Вожатая. Мои записи.

      Звон будильника раздался где-то поодаль: наверно, я бросила его на столе. Я всё ещё нежилась в объятьях Саши, хотя ночью мы нещадно боролись за одеяло. Судя по тому, что сейчас я была укрыта полностью, а он — лишь краешком и то на ноги, я победила.       Я кое-как вытащила левую руку из-под Саши и тягостно вздохнула от боли: за ночь она в край онемела. Парень под боком зашевелился и, развернувшись, озадаченно уставился на меня. Я горько поджала губы, говоря, мол: «Я случайно… Спи».       Тело пробрала слабость: этой ночью мы с Сашей чуть не поубивали друг друга. Не из-за одеяла, конечно, а потому, что теперь мы спали чересчур неспокойно. В сознании ясно отложилось, как Саша впервые остался у меня ночевать. В тот день я переместилась на пол, только бы не задеть уставшего парня. А что теперь? Мы колотили друг друга во сне будь здоров, а сегодня и вовсе на кровати спала не я одна, а ещё двое рослых юношей. Я обернулась к Андрею и вздохнула: надеюсь, хоть он проснётся не сильно побитый. Андрей устроился на самом краю и завернулся в одеяло, как бы демонстрируя: «Не трогайте меня. Я в домике».       «Да уж… — мысленно вздохнула я и, перебравшись через Сашу, соскочила на пол. — Нам явно больше не стоит спать в обнимку. У каждого должно быть личное пространство, иначе беззаботный сон превратится в спарринг».       Я побрела в ванную, но в голову так и просились навязчивые мысли. Странно вообще, что этой ночью я спала в объятиях Саши. Это было… Приятно. Саша часто вздрагивал, а его хриплое и тяжёлое дыхание я ощущала на щеке. Да чего уж там, его посапывания вперемешку с перегаром «ласкали» слух. Пожалуй, если бы Саша не был пьян, то он бы ни за что в жизни не откинул одеяло, впуская в уютный мирок.

———————

      Когда я вернулась в корпус, парни по-прежнему спали. Ладно, Саше позволительно — его же не собирались искать вожатые, от которых он сбежал ночью. А вот ко второму у меня имелись некие вопросы, ведь ему ещё нужно будет пробраться к себе.       Я подошла к Андрею, начиная его осторожно будить. Он что-то невнятно бурчал, попутно закутываясь ещё сильнее, и, судя по всему, просыпаться не собирался.       — Андрей, солнышко встало, и ты вставай. — Я аккуратно его потрясла, точно маленького ребёнка.       — Да что ты с ним возишься… — протянул Саша с другой стороны кровати.       Откинув одеяло, он кое-как поднялся на колени и подполз к товарищу. А затем нагло и бесцеремонно стащил с него «домик» и почти на ухо воскликнул:       — Андрей, подъём!       От столь ярого выпада тот таки проснулся и, бегая глазами по сторонам, пытался сориентироваться.       — Zut! Я где вообще… — прохрипел Андрей.       Осмотрев комнату, он страдальчески вздохнул: то ли от моего присутствия, то ли от места, то ли от дикой головной боли. Наверняка Андрея сейчас мучало жуткое похмелье: с алкоголем он пока на «вы».       — Putain… — выдохнул он, выпуская дикий запах перегара, — только не говори что…       Далее Андрей осёкся, глядя на Сашу, что навис рядом. Между ними явно пробежала искра, но я так и не смогла её разгадать. Саша натянуто улыбнулся, и Андрей в ответ уткнулся лицом в подушку, обречённо вздыхая.       — Что я здесь делаю? — пробубнил Андрей, боясь посмотреть правде в глаза.       — А что могут делать два парня в одной постели? — насмешливо протянул Саша.       «Типичные шутки-минутки», — фыркнула я про себя.       Я уже привыкла к подобному между Сашей и друзьями. С ними его юмор уходил куда-то в глухую степь, где встречался с пошлостью, нахальностью, дерзостью и порой маразмом. Жаль, что со мной, как и с остальными людьми, Саша держал дистанцию. Правда, где проходила эта тонкая грань, я так и не уловила.       «Походу, Саша ещё не до конца протрезвел после вчерашнего».       Так и не дождавшись ответа, Саша скатился с кровати и отправился в душ. Мы с Андреем молча играли в гляделки, пока не услышали звук включившейся воды.       — И что я тебе вчера наговорил? — устало спросил он. В карих глазах я увидела целый клубок эмоций, но лишь поджала губы в ответ.       — Да много чего. Тебе дословно пересказать? — Я не чувствовала ни капли смущения.       Андрей вновь замолк, глядя куда-то за меня. Я встала с корточек и выжидающе села рядом с ним.       — Я говорил тебе что-то про Сашу?.. — В его голосе чувствовалась некая надежда.       — Говорил.       — Забудь всё, что я сказал, — бросил он и уставился в потолок.       «Забавно, вроде бы и не ляпнул ничего супер компрометирующего. — Я почесала висок. — Сам же вчера сказал, что не собирался сдавать Сашу, а просто хотел помочь развитию наших отношений».        Собственно, со своей задачей он справился. Наверно, Андрей и правда сболтнул лишнего, ведь нам с Сашей стоило самостоятельно понять чувства друг друга и перевести отношения на новый уровень. А Андрей взял да рассказал, как относится ко мне Саша и что он чувствовал в прошлом году.       «Про Лизу информация точно не грела душу. Вряд ли Саша хотел бы, чтобы я её знала».       Впрочем, уже ничего не поделать. Важнее было не то, что Андрей сказал мне про Сашу, а то, что я узнала о нём самом: о проблемах в семье, о неопределённости, об ориентации, об отношении к друзьям и окружающим.       Андрею понадобилось немного времени, чтобы он пришёл в себя и окончательно смирился с адской мигренью. Пива для опохмела у меня не нашлось, но я вручила Андрею энергетик и таблетки от головы. После этого он отправился к себе с надеждой не попасться на глаза взрослым.

* * *

      Она очнулась в холле, заплетая волосы какой-то девочке.       «И чего они в своём-то возрасте не могут научиться расчёсываться?» — ворчала она.       Аня слабо помнила что-то о себе, однако занятия художественной гимнастикой ясно давали понять, что со своими волосами отпрыски должны уметь разбираться сами.       Откуда в её сознании эта информация? Хороший вопрос. Такое ощущение, что в голову просто засунули набор случайных фактов без воспоминаний, мол, делай что хочешь. Она и делала: то тут, то там постоянно всплывали какие-то интересные моменты, так что Аня могла себя спокойно воспринимать как полноценную личность.       Ну да, не помнила она толком ни родителей, ни гимнастику, ни детство, ни друзей, ни школу, ни университет, ни работу. Но ведь какие-то «данные» в её сознании об этом остались? Ну, вот и всё. Нечего себе голову ерундой загружать, а то так и свихнуться можно и вообще поймать экзистенциальный кризис. А зачем Ане знать, что её не существует и она — лишь выдумка своего же сознания?       Мелюзга Аню, как и прежде, бесила. Жаль, что Соня взяла на себя роль главной: теперь Алина многого ожидала от напарницы и сама почти ничего не делала. Удивительно, что чертёнки беспрекословно слушали «Софию Александровну», ведь на вид она всё ещё была шестнадцатилетней девочкой, не внушающей никакого доверия.       Казалось бы, она просто управляла кучкой детей — для этого много ума не надо. Но это впечатляло: столько людей тебя неоспоримо слушали и одномоментно выполняли все твои прихоти. А главное, ей даже голос для этого повышать не нужно. Вот как она это сделала?       Соня никогда не была лидером: в школе, как и везде, её травили, с людьми у неё не ладилось, а друзей у неё толком и не было. А тут приехала в лагерь, и всё: респект, куча знакомств, старшие её уважали, даже эту Алину под себя подмяла, если можно так выразиться.       