Вожатая. Мои записи.

      — Готова? — с насмешкой спросила Лилия Васильевна.       — К такому разве можно быть готовой? — В моём голосе слышалась обречённость.       Анна Андреевна подошла сзади и легонько хлопнула меня по плечу:       — Сонь, перед смертью не надышишься.       И она права. Сегодня ожидался самый трудный день за всю смену. Даниил Анатольевич взял выходной и уехал в город, а Анна Андреевна не сможет сама потянуть целую толпу буйных подростков. Её напарником мог стать любой из двадцати возможных вожатых, но на эту должность выбрали именно меня.       На смене было целых два отряда, на которых стояли по три педагога, а не как у нас. Но логика Лилии Васильевны не поддавалась объяснению, хотя отчего-то мне казалось, что это идея самой Анны Андреевны. Пожалуй, они посчитали, что никто не может понять подростков лучше, чем сами подростки, поэтому теперь я педагог в группе, где минимум четверо были старше меня. Да уж, день обещал быть крайне интересным и непредсказуемым, учитывая, что из-за кошмаров Саши я так и не смогла выспаться.       Глубоко вздохнув, я с Анной Андреевной отправилась в седьмой корпус. Первый отряд пришёл в замешательство от того, что утром в их комнаты заявилась какая-то девчонка, которая на вид их ровесница, если не меньше. И последнее, о чём они подумали, что я — их новая вожатая.       Подъём проходил сумбурно, большинство подростков я не знала даже по именам, а некоторых вообще видела впервые. Повезло, что из тридцати двух человек было восемнадцать курящих, и их лица я более-менее разбирала.       — С каких это пор малышня становится вожатым в первом отряде? — проворчал Владик, едва я зашла в их номер.       — Для тебя стараюсь. Будь повежливее и обращайся на «вы», — ответила я, ничуть не растерявшись от его наглости, и направилась в следующую комнату.       Кроме Андрея, никто не был рад меня видеть, так что я вмиг убедилась: день будет не из лёгких. В коллективе Анна Андреевна играла роль плохого полицейского и старалась держать подопечных в ежовых рукавицах. Но в соло она отряд не потянет, а ребята наоборот могут взбунтоваться против новой непутёвой наставницы. Хотя я была уверена: им до меня нет дела, а с вопросами они в любом случае пойдут к Анне Андреевне. Но мне хотелось, чтобы они меня хоть немного слушались, ведь у себя я привыкла к дисциплине и доверительным отношениям с подопечными.       Я изучала, как работать со старшей возрастной категорией, но первый пункт — заслужить уважение детей, — я уже провалила. Ну, вот не выглядела я как педагог первого отряда: хоть убейте! Конечно, я разбиралась, какие ценности у этих подростков и почему они ведут себя именно так, а не иначе, ведь я и сама их сверстница. Но покамест свою методичку я могла только выкинуть: здесь она не работала.

