спальню. На пути к холлу она обогнала меня и с разбегу запрыгнула с объятиями на Сашу. Парень слегка пошатнулся, но тепло улыбнулся и ласково обнял её в ответ, разглаживая спутавшиеся волосы сестры.       В прошлом году отношения Саши и Кати не были такими тёплыми. Когда в День против вожатых она подошла с объятиями к брату, он лишь неловко похлопал её по плечу. На мой немой вопрос юноша отмахнулся, давая понять, что не хочет об этом говорить. Он словно стеснялся этого факта. А теперь ласково обнимался с сестрой. Опять же: он сам привёз её в лагерь, а теперь ещё решил навестить Катю и привезти ей еды. По девочке видно, что она брата если и не обожала, то просто очень любила.       Они решили посидеть в холле — не зря же юноша сюда с другого конца города ехал порядка полутора часа. А я направилась в вожатскую, чтобы уединиться и перевести дух. Поставив чайник кипятиться, я достала пакет с едой и нашла там упаковку кофе.       «Хотя в такую жару хотелось разве что мороженого… Но не по тем баснословным ценам, как в лагере».       Взяв чашку с заваренным кофе, я вышла на балкон. В обед лагерь, как и почти весь санаторий, спал. На улице царила по-летнему душная жара: всю неделю температура зашкаливала за тридцать градусов. Не гулял даже лёгкий ветерок, шевеля листву. По тропинке вдоль леса не спеша прогуливались пенсионеры. Чего им на месте не сидится в такую погоду?       Подопечные вели себя безмятежно, хотя с балкона я могла различить шёпот в соседнем номере. Я достала сигарету из пачки и облокотилась на перила. Пожалуй, курить на балконе днём — не лучший вариант. Но сейчас, когда я осталась одна, мне никак не отлучиться в «заброшку».       Из соседнего окна послышалось копошение. Я повернулась и увидела, что там стояли мальчики — близнецы и Юра. Парни насмешливо и немного удивлённо смотрели на меня, хлопая ресницами.       — София Александровна?! — выкрикнул Витя.       Быстренько выкинув окурок за спину, я попыталась придумать что-нибудь, чтобы отвлечь их внимание.       — Уже даже кофе спокойно выпить нельзя! — воскликнула я, а затем собрала своё самообладание и начала причитать: — Вы чего вылезли в окно? Ну, держитесь, нарушители техники безопасности!       Я дёрнула ручку и быстро вошла в спальню. Поставив кружку с недопитым кофе, я вылетела из вожатской и в два шага оказалась в пятнадцатой комнате. Там, что и следовало ожидать, никто не спал.       — Что за вздор, парни? — Я развела руками, ожидая объяснений. Первое правило: педагог всегда прав. Даже если не прав, то окружающие должны думать иначе. Так что я использовала самый известный приём: лучшая защита — это нападение.       Ответа не последовало: мальчики не знали, что говорить в своё оправдание. Первым голос подал Ваня, которого в тот момент в окне вообще не было:       — А-я-яй, София Александровна! При детях «такое», — глядя в потолок, протянул мальчик. Ему, судя по всему, доставляло удовольствие выставлять меня в плохом свете.       — Что «такое»? — Я почувствовала небольшой камень в свой огород от Вани и укол совести, так что обвела взглядом его соседей. — «Такое» — это высовываться в окно наполовину.       — Да мы просто хотели узнать, откуда запах, а тут вы, — боязно ответил Витя.       — Ладно, я не буду ругать вас за то, что вы не переоделись и лежите в уличной одежде на постели, где ночью спите голым телом. Но я вас очень прошу не подвергаться такой опасности, иначе окно я и вовсе забаррикадирую.       — Угу, — ответил Юра.       Ловить в этой комнате было больше нечего, посему я напоследок презрительно окинула «хулиганов» взглядом, который демонстрировал глубокое разочарование в них. Актриса из меня порой и правда неплохая. А затем я удалилась, забрала чашку из вожатской и направилась в холл.       