Закончив с мелкими, Аня отправилась в комнату. Саша валялся на кровати, и при виде него девушке хотелось развернуться и уйти прочь. Не хватало ещё, чтобы он приударил за ней и Соней. Ладно ещё Владислав Игоревич — ему двадцать было в прошлом году. Он хотя бы чуть-чуть, но взрослый, пусть даже и младше Ани. Но Саша…       Какой-то семнадцатилетний пацан спит с ней, точнее, с Соней, в одной постели. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, что к чему. У этих подростков сплошные гормоны, а парни вообще думают одним местом и отнюдь не головой, хотя корень слова тот же.       Записи Сони обрывались вчера на моменте окончания вечерней планёрки, где чёрным по белому описывалась картина поцелуя Андрея с Сашей.       «Да лучше уж пусть эти голубки споются, главное, чтоб ко мне никто не лез», — причитала Аня.       А вот что произошло после планёрки, она осталась в неведенье. Оно и к лучшему: пусть доколь живёт спокойно в неосведомлённости, иначе ещё пойдёт против системы, оглашая бойкот, и всё — пиши пропало.       Вообще, судя по записям Сони, у неё слишком интересная жизнь в лагере. Потому что в городе весь её день мог уместиться в три предложения. А тут прямо сочинения пишет: вокруг столько тайн, поклонников, загадок, ненавистников и недосказанностей. Да даже дети — десятилетние недоростки, — умудрялись организовать себе «захватывающий отдых».       Почему, как только появлялась Аня, «Лесной» будто засыпал: происходит ровным счётом ни-че-го. Вон у Сони что не день — то куча событий, даже непонятно, когда она это всё успевала записывать. А вот претензии, которые ей вчера высказал этот блондинчик Влад из первого отряда, или как она о нём ласково отзывалась, Владик, это… интересно. Что-то между ними явно есть, хотя Соня это описывала как «не смей приближаться к нему».       Не то чтобы Аня жаждала навредить второму «Я», но ей до боли сильно хотелось разнообразить жизнь. Конечно, прилипнуть к этому пацану — не то, чем Аня желала бы заниматься, но дело пахло жареным: ну не мог парень ни с того ни с сего относиться с таким пренебрежением и ненавистью к какой-то девчонке.       «Главное, чтоб не повторился прошлый год: без приставаний и желательно без драк, — думала Аня, а потом усмехнулась: — Хотя побить того наглого цыганёнка было весело».       Короче, никакого Владислава Игоревича, Владика или даже Саши Ане в жизни вообще не нужно. Ей нужен один парень, и она уже ждёт не дождётся, когда он освободится. Соня пусть со своей жизнью делает что хочет, но она должна помнить: переходить рамки дозволенного не стоит. Иначе Аня развернёт этот корабль, безостановочно плывущий по реке к водопаду, и пусть и не без труда, но поплывёт против течения.

———————

      Сегодня в «Лесном» отмечался День Нептуна, так что дальше по плану было поставить танец на вечерний концерт. Благо на третий день смены приехала хореограф, и педагогам только оставалось проконтролировать, чтобы на репетиции мелкие не буянили.       Откуда взялась эта женщина — не ясно, но вожатые и не расспрашивали: они, считай, сорвали куш. Трудно даже представить, сколько танцев уже поставили за эту смену и сколько ещё предстоит, так что помощник явно не помешает.       Аня так до конца и не поняла, каков сюжет номера. Вроде что-то про космос, инопланетян, рыб каких-то… Фантазия у этой женщины что надо. Правда, вожатым не пришлось скучать на репетиции: им этот танец тоже требовалось выучить. Аня бы не волновалась, но это всё, вполне вероятно, придётся выучить и Соне, если она вдруг решит объявиться. Осознание этого, конечно, слегка давило на психику.       