пустынный пляж

      Ужаснейший день уборки наконец-то настал.       Солнце спряталось где-то за облаками, не показываясь на глаза людям, словно в чём-то провинилось. На улице почти никого не было — наверняка многие отрабатывали свои рабочие часы, кто-то собирался на обед, школьники томились в тёплых кабинетах, а студенты — в аудиториях. В спальном райончике с коттеджами изредка проезжали машины, иногда проходили люди, но всё равно в округе было тише некуда. Старый проигрыватель — Джисон предсказуемо не помнил, откуда он в комнате, — негромко проигрывал песни Квин и удачно отвлекал от надоедливых мыслей, которые крутились в голове Джисона с момента его пробуждения, как самая настоящая пластинка, только вот та не останавливалась, и мысли всё играли и играли. Хан только начал уборку, протерев все поверхности в спальне, но уже слишком устал, чтобы продолжать.       Однако Джисон выдвинул скрипучий ящик своего письменного стола, пытаясь разобрать бардак в нём. На самом деле Джисону не нравилось убираться, — на это уходило слишком много времени и сил — поэтому молодой человек всегда, созваниваясь с матерью вечером, ныл о том, как тяжела эта людская жизнь. Женщина, внешне абсолютно не похожая на самого Хана, тепло посмеивалась и говорила, что он всегда таким был. Парень не знал, действительно ли был когда-то таким, но его радовало, что даже в такой трудной жизненной ситуации он не менял своих принципов. Джисон сильно бы удивился, если бы мама вдруг сказала: «Странно, а раньше тебе нравилась уборка». И, если быть честным, молодой человек не стал бы заниматься этим всем и просто смотрел какие-нибудь забавные шоу по телевизору, пока возможности устроиться на работу из-за оформленного больничного не было, но Джисоль постоянно ворчала, когда заскакивала в его дом утром по пути на работу, поэтому Хан решил всё-таки немного привести своё место обитания в порядок. Стрелки тикающих часов указывали на одиннадцатый час дня — он мог бы ещё спать, но, опять же, Джисоль не позволила ему этого сделать, приехав в восемь.       Парень вытащил из ящика всё содержимое, разбросав всё на столе, и взгляд зацепился за пару билетов в кино. Они датировались весной позапрошлого года, поэтому молодой человек немного нахмурился. На кой чёрт бывшему ему нужно было хранить эти билеты так долго? Или он настолько не любил уборку, что даже не открывал ящик? Джисон пододвинул к себе мусорную корзину, перетащённую из другого угла комнаты специально для мусора, но почему-то не торопился выбрасывать билеты. А вдруг они для него что-то значили тогда? До потери памяти. Вдруг они когда-то помогут что-то вспомнить? Джисон неуверенно поджал губы и прочитал ещё раз название фильма, на который ходил с кем-то. Он склонил голову вбок и перевёл взгляд на мусорную корзину. Она была ещё абсолютно чистой и в случае желания достать билеты обратно, он мог бы даже не замарать руки. Но, снова взглянув на бумагу в руках, парень всё-таки решил просто отложить их в сторону. Он поправил свои отросшие и перекрашенные волосы, теперь напоминающие цвет неба перед дождём, и продолжил разбирать вещи. Какая-то исписанная его почерком тетрадь, ручка с засохшими чернилами, поломанный карандаш, высохший маркер для доски, хотя самой доски в квартире он не обнаружил, — всё это отправилось в мусорку. Молодой человек захлопнул пустой ящик и снова вернул взгляд оставленным в стороне билетам. Джисон фыркнул и потянулся за бутылкой воды. Парень слишком долго думал об этой мелочи.       