Саша с Катей болтали на диване. Я присела рядом с ними, попивая подостывший кофе, и слушала истории девчушки. Она рассказывала всё и сразу: про то, как у них начинался день, чем их сегодня кормили в столовой, про соревнования и победы, про кружки, процедуры и занятия и про первое приглашение на медленный танец.       «Это когда я такое упустила? Я же глаз да глаз за нашей главной «невестой»!»       Катя даже показала брату отрядный уголок, который мы рисовали на третий день. Большой плакат с нашим названием и девизом. А также «Ревизор» — рейтинг оценок за чистоту комнат, который мы с Алиной выставляли ежедневно: тринадцатая палата в нём лидировала.       За своими эмоциональными рассказами Катя чуть подустала и с каждой историей только сильнее выдыхалась.       — Кать, иди отдохни, — сказал Саша, поднимая голову сестры с плеча.       — У нас после тихого часа будет крутой квест, тебе нужно отдохнуть, — добавила я, чтобы она не подумала, что мы её прогоняем. Катя нехотя поднялась и отправилась в свою спальню, забрав пакет, который ей привезли.       — Тебе не жарко? — спросила я у юноши. На улице тридцать семь градусов, а он в бежевых брюках, что не просвечивали. Даже я в шортах с ума сходила, а он наверняка и подавно растворился в жарком мареве.       — Немного, — он пожал плечами, — что за квест?       — Хороший вопрос, я только что придумала. Ты у нас надолго?       — Планировал до конца тихого часа.       — Сегодня уезжаешь на море? — взволновано спросила я.       — Нет, завтра вечером.       Про квест я и вправду не соврала. Эта идея ко мне пришла буквально пару минут назад, когда я стояла на балконе в своих мыслях. Сегодня у нас никакого интересного мероприятия после тихого часа не намечалось, разве что опять повести народ играть на корты. Но вариант с «приключением» мне нравился больше. Конечно, придётся заморочиться, чтобы детворе было действительно интересно, но я на это и педагог-организатор.       — Слушай, у меня к тебе есть предложение, — сказала я и, поймав заинтересованный взгляд Саши, продолжила: — Как видишь, я сегодня на отряде фактически одна — Алина заболела, а моя «напарница» Виолетта куда-то запропастилась. Поможешь мне в организации квеста? Это буквально до ужина, а потом как раз сможешь уехать на последнем автобусе.       — Можно. Не то чтобы у меня планировался свободный вечер, но моей печени явно стоит слегка отдохнуть, — насмешливо ответил парень.       «Правильно, Саша, хватит пить. Что у тебя там за компания, интересно, если Игорь уехал, а Андрей здесь?»       Тихий час пролетел незаметно, точно мгновение. Мы разработали план будущего квеста и оставшееся время подготавливали материалы. Не то чтобы все вожатые безынициативные, но за мою лагерную жизнь — целых девять смен — квест устраивали единожды. Саше повезло больше — у него такое происходило два раза.       Суть нашего «испытания» заключалась в том, чтобы разделить детей на две команды и запрятать уйму загадок по территории. Ребята должны будут поочерёдно решать наши задания и, следуя подсказкам, искать последующие.       Мы долго думали, что в итоге они могут найти, но так как ни Виолетта, ни Саша, ни тем более я не являлись хорошим призом, то мы решили посадить в укромное местечко Алину — её состоянию это никак не повредит. Безусловно, народ куда больше обрадовался бы мешку конфет или какой-нибудь другой еде, но, помимо надоевшего полдника, который часть детворы вообще не ест, предложить мне им было нечего.       Виолетта пришла где-то в середине тихого часа, и мы ввели её в курс дела, но подготовкой она не занималась. За полчаса до подъёма мы с Сашей выдвинулись прятать наши задания. Конечно, дети ещё не досконально изучили территорию, но мы же не собирались прятать загадки где-то в заброшенных строениях, в лесу или озере. Все локации в пешей доступности. Тем более что мы не отпустим мальков одних бродить по санаторию: мало ли что им в голову взбредёт и как именно они поймут наш шифр.       