К обеду малышня уже валилась с ног: плясать полтора часа — это не просто, а у них ещё и выступление в этот же день. Их с этим танцем замучили, да так что им уже и жизнь не мила. А всё потому, что остальные отряды, кроме пятого и шестого, ставили номера вчера.       — Руки бы оторвать этой старшей вожатой, которая составляла расписание, — причитала Аня напарнице, утоляя жажду в перерыве.       — Да ладно, старшие отряды вообще номера сами себе ставят, — отмахнулась Алина. — А ты же знаешь первый: у них репетиции начинаются за полчаса до выступления.       После финального прогона раздался звонок от Люды. Точно, Соня писала о том, что подруга должна приехать и разбавить эти тягостные будни. И, откровенно говоря, для Ани это как глоток свежего воздуха. С Людой они, конечно, так и не стали подругами, но Аня не считала её плохим человеком: сказывалось то самое первое впечатление. А перспектива вместе провести немного времени Ане точно импонировала, так что когда Люда спросила:       — Всё в силе?       Аня выдала чёткое утвердительное: «Да».       Безусловно, Аня больше предпочла бы сейчас встретиться с Асей, но покамест это невозможно и приходится довольствоваться тем, что предлагала жизнь.       К тихому часу как раз приехала Люда, и Аня наконец-то смогла вырваться из этой суеты с детьми и побежала встречать её на остановку. Она слабо разбиралась в территории, по сравнению с Соней, но пройтись по центральной аллее от третьего корпуса к воротам труда не составило.       Люда ждала подругу с рюкзаком и пакетом еды. Точнее, ждала она, конечно, Соню, но вряд ли заметит столь наглую подмену. За весь год не случилось ни единого разговора на эту тему, хотя любому понятно: что-то здесь не так.       — В следующий раз вызывай грузовик для своих энергетиков, — «мило» поприветствовала Люда.       Аня пожала плечами и забрала пакет. Ничего из него она не заказывала, но стоило помочь хотя бы из соображений совести. И без лишних слов они двинулись вперёд.       Когда они добрели до комнаты Сони, то не церемонясь побросали вещи и запрыгнули на покрывало. Один за другим Люда показывала «приданное», правда, вся эта еда Ане ни о чём не говорила. В последний момент Аня уже думала написать Люде, чтобы та привезла пару бутылочек вина, но в итоге так и не решилась.       У Ани уже не хватало сил и нервов дотянуть до конца смены. Каждое её появление сопровождалось криками и скандалами с окружающими, а мозг буквально закипал от этого всего. Так и хотелось прийти в комнату и навернуть бокальчик.       Аня имела необычайно нездоровый интерес к алкоголю. Она прекрасно ведала, какой ценой и почему её вторая личность бросила пить, включая то, что появилась и сама Аня. Она не помнила, чтобы пила алкоголь в прошлом, но почему-то в её сознании чётко отложился эффект. Впрочем, Ане крайне хотелось выпить.       А чего: курить Соня курит, а пить — не пьёт? Получается небольшая несостыковка. И ведь не потому, что не хотела губить здоровье и топила за правильный образ жизни. Тем более что Аня буквально другой человек, пусть и заключённый в тело Сони. Быть может, у Ани и нет никакой зависимости, а может, ей будет крайне весело под действием «чудотворных» напитков?       Несмотря на то, что Ане крайне хотелось выпить, этого она не делала. Не потому что не могла, а потому что её от этой затеи отговаривала и лучшая подруга. Ане не требовалось пить с Асей, хотя последняя не была такой «чистой», как та же Соня или Люда.       — Сложно. И неоднозначно, — говорила Ася, посёрбывая кофе. — Лучше не вмешиваться и ничего не менять. Не хватало ещё спровоцировать катастрофу.