Молодой человек заправил свою постель и включил робот-пылесос, приоткрыв окно напоследок. Затем закрыл за собой дверь, едва не прижав палец, и устало поплёлся на первый этаж. Снизу приятно пахло выпечкой, словно он внезапно очутился в наилучшей пекарне города. Джисон слегка нахмурился и прошёл на кухню. На столе стоял бумажный пакет с чем-то внутри, а возле него лежала маленькая квадратная записка. «Джисоль всё ещё на меня злится, так что, если будет спрашивать, ты всё сам купил», — почерком Минхо было оставлено тайное послание, которому парень улыбнулся. Он покачал головой и пару раз перевернул записку, чтобы посмотреть, не написал ли тайный посетитель чего-нибудь ещё. Например, причину агрессии сестры или хотя бы свой номер телефона, чтобы Джисон мог поблагодарить его за свежие булочки и попросить больше не приходить без разрешения — так же и заикаться можно начать. Молодой человек резко обернулся, когда дверь ванной комнаты хлопнула, и испуганно уставился на замершего Минхо. Они пару секунд так и смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Последний раз они разговаривали в то утро, когда Джисон зачем-то потащил Минхо за собой в кровать. Для чего? Он не знал, но благодаря тому, что парень улёгся рядом, сон казался чуть спокойнее, чем обычно. После пробуждения в тот день Хан слегка на него обиделся, потому что тот ушёл, даже не попрощавшись, но сейчас не совсем ожидал его увидеть.       — Ты чего тут делаешь? — Минхо прокашлялся и наконец-то отпустил ручку двери, подходя ближе, а Джисон непонятливо захлопал ресницами.       — Живу, я так полагаю, — с вопросительной интонацией проговорил молодой человек, словно сам сомневался в сказанных словах. — Это ты чего тут делаешь?       — Покушать тебе принёс, — он перехватил из его рук малиновую слойку и немного откусил, при этом успев игриво подмигнуть и пройти к холодильнику. — Ну и в туалет забежал, а то не донёс бы до дома.       — Ты всегда будешь приходить ко мне без спроса? — Джисон недовольно закатил глаза и, повернув к себе чуть ли не подавившегося парня, забрал булочку, откусывая большой кусок. Он налил в стакан свой любимый апельсиновый сок (Хан не был уверен, любил ли его до всего случившегося, но сейчас ему нравился этот вкус свежести и лета) и запрыгнул на стол, чтобы уставиться взглядом на улыбающегося Минхо.       — А ты против?       — Ну… Нет? Не знаю, — он облизнул губы и стряхнул с футболки крошки, а потом снова встретился взглядом с собеседником. — Ты просто слишком тихо ходишь, так что я пугаюсь.       — Как обычно, — фыркнул молодой человек и отвернулся, наконец открывая холодильник. Парень нашёл в одном из ящиков газировку, открыл её и сделал несколько глотков, а потом убрал её обратно. Джисон внимательно наблюдал за его движениями, пока обдумывал услышанную фразу. И настолько долго они знакомы, чтобы Минхо так легко мог сказать о том, что Хан вёл себя как обычно? Молодой человек отложил слойку и отвёл взгляд за окно. Там хлопьями падал снег.       — Пиши или звони мне, если собираешься прийти.       — Твой телефон выключен, — парень сел за стол и прошёлся взглядом по Джисону, который принял бы этот взгляд негативно, если бы так посмотрел кто-то другой, но почему-то именно внимание Минхо ему понравилось. Поймав себя на этой мысли, достал из кармана своего худи телефон и показал ему, доказывая, что тот всё время был включён. — Так у тебя новый? — молодой человек достал свой мобильный и набрал номер собеседника, но приятный женский голос оповестил, что абонент находился вне зоны доступа сети. Джисон продиктовал свой новый номер телефона, задаваясь вопросом о том, где тогда его старый смартфон, но решил подумать об этом чуть позже. — Посмотри-ка на меня. — Джисон повернулся и немного нахмурился, когда улыбающийся парень навёл на него камеру. — Запишу букой.       — Эй, дай-ка, — Хан дёрнулся в его сторону, чтобы отобрать телефон, но Минхо ловко перехватил его руку и подвинул ближе к себе так, что теперь исхода было два: либо Джисон дёрнется и упадёт на пол, либо Минхо дёрнет его ещё ближе так, что они оба перевернутся. Будь молодой человек на сантиметр ближе к своему собеседнику, то обязательно бы коснулся кончиком своего носа его. Минхо хитро сощурил взгляд.       — Ты всех своих знакомых укладываешь к себе в кровать, а потом сидишь вот так близко?       — Пока только с тобой, — недовольно пробурчал молодой человек. Он наконец высвободил свою руку из хватки Минхо, отчётливо ощущая, как горели от смущения уши, взял из холодильника чай в железной банке и приложил к щеке, стараясь как можно быстрее убежать в свою спальню. — Захлопни дверь, когда уйдёшь.