Покончив с организацией, мы заскочили в лазарет, чтобы договориться с Алиной, где именно она будет нас ждать.       «Интересно, почему Алина осталась в лазарете? Она же могла просто лежать у себя в комнате, — спрашивала я себя и сама отвечала: — Походу, она просто устала от постоянного балагана».       После медпункта нам предстояло зайти в столовую и забрать питание. Сегодня на моей улице праздник: рядом наконец-то взрослый парень, а не дети или слабая девушка, поэтому он уж точно сможет донести пару коробок. Тощая рука с кучей шрамов, как и хромота, конечно, не внушали доверия. Но Саша заверил, что он справится и не стоило обращать внимание на внешность.       «Ну, Катя же на него запрыгнула. И нормально было. Так что причины не верить отсутствуют».       В столовой мы встретили Пашу и Андрея, которые как раз тоже пришли за полдником и вторым ужином. Парни, а в особенности Андрей, были рады видеть Сашу, о чём говорило резкое и энергичное ведение диалога, который перескакивал с темы на тему. Из-за беседы нам пришлось задержаться, оттого с питанием мы подоспели как раз к концу тихого часа.       Во время нашего отсутствия за детьми следила Виолетта. Но так как педагогические навыки у неё отсутствовали, то, когда мы вернулись, услышали разговоры: они велись разборчиво, не скрываясь.       — Пятый отряд, встаём, застилаем постели, переодеваемся и подходим за полдником, — крикнула я в коридор, ставя коробку на пол. Когда все поели и зарядились энергией, я принялась собирать народ.       — Солнышки мои! Через пять минут жду вас в холле на планёрку!       Я уже устала постоянно называть их формально: хотелось бы смягчить обстановку.       Я поведала ребятам о предстоящем мероприятии. Само собой, они пришли в восторг — в их возрасте очень любят соревнования. Правда, разделить мальков на команды оказалось гораздо труднее. Ребята не могли сами выбирать игроков — силы должны быть равны.       «Ага, не хватало поставить к Юре лишь мальчиков таких же, как он. У них только ветер в голове».       Я тщательно следила за развивающимися связями в коллективе, но особо тонкие нити мне уловить не удавалось. Некоторых Юра не любил от слова совсем, потому ставить их с ним нельзя. Он, несомненно, будет капитаном, хотя мы этого не говорили. И тех, кого не принял Юра, много. Благо неугодных Кате нет.       В общем, более-менее раскидав группы, мы начали выгонять всех из корпуса.       — Команда «А», вы пойдёте со мной. — Я сверкнула глазами компании Юры. От моих слов они слегка приуныли: наверняка мальцы думали, что будут сами бродить по территории. За их компанией нужен глаз да глаз, посему настоящий педагог, который сможет их остановить от глупой идеи или дать правильное направление вроде меня, точно не помешает. — Команда «Б», у вас целых два наставника — Виолетта Сергеевна и Александр Александрович. Прошу слушаться обоих в полной мере.       В группе Кати я не сомневалась: особо буйных там нет, да и она сама, если что, сможет вразумить своих. Поэтому им я отдала Виолетту и Сашу. Первая вообще не знала, где спрятаны записки, а второй знал, но педагогом, к сожалению, не был. Эти двое «недожатых» хоть немного, но дополняли друг друга, так что вместе они вполне смогут проследить за детьми.       Задания мы составили одинаковые, но они были раскиданы в разном порядке, посему в течение квеста команды не пересекались. Моя группа воспринимала задачи совершенно непредсказуемо, перекручивая смысл настолько, что он оказывался диаметрально противоположен нашему. Так что следить за ними следовало жёстко, а также невзначай давать подсказки, чтобы они не потерялись в тёмном лесу мыслей. Правда, инициативных ребят нашлось от силы восемь, а у остальных, как бы они ни пытались, решить не получалось.       