———————

      Во время уборки я проходила по комнатам и следила за чистотой. Только вот с каждой палатой оставаться в реальности становилось труднее. Двадцать вторая, пятая, шестая, седьмая… И, конечно же, тридцать четвёртая. Волна прошлогодних воспоминаний, окатившая меня, словно цунами, застала врасплох. От чувств, связанных с той сменой, я была готова разрыдаться. Не знаю почему. Наверно, именно тем летом всё начало налаживаться, а жизнь казалась легче и проще. Мне действительно не хватало «той» жизни. Мне не хватало беззаботно проведённого времени вместе с Сашей, Андреем и Игорем.       Весь этот корпус пропитался прошлогодними воспоминаниями. Ностальгия поджидала за каждым углом, и я не могла предугадать, где именно меня затянет в этот омут. Но теперь я не пятнадцатилетняя девочка, а вожатая первого отряда, и больше нет времени раскисать от чего-то давно минувшего.       Расписание на день оказалось скудным: пара спортивных соревнований, вечером — викторина, да и всё. А вот чем занять народ — не ясно, ведь единственное, что их волновало — это телефоны, девочек — сплетни, мальчиков — игры и спорт, а также где напиться и когда пойти курить.       Анна Андреевна не сильно горела желанием таскаться по кружкам и занятиям, а оттого сразу после лечебных процедур народ был предоставлен сам себе. А её, как назло, вызывали в штаб, и поэтому в корпусе она не засиживалась. Так что все тридцать два «ребёнка» теперь остались под моим контролем.       Для этого дня я выработала такой закон: если в отряде не происходил кипиш, значит, всё хорошо и лучше никого не трогать. Пусть сидят в спальнях, если хотят, лишь бы никто не умирал.       Половина ребят собралась в холле вместе со мной, и от скуки обычное залипание в телефоны под неприятный шум старого телевизора вдруг превратилось в игру «Я никогда не…» Я прекрасно помнила, чем эта игра закончилась для меня в прошлом году — заданием поцеловаться с Сашей при Владиславе Игоревиче — так что играть я не решилась. Будь мы в более неформальной обстановке, я бы, может, и присоединилась, но не сейчас. Тем более что я вожатая, а тараканов у меня точно больше, чем у любого вокруг.       — София Александровна, присоединяйтесь, — обратился Андрей, приветливо махнув рукой.       — Да лучше со стороны понаблюдаю. — Я отпила воды из стакана под насмешливый взгляд Владика.       — Боишься, что ни одного пальца не загнёшь? — дерзко спросил он.       — Скорее, боюсь, что не оставлю вам шанса на поражение. Так же неинтересно, да?       — О-о-о, да ну? Прямо как Саша, да? Два сапога пара, — огрызнулся Владик.       — Вы можете просто загибать пальцы, но задания не выполнять, — предложил альтернативу Андрей.       — А в чём тогда смысл? — Я пожала плечами.       — Его нет, просто чтоб быть в компании, — ответил Андрей.       Я не участвовала в игре, но, сидя в кресле в углу, незаметно загибала пальцы. Народ не мелочился на вопросы, а сразу шёл по самым востребованным темам: тусовки, интим, запрещённые вещества, алкоголь. От этой монотонности становилось до жути скучно. Ну, правда, я делала почти всё из перечисленного.       В лидеры выбились Паша и Вероника, которую я тоже помнила с вечерних перекуров. Именно Вероника и её подруга ближе всего подобрались к парням тридцать четвёртой. В целом, это логично: они общались только друг с другом, никого открыто не травили, а лишь излучали колоссальное количество пассивной агрессии. А на меня обе смотрели свысока, от чего становилось неприятно. Да, я не имела популярности, не выкладывала фотографии, не обладала привлекательными формами и не получала много внимания от мужского пола. Ну и что? Я неплохо чувствовала себя и без этого. Только вот я так и не смогла разгадать, в кого из компании парней они влюблены.       Особо с заданиями ребята не изощрялись, так что наказания для проигравших не блистали разнообразием. Я, как наставница, особо не мешала, потому что ничего противозаконного не видела. Ну что случится от того, что они откроют окно и громко заорут какую-то чушь прохожим? Или что произойдёт от каких-то глупых рисунков да надписей на телах? Правильно, я тоже считала, что ни-че-го.       Совсем скоро народ устал от однотипных заданий и перевёл наказания в другое русло. Когда в очередной раз Паша загнул пять пальцев, Вова выкрикнул с чувством победителя:       — Задание: сходить в посёлок за самогоном.       