* * *

      Я очнулась в любимой спальне, а передо мной беззаботно щебетала Люда, скрестив ноги по-турецки.       — Сонь, ну ты опять? — Она возмущённо уставилась на меня, заметив, что я снова зависла.       Вот как тут выкрутиться? За прошедшие два года мы попадали в подобные ситуации раз десять — не меньше. Впрочем, чувства такта у Люды хватало, чтобы не развивать эту тему, так что она забила на это ровно, как и всегда.       Слушая рассказы Люды про будничную жизнь, я радовалась, что Аня не послала подругу далеко и надолго, учитывая её излишнюю нервозность в лагере. Бегая глазами по покрывалу, я уже чуть ли не облизывалась при виде еды. Но в пакете, стоящем передо мной, всё ещё что-то осталось. И прокручивая в голове список, с которым я отправила Люду по магазинам, было нетрудно догадаться, что находилось внутри.       Не то чтобы я очень любила торты, но за две недели я уже просто утомилась от столь пресной еды из столовой и сладостей в том числе. Мне просто не хватало чего-нибудь вкусного, безумно сладкого, сочного и родного. Торт с шоколадными коржами, взбитыми сливками и вишней идеально подходил под это описание.       Торт пошёл в оборот первым: мы ели его прямо так — с коробки, жадно отрезая большие куски ложками, «позаимствованными» из столовой.       Диалог постоянно перескакивал с темы на тему, ведь за прошедшие две недели произошла действительно уйма увлекательного. Я даже и не задумывалась, насколько насыщенная жизнь в лагере, пока не осознала, что мой монолог продолжается бесконечно долго, а истории даже не собирались заканчиваться. Я рассказывала обо всём и сразу: о детях, их отношениях, о знакомых, о вожатском коллективе, о напарнице и о жизни в целом.       Люда имела представление лишь о некоторых упомянутых личностях, в частности о Саше, Андрее, Владиславе Игоревиче и кое-кого из первого отряда. Она наверняка не запомнила всё то, что я рассказывала ей в течение года. Это же Люда… Хотя даже для меня имён чересчур много, и понять, что и как в этой Санта Барбаре, довольно тяжело.       Пришлось кстати, что Люда приехала именно сегодня, ведь теперь её можно с чистой совестью «припахать» к подготовке костюмов ко Дню Нептуна. Она, конечно, пыталась избежать такой участи, но вариантов у неё не было.       Мероприятие начиналось в шесть, как раз перед ужином. Мы пришли на пляж и под уставшим солнцем томились в ожидании своего номера. На самом деле, детворе было до лампочки на концерт, выступление, танцы и общую концепцию праздника. Единственное, чего ждали все — это как следует побаловаться, поплескаться и навеселиться.       После выступления я подбадривала свой отряд, хотя каждый понимал, что танец они запороли. Неужели кто-то ожидал, что десятилетки смогут за одну репетицию выучить номер? Вот и я думаю, что никто. В целом, мы оказались далеко не единственными, кто выступил «на троечку», так что на фоне общей массы наши подопечные смотрелись не так уж плохо.       Люду мероприятие крайне потешило: настолько это выглядело странно и вдобавок заставляло испытывать испанский стыд. Наверно, в душе она ликовала, что в подобных «действах» никогда не участвовала и, к счастью, никогда больше и не будет. Люда, как и раньше, скептично относилась к моей затее поехать в лагерь, да ещё и вожатой, да ещё и забесплатно. Хотя учитывая, что она может приехать ко мне и остаться на ночёвку, она скорее радовалась, чем огорчалась моему решению.       Последними выступали вожатые. Наш танец не стал чем-то сверхнеожиданным, но смотрелся более эффектно, чем детские номера. Оно и неудивительно: по ночам нас гоняли так, что мало не покажется, а если ты потом ещё и налажаешь на вступлении, то всё — пиши пропало.       Люду наш номер, как и мой внешний вид в частности, сильно позабавил. А что она думала: взрослые в таком «кошмаре» не участвуют? Ага, конечно: если мы не станем выступать и показывать «высший пилотаж», то подопечные и подавно в таком ужасе участие принимать не соизволят.       