По задумке, командам предстояло встретиться на последней локации: там их ждала одна подсказка на двоих, и решить они её должны были вместе — друг без друга у них бы ничего не получилось. Соперничество на этом этапе уже достигло пика, поэтому командная работа им далась с трудом. Решив разногласия, они разгадали ребус и отправились на последнюю точку — к актовому залу. Народ табуном поднялся на третий этаж и, ворвавшись в двери, так и замер на проходе. На сцене прямо по центру сидела Алина и улыбалась.       — Алина Юрьевна?! — первым выкрикнул Витя.       — И это наш приз? — возмущённо спросил Юра, выискивая меня в толпе позади.       Мы с помощниками стояли в сторонке и тихо наблюдали за реакцией. Первой побежала Марта и, запрыгнув на сцену, обняла Алину. За ней пошли остальные ребята и тоже обняли. Некоторые кучковались, скорее, из-за стадного инстинкта, а не по собственному желанию. Конечно, подопечные обрадовались вожатой, как минимум, потому что и Виолетта, и Саша — ужасные педагоги.       После того как дети вдоволь наобнимались, Алина ушла в лазарет. До ужина оставалось ещё около получаса, но после квеста детвора уже сильно устала от выплеска адреналина. Так что мы разрешили им остаться в актовом зале, включив музыку в колонках. Им стоило перевести дух, тем более что впереди их ждёт дискотека, на которой энергии тратится ещё больше, хочешь ты того или нет.       На ужин нас кормили отбивной с пюре, и это пришлось очень кстати: считай, одно из самых вкусных блюд, которые подавали в столовой, поэтому я буквально заставляла детей покушать. По крайней мере, если не съесть всё до последней капли, то хотя бы попробовать.       Пока я бегала между столами, проверяя тарелки, выпустила из виду свой стол с буйными мальчишками. За ним разразился настоящий балаган, что устроили парни. И пока я заставляла одних подопечных поесть, за спиной раздался звук битой посуды.       Я тот час же обернулась: Юра довольно лыбился. Судя по всему, он случайно — а может, и не случайно — столкнул со стола чашку с чаем, благо, уже пустую. Со столов вокруг начали доноситься аплодисменты, пока я краснела от излишнего внимания.        Девушка-работница сразу же подбежала с веником и убрала осколки. Я стояла рядом и вглядом пыталась испепелить Юру. Кричать на него не имело смысла: что уже поделаешь — чашку-то не склеить. Но вся четвёрка получила от меня нагоняй за безобразное поведение в столовой. Так что в корпус я возвращалась со слегка подпорченным настроением.

———————

      Саша дожидался нас на этаже: его автобус отправлялся в половину восьмого. Когда мы вернулись из столовой, юноша попрощался с сестрой, и я решила его проводить, оставив Виолетту приглядывать за отрядом. Направляясь к остановке, я чувствовала себя так же, как и в первый день смены: он уедет, а я снова останусь один на один со своими чувствами и эмоциями. Как справиться с чёртовой привязанностью?       Мы стояли на остановке, нервно поглядывая на время. На часах уже без двадцати восемь, а автобуса до сих пор нет. А помимо нас, никого.       — Пошли, узнаем, когда будет автобус, — не выдержав ожидания, предложил Саша.       Диспетчерская находилась в небольшом магазинчике рядом с воротами, а продавец, как раз по совместительству, курировал расписание.       — Добрый вечер! Не подскажете, когда ожидается последний автобус? — с порога спросил юноша.       — Отменили его. Следующий завтра в десять, — ворчливо ответила женщина.       — Чёрт! — себе под нос тихо выругался юноша и вышел из магазина. Мысленно я обрадовалась: у меня появился шанс провести с Сашей ещё один вечер.       — Что будешь делать? — Я старалась не выдавать эмоций.       — Наверно, вызову такси. Что остаётся? — Саша достал телефон.       — Да ну, — воскликнула я. — До города километров двадцать, а до твоего дома все тридцать пять. Тебе это выльется в кругленькую сумму.       «Или ты у нас внезапно стал миллионером?»       — А куда деваться? — вздохнул он. — Не на остановке же мне ночевать.       — Может… Останешься до утра? — Я неловко взглянула на парня исподлобья. — У меня и кровать для тебя свободная есть. Покормлю тебя, на дискотеку сходим. Почему нет?       — Не знаю. Ночевать с детьми…       «О, а дома у тебя прямо счастливая обстановка!»       — Ты же говорил, что дома тебе и так делать нечего. Да и уезжаешь ты только завтра вечером. А здесь лагерь: друзья, танцы, веселье.       «Какие ещё нужны аргументы? Да тут плюсы можно перечислять до бесконечности».       — Уговорила. Пошли, — согласившись, ответил юноша.       «Это успех. Целый вечер с Сашей».       Усталость как рукой сняло. Да я готова хоть целую ночь не спать, лишь бы провести с ним время. Неужели для счастья мне достаточно только хорошего человека рядом? А главное, как объяснить самой себе, что мне хочется с ним дружить, а не встречаться? Или так не бывает?       Вернувшись в корпус, я обнаружила Виолетту, которая не в силах была совладать с детьми.       «Да уж, куда тебе в вожатые, если ты девочкам даже косы заплести не можешь?!»        Не то чтобы я сама была мастером парикмахерского искусства, но для меня приводить в порядок девичьи причёски — дело житейское. С подъёмом выстраивалась целая очередь, чтобы соорудить причёску, благо Алина была не против мне помочь. Жаль, что в десять лет девочки не могут самостоятельно разобраться со своими волосами — за них это ежедневно делали мамы. Правда, когда за пятнадцать минут в порядок нужно привести человек десять, то ограничиться приходилось хвостиками, а кто захочет — косичками. Подопечные не жаловались, а я уже наловчилась делать аккуратно и быстро.       У Виолетты такой «суперспособности» не оказалось, хотя вечером и количество желающих намного меньше — всего пара, которые хотели «блистать» на дискотеке. Пришлось помогать. Убедившись, что девочки уже наряжены, накрашены и причёсаны, я дала сигнал выходить на улицу.       Сашу я от себя не отпускала: ничего не произойдёт, если он явится на дискотеку вместе с нами. Тем более что мальки к нему уже привыкли. А Катя, увидев брата перед крыльцом, воодушевилась: он не уехал. Я оставила Виолетту в начале строя, а сама с Сашей отправилась в конец, чтобы следить за самыми бойкими, которые постоянно выбивались из колонны.       На Ракушку мы пришли не первыми, но последними заявились, как водилось, самые старшие. Виолетту уже не очень волновали «обязанности», поэтому она в основном общалась с друзьями.       «Удивительно, что у такой недотроги они вообще были».        Я, как обычно, стояла на сцене, показывая движения на мини-дискотеке. За детьми приглядывал Саша. Он, наверно, единственный, кто танцевал и отрывался от души. Ещё бы: в прошлом году он попрощался с этим лагерем навсегда, а сегодня он вновь здесь и мог почувствовать себя беззаботным подростком, который зажигал на танцполе.       Обычная дискотека Саше никогда не была по душе, как и мне. Но сегодня мы вдвоём танцевали с пятым отрядом: я — потому что кто-то должен следить за детворой, а Саша — потому что ему выпала такая уникальная возможность. Он то тут, то там общался со старыми знакомыми, но не уходил от нашего круга надолго.       Ближе к девяти я уже ждала первый и последний медленный танец для младших, а потом — заветные слова диджея. Присев на лавочку, я пыталась отдышаться и успокоить бешеный ритм сердца, которое словно было готово выпрыгнуть из груди.       Попсовая песня сменилась ласковой мелодией.       «Медленный танец, наконец-то!»       — Потанцуем? — обойдя скамейку сбоку, спросил Саша и протянул мне руку, игриво улыбаясь.        «Победа! — мысленно воскликнула я. — Спасибо, что додумался, мил человек. Надеюсь, у меня на лбу нет надписи «Саша, пригласи меня потанцевать»?»       Я вложила ладонь в руку юноше, и он рывком поднял меня со скамейки. Мы отошли к центру танцпола. Его руки на моей талии крепко прижимали к себе. Я обвила руками шею, уткнувшись глазами парню в плечо.       Мы танцевали дважды в прошлом году: первый — шутливо, в обычной Сашиной манере, а второй — обречённо, на последней дискотеке, сразу же после моего прощального поцелуя с Владиславом Игоревичем. Но сейчас всё иначе: мы двигались не как влюблённые, а скорее как случайные знакомые — медленно, флегматично и близко-близко друг к другу.       Запах Саши опьянял: такой родной, любимый, полный воспоминаний и историй. Я обладала удивительной способностью к запоминанию черт людей: голос, походка, почерк, запах. Сашу по этим отличиям я могла узнать без промедления, хоть из тысячи таких же высоких светлоглазых лохматых парней в очках. Конечно, ныне от юноши пахло домом: совсем немного, едва уловимые нотки среди запаха сигарет, пота и дезодоранта. Интересно, какая она, квартира, в которой он живёт? Запах довольно обычный, без неприятных ощущений, и не веяло старостью…       «А из чего складывается запах дома? Бетон, штукатурка, обои? Книги, чужой парфюм, пережаренные котлеты? Посторонние люди, алкоголь, цветущая герань? Что-то из этого и создаёт аромат, вызывающий ностальгию».       Странно, что мы спустя целый год снова встретились. Саша другой, он изменился, хотя упёрто старался казаться прежним. Но уже не как раньше: нет глупых шуток, беззаботности, огня в глазах и свободы, которой веяло от парня. В нём читались отстранённость, лёгкий холод, боль от пережитых событий и тяжесть проблем, которые он настойчиво старался скрывать за маской с милой кривой улыбкой.       — Десятый, девятый, восьмой, седьмой, шестой и пятый отряды! — донёсся из колонок голос диджея. — Строимся, чистим ноги, моем зубы. — Песня начала стихать, меняясь на привычную попсовую композицию. — Спокойной ночи!       «Вот и всё…»       Я нехотя оторвалась от Саши, потеряв момент абсолютной гармонии, и снова вернулась в реальность.       Построив детей, мы направились в корпус. Когда поднялись на этаж, то сразу провели планёрку с итогами дня. Ругать или хвалить оказалось не за что, но про квест я таки упомянула — молодцы, что разгадали и сплотились в команду. Дальше мы встали в круг и сделали любимую «традицию». Саша тоже смог поучаствовать и стоял между мной и Катей. Правда, с его ростом класть голову на плечо маленькой девочки оказалось проблематично: ему даже пришлось присесть. А дальше я распустила народ готовиться ко сну.       — Ты сама это придумала? — едва слышно спросил Саша, когда мы остались одни.       — Тебе понравилось? — Я вздёрнула уголок губ.       — Ага, это круто, — на выдохе ответил он.       — Да, сейчас дети уложатся, и мы пойдём к Андрею на перекур.       — Я всё-таки вернусь на дискотеку. Никогда их не любил толком, но… Даже в клубе вообще по-другому.       «Эх, даже не покурили вместе. Ну ладно, ещё не вечер. Успеем».       Виолетта после планёрки тоже ушла, бросив меня с двадцатью восемью спиногрызами. А Алина, как назло, решила провести эту ночь в лазарете, чтобы спрятаться от шумных детей. Но я на неё не в обиде — может, хотя бы выспится. Однако остаться самой с целым отрядом — миссия не из лёгких: как я на планёрку пойду?       «Не то чтобы у нас после отбоя часто что-то происходило, но всё равно».       