Кто успел, тот и съел

Будильник, заведённый на девять тридцать, зазвенёл на всю спальню. Скрим вокалиста, хрипло переходящего в шёпот, будил в мгновение ока. Одно плохо, поставленная на утро песня, если ранее была любимой, быстро надоедала, а то и входила в топ раздражающих. Не открывая глаз, Гарри вытянул руку в поисках мобильного. — Сынок! Умывайся и иди кушать! Мать словно чуяла, что он уже вырвался из сна, и зазывала на завтрак. Либо же слышала ускорившийся ритм сердца после пробуждения. Ещё маленьким, Гарри всегда думал, что его мама — вампирша, всегда готовая выпить кровь у его обидчиков. Только со временем он научился давать отпор. — Иду! — хриплый со сна голос выдал очень неприятную ноту. Самому стало противно. И всё же, оно не сравниться с криками в воскресное утро, когда над ним проводили обряд экзорцизма. Забавно ли, родители беспокоились, что его тело осквернил чёрт. Второсортное создание. Тогда как парня с детства готовили для демона высокого ранга. К счастью, не как агнца на заклание, а скорее как… наложника. Одно только слово вызывало приступ тошноты. В их семье это не просто нормальное явление, а повод гордости. Поттеры — семья потомственных демонопоклонников, осенённых тёмной милостью. Если в демоне есть хоть капля королевской крови, будучи потомком самого Дьявола, это неведанный куш! Имя демона, которому Гарри достанется через месяц, в день своего совершеннолетия, Волдеморт. До того момента, он должен был по-максимуму сохранить свою чистоту и невинность. Чудовищная ирония. Но таково было желание демона. Хотя, бесспорно, некоторым нравились те, кто распробовал вкус плотских утех. У каждого по-своему. Оставалось только следовать приказу. К слову, Гарри не тяготился долгом оставаться девственником. Это давалось чрезвычайно легко. Стоило назвать фамилию — и потенциальная пассия отшивалась. Не будь он готов к своей судьбе, или же реши выйти из семьи — точно обрёк бы себя на вечное порицание, пока не сменил бы фамилию. А поскольку время не за горами, он продолжал жить той жизнью, какой и живут обычные подростки. К примеру, сейчас Поттер спускался завтракать. А после завтрака встретится с друзьями, они устроят небольшой шоппинг и посидят где-нибудь в забегаловке. Предпоследняя ступень лестницы неестественно скрипнула. Благодаря отработанным рефлексам и многим вывихам и переломам в прошлом, давшим бесценные уроки, Гарри вовремя отвёл ступню. Младший братец — Генри, которому три месяца назад стукнуло пятнадцать, решил очередной раз над ним пошутить. Подставить под риск свернуть шею при падении с лестницы — типичная шуточка в их семье. Раз братишка так хотел — пусть. Значит Гарри потратит немного своих карманных на ящерицу в зоомагазине и подложит неугомонному братишке в подушку. Визг будет стоять на весь дом. Банши придёт, и будет слёзно просить дать ей уроки. — Ну наконец-то! Спустился, — воскликнул радостно отец, восседающий за столом. Рядом сидящий братец, при виде на Гарри, недовольно цыкнул. Не вышло посмеяться. Поделом. Если бы высшие демоны не интересовались преимущественно первенцами, Генри безусловно бы привлёк внимание такого же любителя довольно жёстких приколов. И не просто бы привлёк, а притянул к себе магнитом. Если отца не вызывали в школу хотя бы раз в неделю за его поведение — неделя прошла зря. — Всем приятно подавиться, — пожелал Гарри, никогда не говоря «Доброе утро» и прочее. Во-первых, он разделял веру в то, что утро добрым не бывает, во-вторых, в их семье котировались только более поздние отрезки дня. — Налетай, Гарри. Стейк с томатами сильной прожарки — тебе. Заботливая мать поставила тарелку. — И вам, мальчики, кровавый стейк с перцовым соусом. У главы семьи и младшего сына были одинаковые вкусы в еде. — Чем займётесь сегодня? — спросил Гарри. Его планы были семье уже известны и проспонсированы. — Заберу заказ, который делала для призыва. Наконец-то придёт всё, что нужно, если только упаковщики не облажаются. И надо бы привести алтарь в порядок, ритуал уже через месяц, — поделилась своими планами мать. Несмотря на готический стиль одежды и поведения, она всё равно оставалась матерью, которая хранит домашний очаг и заботится о членах семьи. — Я продолжу ставить эксперименты над крысами, — с набитым ртом, измазанным в соусе и крови, ответил Генри. — В прошлый раз я пришил Джеки голову Олли. Хочу взглянуть на их сотрудничество. Быстрее ли они пройдут испытания вместе. Некоторые вещи, известные биологии как невозможные, в их семье становились в порядке вещей. — Если бы тебя услышал наш биолог, мистер Локонс, он бы поставил неуд сразу за год. — Да пошёл ты. Этот трусливый павлин быстрее бы в обморок упал! — Согласен, — посмеялся Гарри. Это был тот редкий случай, когда согласие не наигранное. Кто вообще взял в биологи брезгливого и напыщенного теоретика — хрен его пойми. — А ты, пап? — А я пройдусь по магазинам и устрою для вашей мамы самый лучший вечер в её жизни, — с любовью ответил Джеймс. — Ты помнишь про нашу годовщину, мой огонёчек, — промурлыкала Лили, что со стороны смотрелось довольно устрашающе, с её-то жутким смоки айс и красными губами. — Как же я тебя люблю. — Последний раз после «лучшего вечера в жизни» у нас появился этот мелкий упырь, — ехидно заметил Гарри, кивая в сторону Генри. В ответ в него полетел нож для резки мяса. Гарри снова показал свои великолепные рефлексы, пригнувшись. Лезвие угодило в картину, висящую на стене. — Мой прекрасный, пламенный ликорис, — Джеймс взял супругу за руку, не обращая внимание на детей, и поцеловал костяшки пальцев, — я всегда помню дни, когда делал тебе счастливой. — На моё ледяное сердце снова напала тахикардия. Иди сюда! Вот он — образчик семьи, которая действительно любила своих домочадцев, а не просто сожительствовала друг с другом ради служения демону. Сами демоны поощряли, ведь полученные первенцы из такой семьи оказывались более стойкими и приятными на вкус. На открытое проявление любви, в виде пылкого поцелуя, сыновья предпочли не смотреть. И не слышать. Оба, не сговариваясь, достали из карманов наушники, включили громкую музыку и продолжили есть, пока их родители страстно целовались.