Он сказал это так, будто их педагог — то есть я — в тот момент не находился поблизости. Или, быть может, он думал, что я глухая?       — Только если кто-нибудь меня проводит, потому что я не знаю дороги, — растерялся Паша, пятернёй поправляя волосы.       — Ты же тоже загнула все пальцы? — повернулся ко мне Владик. — Вот, значит, и будешь сопровождать Пашу.       — Сам с ним иди, — возмутилась я. — Не забывай, я не могу покинуть отряд. И с чего ты взял, что я хочу участвовать в ваших проказах?       — Сонь, ну давай, — жалобно протянул Андрей, как ребёнок в магазине игрушек. — А то мы даже напиться не можем нормально.       — Такое ощущение, что вы сами не можете сбежать и купить самогон. — Я закатила глаза.       — Не-е-е, Сонь, в эту тайну посвящены только ты, Саша и Игорь. Даже мы с Владом не в курсе, — признался Андрей.       Я уже давно разобралась, что в год перед нашим знакомством четвёртым в компании Игорь-Саша-Андрей стал Владик. Но, честно говоря, я думала, что все четверо достаточно близки и посёлок знали, как свои пять пальцев. Оказалось, что нет.       «Почему Саша взял тогда именно меня? Не Андрея и даже не Игоря. Он ведь понимал, что в следующем году ни его, ни Игоря уже в "Лесном" не будет, а следовательно, адрес бабы Нади, которая торговала дедовским самогоном, будет утерян навсегда».       — Значит, не судьба. Я в ваших шалостях участвовать не собираюсь. — Я решила прекратить попытку грубо нарушить правила лагеря.       — Ладно, пьянку и без самогона можно устроить. Саня же всё равно привезёт нам остальное. — Вова по-детски хмыкнул.       — Привезёт, — согласился Андрей.       «Вот же… Товарищи алкаши. А Саша у них ещё и курьером подрабатывает. — Внутри проскочила нотка возмущения. — Надеюсь, они напьются после того, как закончится моя смена».       Идея с покупкой самогона благополучно слилась, и Паше дали самое незамысловатое задание. Но уже через пару раундов проиграла подруга Вероники, и пришла следующая гениальная идея.       — Короче, — начал Владик без доли шутки. — Позвони матери и скажи, что ты беременна.       Я внутренне взбунтовалась. Ну, в самом деле: родитель отправил своё чадо на отдых и думает, что он там будет оздоровляться и заниматься рукоделием. А в итоге ему заявляют о беременности от не пойми кого.       Но, видимо, это смущало только меня, потому что подруга Вероники спокойно приняла вызов. Она ничуть не боялась, как будто делала так далеко не впервые и для её мамы подобные слова — привычное дело. Она набрала номер, поставила звонок на громкую связь, и в трубке послышались гудки.       — Да, дорогая, — подняла трубку мать.       — Мам, ты сейчас не занята? Хотела поговорить. — Она ничуть себя не выдавала.       — Что такое? — не понимая, спросила женщина.       — Мам, в общем, тут такое дело… Я, походу, беременна. — В голосе слышалась взволнованность, хотя подруга Вероники, как и все присутствующие, еле-еле сдерживала смех.       — Как? Как ты это поняла? — Голос женщины стал рваным.       — Я купила здесь тест в аптеке, и вот…       — А ты знаешь, от кого?       «Как будто имелось слишком много вариантов… Или обычно подруга Вероники спала со всеми подряд?»       — Ну, помнишь Германа, с которым я гуляла? И вот…       В холл зашла Анна Андреевна.       «О нет! Она что, была всё это время на этаже? А главное, с какого момента она слышала этот разговор?»       Анна Андреевна стояла возле подруги Вероники с крайне суровым лицом. Ребята вокруг уже не предавались веселью и натянули маски непричастности. А что такого: дети просто развлекались, а их физическое и ментальное здоровье не страдало. Да и сама Анна Андреевна — обычная девушка, которая тоже не прочь повеселиться. Но, видимо, эта ситуация уже перешла грань мнимого веселья и всех моральных устоев.       Подруга Вероники, заметив повисшее в холле напряжение, повернула голову и встретилась с кричащим взглядом вожатой.       — Ладно, мам, прости. Это было задание, я не беременна, — произнесла она, уворачиваясь от уточняющих вопросов.       