Раздав второй ужин и пожелав подопечным спокойной ночи, я умостилась в холле в ожидании покоя. В десять на этаж заявился Саша: довольный и счастливый. Я его тоже покормила, вручив сок и печенье, а потом заварила чай с мятой. Мы вместе сидели в холле, болтая о жизни, и я порой ходила по комнатам, где обнаруживались нарушители тишины. В половину одиннадцатого, убедившись, что дети уже уснули, мы выдвинулись к седьмому корпусу.       Там в любимой курилке уже толпился первый отряд. Конечно, никто из них нас не ждал, кроме Андрея, но прогонять, естественно, никто не стал.       — Поздравляю, — ворчливо кинул Влад Саше в своей повседневной манере, не скрывая презрения.       «Это с чем именно он его поздравил? У нас намечаются какие-то знаменательные события?»       Я ничего не поняла, но юноша ласково улыбнулся и без какого-либо плохого подтекста ответил:       — Спасибо!       Со старшими было, как обычно, весело — они обсуждали какие-то свои проблемы насущного дня — но в разговоре мы почти не участвовали. В пятнадцать минут двенадцатого мы попрощались: сегодня раньше, потому что нам с Сашей нужно было ещё вернуться к себе и уложить парня спать.       — Смотри. Есть два варианта. Первый — это диван в холле, хотя для тебя — без кепки два метра — он, пожалуй, будет маловат. Койку, про которую я говорила, ни в одной из палат я тебе, к сожалению, предложить не могу: на них нет постельного белья. Второй вариант более благоприятный — кровать в моей вожатской. Она большая, тебе места точно хватит.       — А ты?       — А я возьму матрас из детской и лягу на полу. А то у меня уже спина болит от этой мягкости: я привыкла спать на камне. — Я выгнулась, похрустев позвоночником. — Тем более тебе нужно выспаться хорошо, раз завтра предстоит ночное путешествие.       — Если ты действительно не против и тебе будет удобно, то хорошо. Но мы спокойно могли бы поместиться на твоей большой, как ты говоришь, кровати вдвоём.       «Ага, конечно. Может, тогда долой сон и сразу перейдём к делу?»       — Со мной трудно спать вместе, — фыркнула я, — не хочу, чтобы ты на утро проснулся с синяками. Мне правда будет удобно на полу. Пошли, покажу тебе свои хоромы.       Отперев дверь комнаты ключом, я пригласила юношу внутрь. По эмоциям, отобразившимся на лице Саши, я поняла, что моя спальня ему явно понравилась.       — Роскошь, — присвистнул он, — не видел ещё такой шикарной вожатской.       — Ты просто не был в вожатской, где в прошлом году жил Владислав Игоревич. Эта в полтора раза меньше.       «Правильно, Соня, давай поговорим о бывших».       — Не знаю, радоваться этому факту или горевать.       — Можешь радоваться: он там больше не живёт. Зато у меня есть балкон. Поэтому, если что, можешь ходить туда. Только дверь в спальню прикрывай.       Я быстро сбегала в пятнадцатую палату и принесла оттуда тяжёлый матрас с незанятой койки у двери. Кинув его на пол, я постелила сверху покрывалом. А затем забрала вторую подушку с кровати — себя точно не обделила — и достала плед из шкафа.       — Так, значит, смотри. Ванной можешь пользоваться, у меня там умывалки разные есть. В общем, мыльно-рыльное можешь брать, кроме щётки и мочалки, — я вновь полезла в шкаф, чтобы достать оттуда полотенце, которое прихватила в прачечной, — держи. Даже если купаться не будешь, хоть ноги помой. И да, перед сном раздевайся, не нужно на моей постели в уличной одежде лежать. Всё ясно?       — Да, мам, — насмешливо ответил Саша.       «Так-с, вроде ничего не забыла».       — А! Еда у меня тут в принципе везде: в шкафу, в тумбочке, в холодильнике, на столе. Что найдёшь — можешь брать. Зарядка для телефона в розетке, но учти, что, когда я приду, мне она тоже понадобится. Вот. — Я окинула комнату взглядом.       — А когда ты вернёшься?       — Где-то к часу, поэтому можешь меня не ждать.       — Всё ясно-понятно.       — Вот и славно. Я пошла. Спокойной ночи.       — Спокойной, — вдогонку бросил Саша.