К окончанию мероприятия мы просто валились с ног.       — Кто додумался посадить нас и мелких на раскалённый пляж под прямые солнечные лучи, — ворчала Алина шёпотом, в то время как я смывала с неё грим. — Вон, всё потекло уже!       На пляж из леса выехала водовозная машина, и восхищённые крики детей заполонили берег. Лилия Васильевна в секунду закончила речь, дала добро на начало «обливашек» и побежала прятать технику от воды.       От меня: «Саша, дуй на пляж. Пора восполнять прошлый год ;)»       От Шурик: «Сейчас буду».       Толпу кричащих и изнеможённых детей обливали прямо из шланга мощной струёй воды. Стоило ли говорить о том, насколько ребятня в этот момент светилась от счастья? Да что там они: вожатые нежились в брызгах, лишь добавляя обороты празднику.       Бутылки с пробитыми крышками мы с напарницей заготавливали в течение двух дней, но их всё равно оказалось недостаточно. Нам с Алиной, как наставникам, полагалось обливать всех детей с особой изощрённостью, в частности любимый пятый отряд. Подопечные, в свою очередь, поиздевались над «любимыми» педагогами до одури, местами даже забывая правила. Я вымокла до нитки, но даже не думала останавливаться.       У ворот показался Саша, и, едва он скинул кроссовки, а затем футболку, бросив её куда-то на лавочку, я немедля начала его обливать. Урвав целую пятилитровую баклажку, Саша окатывал и детей, и знакомых, и бывших вожатых. Но больше всего, конечно, досталось мне. Саша чувствовал себя мальчонкой, который с таким удовольствием вошёл в кураж, что я не могла даже злиться. Ну какое вообще злиться? Если такой человек, как Саша, наконец-то смог отпустить проблемы и вновь ощутить себя подростком, то тут можно только порадоваться.       Пытаясь увернуться от беспощадности Саши, я забежала в озеро — всё равно уже вымокла до трусов. Вряд ли Саша хотел заходить в воду в брюках, но выбора у него всё равно не оставалось, если он хотел отыграться. Никому из детей нельзя было забегать в озеро, но вожатые и некоторые старшие купались и не получали замечания.       Беззаботно плескавшись, я снова почувствовала себя простой отдыхающей.       — Седьмой отряд, а ну живо вышли из воды! — кричала с берега вожатая.       Я вырвалась из транса веселья и, покрутившись, увидела нескольких карапузов, что забежали в воду. Они отходили как можно дальше, пока орущая наставница пыталась угрозами их выманить. Я видела, что у неё это никак не получалось, ведь единственное решение — зайти в озеро и вытащить каждого за шкирку.       Пока малышня, стоя по пояс в воде, резвилась под крики вожатой, один юнец поплыл дальше. Он всё отдалялся и отдалялся, покуда почти не исчез из виду. Хорошо, что он хотя бы умел плавать, но его соотрядники не уходили туда, где они не могли бы стоять.       Тем временем вожатая разулась и зашла в озеро. От этого её подопечные ринулись в рассыпную и совсем скоро таки вышли на берег. Испугавшаяся коллега яростно отчитывала малышню, а я с тревогой смотрела куда-то в центр озера.       — Какие борзые дети, — усмехнулся Саша, наблюдая за развернувшимся «представлением».       — Там ещё один. — Я кивнула ему за спину, и Саша повернулся, вглядываясь.       — Женя! — со всей силы позвала я коллегу. А как только она меня заметила, я рукой показала в сторону. Мне не хотелось кричать больше, ведь тогда бы мы привлекли ненужное внимание. Но пока вожатая всматривалась, я увидела, что мальчишка уже едва-едва мелькал на горизонте. — Господи, Саша! Он, походу, тонет, — с ужасом заявила я, чувствуя, как тело охватывала слабость. В голове закрутилась вереница мыслей: сказать вожатой, позвать на помощь, найти физрука…       «А где физрук?»       Саша снова повернулся в ту сторону и мгновение спустя воскликнул, хватаясь за голову:       — Твою мать!       