Её мать, конечно, не смеялась, но даже через трубку послышалось, как с плеч скинули тяжёлый груз. Они распрощались, а потом Анна Андреевна вышла вперёд и строго сказала:       — Значит так, первый отряд. Давайте не причинять стресс родителям. Я понимаю, Даниил Анатольевич на выходном и гонять вас за такие выходки некому. Но всё же давайте не устраивать лишнюю нервотрёпку. А теперь бегом умываться, чтобы я больше такого не видела. — Анна Андреевна по-прежнему старалась быть плохим полицейским, и у неё это успешно получалось. Так что после её слов народ разбежался по комнатам смывать краску с тел и лиц.       Анна Андреевна незаметно позвала меня к себе в номер на частный разговор. По её глазам я сразу же осмыслила, что сильно провинилась.       — Сонь, — обратилась ко мне девушка, как только дверь закрылась. — Я понимаю: ты подросток, у вас с ребятами схожие интересы. Но прошу тебя: сделай хотя бы вид, что ты вожатая. Я сама их не потяну. Я без понятия, как уживаться с этими забияками и, честно говоря, мне сейчас очень не хватает Даниила Анатольевича. Сколько лет я работаю в лагере, но таких дебоширов у меня сроду не было.       — Анна Андреевна. — Мне до сих пор непривычно называть её сокращённым именем и на «ты». — Я правда стараюсь. Вот, например, пресекла попытку побега в посёлок. Думаю, это уже успех. Да и вы же профессиональный педагог: столько лет в школе преподаёте. Неужели со старшеклассниками вы можете найти общий язык, а с молодёжью в лагере нет?       — В школе никто не пьёт, не устраивает разборок, да и провести сорок пять минут урока в одном классе с подростками — это не жить с ними под одной крышей три недели, — вздохнула она. — Давай, ты же внутри их коллектива, всё знаешь и видишь. Поделись, какие у них есть скелеты в шкафу, какие шалости они замышляют и так далее.       — Вам стоит лучше смотреть за детьми, потому что многое действительно проходит мимо взрослых. — Это было слегка грубо. — Но я не собираюсь крысить кого-то, так что просто общайтесь с подопечными и откройте наконец-то глаза.       Вот что мне ей рассказать? То, что у неё под носом два вечно укуренных парня? То, что запах, стоящий в коридоре, это не женские духи, а трава? О том, что по ночам дети спят не в своих кроватях, а друг с другом? Рассказать о травле? О том, что дети могут в любой момент сбежать из лагеря? Или что у них есть ключ от всех замков?       «Да брось, вожатые и сами это знают, — проворчал голос в голове. — Просто они предпочитают закрывать на это глаза. Их же не касается личная жизнь подопечных? Не касается. Посему ругать их можно будет, только если они попадутся с поличным».       Я и правда не думала, что они глупые. И Даниил Анатольевич, и Анна Андреевна считались молодёжью, ведь даже не пересекли отметку в двадцать пять лет. И они не так давно тоже проходили и через отдых в лагерях, и через пьянки, и через запреты взрослых, а возможно, даже через незаконные вещи. Оттого взрослые наверняка прекрасно знали, что в головах у этих неконтролируемых школьников.       Я хоть и не наставница старших, но за эти пять часов уже достаточно заметила: у кого напряжённые отношения, кто пьёт по ночам, кто из неблагополучных семей, кого травят и за что, кто имеет проблемы с самооценкой и кто к кому испытывал симпатию. Это видно, если хоть каплю приглядеться и сопоставить «а» с «б».       В «Лесной» вожатые приезжали работать, а не строить личную жизнь. По крайней мере, в первом отряде точно. Так что, кроме небольших попоек по ночам, у них ничего не происходило.       «То есть им просто неинтересно с детьми? Они не хотят вникнуть, что и как происходит в их жизнях? Не хотят наставить их, показать пример?» — возмущалась я.       «Пожалуй, нет», — смиренно ответил голос.       Они так много упустили в прошлом году: и утренние прогулки, и побеги, и пропажи, и «ночёвки», и попытку суицида, и мальчика-лунатика, и пьянки, и домогательства. Хотя ладно, они знали о нас с Владиславом Игоревичем. И, как недавно признался Даниил Анатольевич на вечернем перекуре, они с Анной Андреевной всерьёз ставили на то, что мы с Сашей будем встречаться.       А если вернуться на год раньше, когда Игорь, Саша, Андрей и Владик жили вместе, то можно понять, насколько вожатые были слепы. Долой дружеские отношения между детьми и педагогами: если бы они просекли обо всём, что происходило в отряде, то впредь не смогли бы так халатно относиться к работе. Это я о зависимости Саши, которую они даже не заметили.