***

      Джисону не нравилось, что он так ждал звонков от сумбурного грубияна, который пару дней назад едва ли не поцеловал его. Нет, конечно, Хан не знал, точно ли хотел Минхо его поцеловать, но вот насчёт его невоспитанности был уверен на сотню процентов. Молодой человек перевернулся, комкая под собой одеяло так, чтобы в конечном итоге его можно было обнять, и зажмурил глаза. Ему едва исполнилось двадцать два года, но сейчас, прокручивая эту сцену на кухне уже в миллионный раз, он ощущал себя смущённым пятнадцатилетним подростком, и уши снова и снова краснели, стоило вспомнить мягкий мужской голос и это дурацкое ощущение намеренного флирта в его интонации. Парень, уже чувствуя жару от того, как часто ворочался в кровати, встал голыми стопами на холодный пол и недовольно надул губы. Кто вообще так делает?       Какой нормальный человек будет врываться в чужой дом, просить номер телефона у потерявшего память человека и, пользуясь его неловкостью и незащищённостью, флиртовать? Минхо странный. И Джисон ещё не до конца определился, нравилось ему это или нет.       Парень схватил с тумбочки возле кровати свой телефон и медленно спустился вниз, не включая свет. В полной темноте ночи молодой человек доплёлся до дивана в гостиной и упал, включая телевизор. Почти на каждом канале шли либо романтические дорамы, либо ужастики, на которые не хотелось тратить время, поэтому Джисон, уже который час мучающийся бессонницей, улёгся на диван, закинув ноги на его спинку, и разблокировал телефон. Что за старый номер, на который ему звонил Минхо, и где теперь его прежний телефон? В своём новом смартфоне молодой человек ничего не нашёл, поэтому откинул его в сторону и устало закрыл глаза. Джисоль слишком много от него скрывала. Разве это сделает ему лучше?       За окном кто-то вусмерть пьяный напевал корейский гимн, а рядом идущий с ним человек пытался его вразумить, ведь на улице глубокая ночь. Где-то неподалёку залаяла чья-то собака, ругая людей, мешающих её хозяевам спать. Снежинки спускались с неба и липли к окну дома Джисона, словно зрители, пришедшие поглазеть на то, как Хан убивался своими мыслями. На кухне негромко шумел холодильник, а если хорошо прислушаться, можно было услышать и тиканье старых часов в его комнате. Парень снова включил телевизор — смотреть его вверх ногами было неудобно, поэтому Хан старался просто слушать, чтобы отвлечься от своих мыслей. Но в голову раз за разом стучался вопрос о Джисоль. Он некультурно распахивал дверь, ведущую в сознание, и наводил целый беспорядок в уставшей голове, заглушая голос телеведущей. Джисон тяжело вздохнул и открыл глаза, когда его телефон, лежащий на животе, завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении.       Во вкладке уведомлений было сообщение Джисоль с пожеланиями доброй ночи, ещё пара сообщений от родителей и Чана, но новое пришло от Минхо. Джисон слишком резко перевернулся, едва не сломав себе шею, чтобы усесться на край дивана и ещё раз перечитать текст присланного сообщения.

Джисон-и, ты спи-ишь?

      Мозг тут же воспроизвёл предполагаемую интонацию, с которой Минхо бы это произнёс, — наверняка негромко, но так умело управляя своим голосом, что показалось бы, что только Минхо умел так сладко и мило произносить самые обыденные фразы, — и Джисон машинально фыркнул, заходя в чат со знакомым. Он долго тупо смотрел на клавиатуру, не зная, что написать. Показать себя грубым и обиженным? Так же мило спросить, чего он хотел? Сухо ответить о своём бодрствовании? Но новое сообщение пришло быстрее, чем Джисон успел придумать ответ.

Э-эй, ты же прочита-ал… Ответь своему хёну!

      В конце предложения Минхо прислал аж несколько злобных смайликов, из-за которых улыбка парня стала чуть шире. «Нет, я не сплю», — было отправлено даже быстрее, чем Хан снова задумался о своей возможной обиде на собеседника. Тот спросил о Джисоль, — не знала ли она о его визите — а потом поинтересовался о планах на выходные. Какие могут быть планы у безработного человека? Естественно, поваляться дома и позалипать в телевизор, потому что других дел Джисон себе не придумал. Он вообще ничем не занимался в последнее время, потому что напрягаться лишний раз не хотелось, а эта дурацкая зияющая пустота внутри так неприятно сжимала все внутренности, что порой Джисону не хотелось даже вставать с кровати и выбираться из-под одеяла. Может быть, он вёл себя как ребёнок, но ему искренне хотелось просто проторчать под одеялом хотя бы один денёк, только вот совесть мешала: все вокруг чем-то занимались, кроме него. Поэтому Хан убирался дома сто раз на дню, словно находился в какой-то клинике, где всё должно быть идеально чисто, пересматривал свои старые альбомы с фотографиями, на которых не помнил ни одного человека и места, словно все снимки были сфотошоплены и распечатаны специально на такой случай, а иногда просто часами смотрел дурацкие телевизионные программы и болтал с мамой, которая совсем недавно вышла на пенсию и теперь только ворчала на отца, который допоздна задерживался на работе.       Чан, как оказалось, работал учителем математики в школе, поэтому на выходных хотел хорошенько выспаться и закончить какую-то презентацию, а у Джисоль была полная запара на работе, поэтому в эти выходные Хан остался бы один: не ехать же ему в Инчхон к родителям. «Хочешь поужинать со мной в субботу?» — Джисон снова фыркнул. Они успели стать так близки, чтобы ужинать вместе? Парень откинулся на спинку дивана, растянул свою футболку и, подобрав ноги, спрятал их под тканью. Без одеяла становилось холоднее, поэтому он нащупал на журнальном столике пульт и включил кондиционер, добавляя немного тепла в помещение. Молодой человек всё же согласился на встречу и слегка улыбнулся, когда Минхо ответил улыбающимся смайликом, а потом пожелал спокойной ночи. На пожелание добрых снов Джисон ничего не ответил, отложив телефон и переводя взгляд на экран телевизора. Телеведущая рассказывала о погоде, ожидаемой на этих выходных. Будет достаточно тепло, так что они с Минхо могли бы даже прогуляться. Джисон резко нахмурился.       Никаких. Мыслей. О. Минхо. Хотя бы не в эту ночь. Он выключил телевизор и кондиционер, чтобы подняться наверх и попытаться уснуть.