Он сделал три коротких выдоха и упал в воду. Не сразу сориентировавшись, Саша кролем поплыл к мальчишке. Расстояние выдалось куда больше, чем казалось с моего места. В голове уже тикал обратный отчёт, и оставалось только надеяться, что Саша успеет.       Я сразу же вспомнила все рассказы коллег и знакомых об этом «озере-монстре», в котором издавна запрещали далеко заплывать отдыхающим из-за течения и водорослей. В сознании одна за одной рисовались жуткие картинки, и отогнать тревожные мысли не получалось.       — Дыши, Соня, дыши, — шептала я себе под нос. — Саша справится.       «Он же бывший пловец», — успокаивала я себя.       Спустя пару минут я наконец-то увидела, как к берегу приближался Саша, который за собой тянул мальчика. Я пошла к ним навстречу, разгребая воду. Едва Саша подплыл достаточно близко, я и Женя схватили мальчишку и потянули на сушу. Он нахлебался воды, но до сих пор находился в сознании. В то время как коллега разбиралась с подопечным, я снова подбежала к Саше. Он сидел неподалёку, но так и не вышел полностью из воды.       — Спасибо, Саш. — Я плюхнулась рядом и осторожно обняла его вокруг талии.       Он снял забрызганные очки и устремил мёртвый взгляд куда-то вдаль.       — Я четыре года к воде не приближался, — хрипло произнёс он. — Четыре года…       — Но ты спас его. — Я пыталась его подбодрить. — Никто из вожатых даже не смог бы так быстро среагировать, как ты. Если бы ты случайно здесь не оказался, то кто знает: может, он бы утонул.       — Это неважно… Четыре года. Четыре года назад мне запретили плавать. Именно с этого запрета всё началось: вообще всё. Я… — Он на секунду замялся и, сделав глубокий вдох, продолжил: — Я не думал, что вообще когда-нибудь снова поплыву. Это не просто ситуация — это то, где я похоронил того себя. И не только себя.       — Саш… У судьбы на нас всегда свои планы. Наша жизнь — это случайное стечение обстоятельств. Но мы это мы, не оглядываясь назад. — Мой голос чуть дрожал. А после я положила голову Саше на плечо и подставила щеку солнцу.

———————

      Сегодня на дискотеке нашелся именинник — в первом отряде. А ведь я даже не подозревала, что у Паши день рождения. Соотрядники вместе с шариками начали его громко поздравлять, а он лишь довольно лыбился. А затем народ дружно подкидывал Пашу на руках, пока он пребывал в замешательстве от происходящего.       «Забавное зрелище, — мысленно хмыкнула я, а отвернувшись, сникла: — Я бы хотела, чтобы меня так поздравляли…»       Дискотека стала любимой частью дня для Люды. Не то чтобы ей очень нравилась подобная музыка или она была необычайной тусовщицей, но по клубам мы никогда не ходили, так что ей зашло. Люде настолько понравилось, что даже пришлось её оставить до конца дискотеки, чтобы она вдоволь насладилась танцами со старшими отрядами.       «Может, кого-нибудь себе найдёт…»       После планёрки я зашла в вожатскую. Саша едва-едва вышел из душа и, стоя возле шкафа в одних трусах, феном сушил брюки. Стараясь не смотреть на него, я полезла в холодильник за бутербродами: есть хотелось страшно.       — Саш, — окликнула я его, прожёвывая кусок. Юноша выключил фен и посмотрел на меня в ожидании продолжения. — Прости, но сегодня ты ночуешь в пятнадцатой, потому что у меня остаётся Люда.       Я чувствовала себя чуть виновато: я пообещала Саше, что он сможет здесь остаться, а теперь сама же его и «выселяю». Хотя у него всё ещё оставался вариант лечь на полу, правда, вряд ли кто-то добровольно захочет спать под сквозняком.       — Акция «трое в одной кровати» действовала только для Андрея? — насмешливо спросил Саша, всем своим видом демонстрируя иронию. — Да ладно, не парься, меня Паша позвал отмечать, так что я вряд ли в корпус вернусь.       Узнав это, мне стало тревожно.       — Главное не разнесите там корпус. — Я усмехнулась, а войдя в кураж, добавила: — И не переспите с Андреем.       