———————

      К началу тихого часа перекур был необходим мне как глоток свежего воздуха. Одной сигареты оказалось мало, и я пошла на «второй заход». Народ вокруг потихоньку начал возвращаться в корпус, и в курилке нас осталось пятеро: я и парни тридцать четвёртой. Владик, как назло, тоже поджёг вторую сигарету, но я не сказала ему ни слова.       «Да можно мне в одиночестве-то побыть наконец-то?! Пожалуйста. Им уже как пять минут нужно лежать в кроватях».       Остальные парни сейчас просто ждали товарища, постоянно его поторапливая.       — Да вы задолбали! — злобно сказал Владик соседям. — Идите в корпус, я потом приду.       Им дважды повторять не пришлось, так что все трое направились в здание. Мы остались с Владиком одни, и, честно сказать, обстановка меня напрягала. Он смотрел на меня слишком злобно, хищно улыбаясь, от чего я никак не могла понять, что у него на уме.       — Чего ты так на меня смотришь? — пробурчала я, не выдержав этого неоднозначного взгляда. — Хочешь что-то сказать?       — Да вот думаю, как ты хорошо устроилась. — В его голосе лишь желчь. — В прошлом году попрыгала с вожатым, а в этом привела в лагерь наркомана и спишь с ним прям перед детьми. Совесть не мучает?       — Чего?! — опешила я от таких предъяв. — Что ты несёшь?       — А разве я не прав? — Он пожал плечами как ни в чём не бывало. — Или ты думаешь, что можно так легко скрыть, что ты шлюха? Интересно, кто следующий: Даниил Анатольевич или Андрей?       — Владик, Владик… — Я устало вздохнула, сняв напряжение. — Ведёшь себя как ребёнок.       Я попросту не могла обижаться на столь громкие слова. Разве он серьёзно думал, что меня можно задеть такими детскими оскорблениями? Я вроде не похожа на маленькую школьницу, которую легко спровоцировать. Да и тем более я всю смену это терпела. В первый раз, что ли?       — Хочешь сказать, что не ты спала с Владиславом Игоревичем? Или что не ты спишь со своим этим торчком? — Он поджал губы в кривой ухмылке. — Неужели ты и правда думала, что кто-то поверит в лепет про «он просто у меня ночует»? Готов поспорить, стоны слышит весь корпус.       — Эх, Владик… Во-первых, я ни с кем не сплю. Как ты вообще можешь так говорить о своём бывшем вожатом? Как сказал сам Владислав Игоревич в прошлом году, цитирую: «Лагерь — это не место, чтоб спать с детьми».       — Хочешь сказать, что вы сосались на каждом углу, а переспать так и не переспали? Может, Игоревич и придерживался такой позиции, но ты-то… — Владик не закончил предложение, но смысл и так был ясен.       — С каких пор тебя интересует моя личная жизнь? — Я наклонила голову вбок.       — Я просто за мелких переживаю. С ними в соседней комнате живёт наркоман-уголовник, а их вожатая даже не думает о безопасности отряда.       — Какую чушь ты несёшь? — Я оторопела.       «Ладно наркоман. Но при чём тут уголовник?»       — О, так ты не в курсе? — ехидно улыбнулся Владик. — Не знаешь, кого привела в свою спальню? Хочешь сказать, Саша так тебе и не рассказал ни о сроке, ни о наркотиках? Ты бы спросила у него на досуге как-нибудь. Ну, так, между делом.       Про проблемы Саши с наркотиками я знала, а вот про срок слышала впервые. Хотя первое вряд ли могло существовать без второго. Саша не был похож на убийцу, насильника или грабителя, а скрыть такие предрасположенности от меня невозможно.       Впрочем, пожалуй, у Владика разыгралась слишком бурная фантазия, и он это додумал так же, как и то, что я переспала со всеми парнями, с которыми когда-либо находилась рядом. Я не хотела ему верить: тут поди разбери, где правда, а где выдумка. А такую информацию я бы хотела услышать от самого Саши, а не от какого-то пацана с комплексом неполноценности.       — Знала, — соврала я, и глазом не моргнув. — А тебе-то какое дело?       — Да никакого. Могла бы найти себе нормального мужика, а не с зависимостью. А у Саши она не одна, а целых три. Комбо! — выкрикнул Владик.       «Какой кошмар: я даже не девушка Саши, а меня уже травят, да ещё и ни за что. Просто у кое-кого разошлись грёзы и развязался язык. Саше-то он, наверно, и слова не сказал. Строится перед ним, как будто у них дружба, или как это сейчас у "реальных пацанов" вроде Владика называется?»       — У Саши нет трёх зависимостей, — строго произнесла я. — А у тебя, Владик, чересчур богатое воображение.       — Не называй меня Владиком! — воскликнул он, точно детсадовец. — Мне не пять лет. Для тебя я только Влад. А вообще, про зависимости… Хочешь сказать, что у Саши нет ни наркотической зависимости, ни никотиновой, ни алкогольной? Поверь мне, девочка, я знаю его гораздо лучше и дольше, чем ты.       Он смотрел на меня снисходительно.       — Ты не прав. Саша не алкоголик. — Голос дрогнул.       — Алкоголик, бытовой пьяница, «весёлый человек»: называй как хочешь. — Он загибал пальцы. — Факт остаётся фактом: при малейшей проблеме он сразу же берётся за бутылку. Да и бывших наркоманов не бывает. Или ты серьёзно веришь, что он вот так просто отказался от своей «страсти»?       Он прав: Саша алкоголик. Просто я старалась это игнорировать, упускать, оправдывать, не верить своим глазам. Со мной это случилось так давно, что я и забыла, как это в реальной жизни. А оно вот как, прямо перед носом. Но я могла его понять, а вот помочь — нет.       — Он изменился, а ты просто этого не видишь.       — Изменился? Да ну! Ты не жила с нами в тот год, когда Игорь притащил Сашу в лагерь. Ты не слышала, как он кричал по ночам от ломки. Как кидался на каждого. Серьёзно думаешь, что он вот так вот взял и бросил? Да ни за что!       — Прости, — сказала я и опустила глаза к земле, делая вид, будто что-то искала. — Не могу найти тот болт, который я положила на твоё мнение.       Я понимала, что разговор перешёл все грани дозволенного, поэтому мне хотелось разрядить обстановку. Но в ответ на мои слова Владик лишь хмыкнул, и я продолжила уже более мягко:       — Мне правда жаль, что ты не видишь в людях ничего хорошего. Но, в отличие от тебя, я даю людям второй шанс. И Сашу я вижу глазами, не затуманенными его прошлым.       — Я не верю во вторые шансы, в особенности для такого человека, как Саша. Могла бы найти себе нормального парня, а не этого отброса.       — Я считаю Сашу самым что ни на есть нормальным. Этот человек помогает семье, обеспечивает её, воспитывает младшую сестру, отлично учится и работает до потери пульса. Саша столкнулся с настоящим миром и взрослой жизнью давно и успешно с ней сплавляется. А ты так и остался маленьким мальчиком, который судит о людях, как ребёнок, не замечая фактов. Пересмотри свои взгляды, иначе твоё мировоззрение вскоре разобьётся о скалы действительности.       — Ну-ну, посмотрю на тебя. Наверно, ты точно такая же наркоша и алкоголичка, раз приняла Сашу. Удачи вам, голубки.       Внезапно чужой окурок пролетел прямо перед моими глазами. Я подняла взгляд кверху, не понимая, откуда упал бычок. Деревянное окно на втором этаже, находящееся прямо над курилкой, со скрипом закрылось, но за стеклом я успела заметить промелькнувший силуэт человека. Я уловила, чья это комната, и кто так нагло решил подслушать наш с Владиком разговор. Владислав Игоревич почти смог скрыться незаметно, но я всё-таки застукала его на горячем.       — Будь добр, не забывайся, что я твоя вожатая, и обращайся ко мне с должным уважением, — вернувшись к очередным наездам и оскорблениям Владика, сказала я.       — Ты не моя вожатая. Ты — мелкая девчонка, которая возомнила себя взрослой.       — Нет, Владик, — сделала я акцент на его имени, чтоб ещё больше побесить. — Сегодня я — твоя вожатая. Так что тебе стоит хоть немного уважать наставников и обращаться к нам, а в частности ко мне, на «вы».       Владик закатил глаза и, харкнув в сторону, щелчком отправил окурок в бутылку с водой. Он ещё раз окинул меня презрительным взором, улыбнулся, демонстрируя неровные зубы и острые клыки, и ушёл.       Я осталась за корпусом одна. И что это сейчас было? То есть Владик вот так просто высказал всё, что обо мне думал? Недалёкое у него какое-то мнение, если честно. Громкими заявлениями он уж точно не боялся кидаться: шлюха, переспала и с тем, и с тем, алкоголичка, наркоша, уголовник. Честно, похоже на разговор с мальчишкой. Такое ощущение, что взгляды Владика от Вани далеко не ушли: такие же прямолинейные, разделяющие мир только на добро и зло, никакой середины.       Может, в некоторых моментах он оказался откровенно прав, но я так или иначе с ним не согласна. Даже если его мнение о Саше верно, это не значит, что я буду его придерживаться.       Саша не рассказывал мне всей правды, но это не делало его плохим человеком. Для меня он всерьёз стал воплощением мужественности, стойкости, справедливости, честности и порядочности. Меня не волновало то, что случилось до нашего знакомства. Ведь в прошлом году Саша фактически был моим идеалом. Он выбирался из того болота, в котором давно увяз, и собирал себя по осколкам раз за разом. И я не видела в нём ничего плохого.       Меня возмущало, что все знали о Саше больше меня. И разговор о том, что на самом деле происходило в его жизни, уже нельзя больше оттягивать. Но как вывести Сашу на чистую воду? Просто взять и спросить? Ведь не расскажет же. А расскажет ли когда-нибудь вообще? Что-то я уже в этом сильно сомневалась. В любом случае, я была уверена в том, что сейчас Саша — хороший человек. Да, со своими тараканами, но ведь они меня не касались.       Мне правда хотелось помочь Саше, ведь ему, как и каждому человеку, нужна поддержка. Этой ночью Сашу настигли кошмары, и они вряд ли исчезнут сами собой. Да и ему становилось хуже: он с трудом засыпал, сидел до поздней ночи и ждал, пока я не вернусь с планёрки, а во сне устраивал «бои без правил». Если Саша будет держать всё в себе, то легче ему от этого точно не станет. И мне тоже.