Я сразу же пожалела о последних словах: кому-то явно стоило прикусить язык. Но в ответ Саша лишь вздёрнул уголок губ.       — И если ты вдруг решишь вернуться, позвони. Чтобы ты не уснул где-нибудь в лесу, хорошо?       — Да я, если что, сам доберусь. — Саша запустил пальцы в мокрые волосы.       — Саша! — прикрикнула я, сдерживая желание топнуть ногой, точно какая-то истеричка.       — Ладно, ладно… — сдался он. — Если что, позвоню. Ещё поручения будут?       — Кстати, хорошо, что спросил. Завтра в семь утра нужно сходить за водой к первому корпусу. Справишься?       У Саши на лице буквально было написано «Лучше бы я молчал». Но слово не воробей, так что… Да и вообще, он у меня в долгу, а тут как раз такой шанс. У него не убудет. Я и так планировала его «поэксплуатировать», правда, не ожидала, что он уйдёт на пьянку.       «И что? По утрам он обычно чувствовал себя вполне сносно. Так что проблем не возникнет. — Я искала себе доводы. — А я наконец-то отдохну».       — Пожалуйста, не проспи, — напоследок сказала я.       После отбоя мне нужно было идти на планёрку, но оставлять Люду не хотелось. Всё-таки она приехала к подруге, а не одиноко зависать в комнате. Так что сегодня я не пошла на перекур к первому отряду, а, заварив нам чай, болтала с Людой.       «Думаю, Андрей не сильно расстроится. — Я мысленно себя оправдывала. — Да и с ним лучший друг: им точно не будет скучно без меня».       — И как тебе Саша? — спросила я и отхлебнула чай, пряча смущённый взгляд.       — Нормально. — Люда пожала плечами.       Примерно так она могла описать всех моих знакомых. Точнее, большинство для неё просто «фу», но это всегда значило «нормально». Вряд ли у неё появились какие-то претензии к Саше за четыре часа знакомства, учитывая, что они толком не разговаривали.       — И всё? — поинтересовалась я, не желая съезжать с этой темы.       — Не знаю, парень как парень. — Люда опустила взгляд и начала водить ложкой по кругу. — Правда, по твоему описанию я думала, что он симпатичнее.       — Ну… В том году и правда выглядел лучше, но не могу сказать, что новое «амплуа» его как-то уродует.       — Ну, тебе же нравится? — в лоб спросила Люда и, получив едва утвердительный кивок, продолжила: — Ну вот и всё. Не мне же с ним встречаться.       — Мы не встречаемся, — в который раз повторила я.       «Пожалуй, мне стоит заявить об этом на весь "Лесной", — хмыкнула я про себя. — А то такое ощущение, что я ввожу всех в "колоссальное" заблуждение».       — Главное, что он тебе полюбился.       — Мне все говорят, что видят, как он на меня смотрит. Ты что-нибудь такое заметила?       — Ничего не видела. Но я не сильно за ним наблюдала. Он просто спокойный, да и только.       — Ладно, забей, — отмахнулась я. — Мне сейчас в штаб надо. В комнате бери что захочешь, можешь душ принять или зубы почистить, если у тебя есть щётка. Главное, не забудь надуть шарики, ладно? Меня не жди, буду где-то в полвторого.       — Я не ложусь обычно раньше пяти утра, — как ни в чём не бывало сказала Люда.       — А я ложусь, так что, главное, не мешай моему режиму. — Я включила «строгую» Соню. — Твоему я вряд ли помешаю.       Этой ночью планёрка задержалась, ведь мы больше часа выслушивали упрёки за инцидент на пляже. Бедная Женя вся в слезах сидела и буквально умоляла Лилию Васильевну о прощении. Но в лагере такие вещи с рук не спускались, оттого после этой смены Женю уволят. Я тайно радовалась, что эта ситуация произошла не со мной, хотя именно мои подопечные самые неспокойные. Да вообще, главное, что всё обошлось.       Когда я вернулась в корпус, Саша до сих пор не пришёл. Оно и ладно: пусть лучше после гулянки отрубится где-то на ковре у друзей, чем будет пьяный шататься по территории. Люда всё ещё не спала, поэтому я почистила зубы, выключила свет и умостилась на кровати в попытках уснуть. Впрочем, Люду ещё нескоро настиг сон, хотя мне она никак не мешала.