Кровь и шелк

      Тёмная январская ночь всё никак не заканчивалась, и Ярослав в очередной раз заглянул в приёмную Давида, где скучала вечная секретарша Мара.       — Давид сегодня не появится, ты же знаешь, — отмахнулась она, едва завидев Ярослава.       — Так почему ты здесь?       — Потому что мне ещё есть чем заняться. А ты скучаешь?       — Не скучаю, — отмахнулся Яр, но упал на уже полюбившийся диван в углу пустой приёмной.       Он не просто скучал, он умирал от необходимости торчать в Ассоциации. Все дела он сделал до полуночи и теперь страдал, не зная, чем заняться, но и боясь уйти с работы раньше времени. Даже без Давида в офисе было полно наблюдающих, и Яр хотел всё же укрепить свою репутацию среди коллег.       Яр зашёл было в архив к Тимофею, но тот был слишком занят, даже не мог вырваться выпить кофе, поэтому пришлось идти обратно к Маре, отношения с которой с каждым днём становились всё прохладнее.       — Не скучаешь, но и ничего не делаешь?       — Ну если тебе нужна помощь, ты скажи, — снисходительно кивнул Ярослав, но тон его был предупреждающим.       — Ты не переживай, я скажу, — медовым голосом издевательски пропела Мара.       Ярослава она не любила хотя бы потому, что он смотрел на всех свысока и работал будто делал всем огромное одолжение. При Давиде, конечно же, он так себя не вёл, но стоило тому уйти из офиса, как Яр мгновенно начинал вредничать и капризничать, и этим доводил всех вокруг. Вот и теперь ему было скучно, поэтому он привычно ворчал.       — Интересно, чем он там занимается?       — Как вернётся — спроси. Вдруг расскажет, — отмахнулась Мара, не отрываясь от заполнения какой-то бесконечной формы.       — Говорят, туда приглашают только избранных…       — Не переживай: тебя туда не пригласят.       — Как и тебя, — огрызнулся обидевшийся Ярослав.       Он, конечно же, завидовал, что Давида пригласили на настолько роскошный и недоступный бал. Если бы Отец ещё не хвастался об этом на каждом шагу! Теперь же в Ассоциации только и разговоров было о том, что Давида и Дану пригласил сам Эман Тридо. Вспомнив о Дане, Ярослав нахмурился: за что это ей такая честь? Даже Старейшины не всегда получали приглашение, а она… Она ведь ещё никто! Зато у неё можно будет получить подробности бала…       Что-то произошло, Яр это понял и успел испугаться. Боль пришла позже, чем сковывающий ужас, но Ярослав сполз на диван, теряя сознание. Он не мог дышать, только хрипел и выгибался в страшных судорогах.       Мара вскочила и мгновенно пересекла большую приёмную. Она ещё никогда не видела, чтобы вампиру было плохо, более того, она считала их не просто бессмертными, а неуязвимыми, и теперь побледнела от ужаса. Ведьма понятия не имела, что делать, поэтому бестолково суетилась рядом, и польза от неё была только в том, что она не девала Ярославу свалиться с дивана.       Всё прошло так же внезапно, как и началось. Слёзы текли по щекам, Яр судорожно вдыхал и со свистом выдыхал, но уже пришёл в себя и смотрел на Мару почти осмысленно.       — Что… — просипел он, но Мара не дала ему договорить:       — Я не знаю. Тебе внезапно стало плохо. Ты потерял сознание. Я уж думала, что ты сейчас умрёшь. Ты как?       Яр попытался приподняться, но зря: он тут же упал обратно. Перед глазами плясали чёрные пятна, в ушах звенело, в висках пульсировала боль. Ярослав был мокрым от пота, а по щекам всё ещё текли слёзы.       — Я не понимаю… — прошептал Яр, но вдруг вздрогнул. — Давид! Что с ним?       — Да что с ним может быть? — пролепетала растерянная Мара, отходя обратно к столу. — Он ведь на балу, ты забыл?       — Мне срочно надо с ним связаться! — сипел Ярослав, к которому так и не вернулся голос. — С ним что-то случилось! Ему надо позвонить.       — Как ты себе это представляешь? — фыркнула секретарша. — Не думаю, что он взял с собой телефон. Ты же знаешь, что дворец Тридо находится в другом измерении? С ним не свяжешься даже с помощью магии.       — Что же делать?       — Да с чего ты вообще взял, что с Давидом могло что-то случиться?       Теперь уже и Мара занервничала. Ярослав был бледным от ужаса, и ведьмочка не понимала, что произошло. Да и сам Яр мало что понимал, скорее, чувствовал, что что-то не так. Что-то страшное произошло, и он должен срочно что-то предпринять! Но что?       — Николас! Надо связаться с Николасом!       Мара не противилась, только молча наблюдала за Ярославом. Он так и остался сидеть на диване, но теперь достал телефон и быстро набрал Николасу. Тот долго не отвечал, но Яр звонил снова и снова. Логично было бы позвонить ещё кому-то из братьев, хотя бы тому же Эду, но Яр его не любил. Всё-таки с Николасом у них были отношения чуть теплее, да к тому же, как помнил Ярослав, Ник был где-то не так уж далеко, даже в пределах страны, выполнял задание Давида.       Николас ответил далеко не сразу, но Ярослав не унимался и всё же дождался раздражённого «да».       — Почему так долго не отвечал? — сразу начал с претензии Ярослав.       — Я только что чуть не умер! — сердито воскликнул Николас. — А тут ты названиваешь! Что случилось?       — Это я и хотел узнать. Я тоже… чуть не умер. Как так получилось?       Новость о том, что Николасу тоже стало плохо, его, конечно, удивила, но Яр всё ещё не мог собрать все факты воедино. Правда, он не сразу вспомнил, зачем вообще звонил.       — Ты рядом с Давидом? — встревоженно спросил Николас, и Ярослав поспешно объяснил, что тот вместе с Даной на балу.       — Это плохо. С ним что-то случилось.       — Вот и я сразу об этом подумал, — машинально кивнул Ярослав. — Как бы узнать, что с ним?       — Знаешь что, — задумчиво начал Николас, — будет лучше, если все соберутся в доме. Что-то случилось, и это точно коснулось нас всех.       Яр только поднялся с дивана, когда в приёмную влетел Тимофей.       — Что случилось? — встревоженно воскликнул он с порога. — С тобой всё нормально?       — Чуть не умер, — пробурчала Мара, с любопытством поглядывая на Тима. — Даже я испугалась.       — Вот и я почувствовал, что с тобой что-то случилось. И сразу же прибежал.       Тимофей внимательно осматривал Ярослава, будто боялся найти на нём раны, но внешне Яр не изменился, только был бледным и взволнованным.       — Я не знаю, что было со мной, но с Давидом явно что-то не так. Я позвонил Николасу, и мы все собираемся в доме. А ты пока отправляйся домой и жди меня там. Как только я что-то узнаю, сообщу. И никуда без меня не уходи!       Мара поймала встревоженный и даже испуганный взгляд Тимофея, кивнула ему и проследила за тем, как они телепортировались. Через час в приёмной появились две чёрные фигуры с невыразительными, но строгими лицами, и Мара мгновенно поняла, что шутить с ними не стоит.       — Мы пришли опечатать кабинет. Кто-то входил в него этой ночью? — ледяным голосом спросил один из вошедших, и Мара испуганно заморгала.       — Не-ет, — пробормотала она, ничего не понимая, но боясь задать вопросы.       — Давид убит, — холодно отчеканил второй, приближаясь к двери и чертя на ней незнакомые таинственные знаки. — В кабинет никто не зайдёт без нашего разрешения. Вы пока свободны, но будьте готовы сразу же появиться, когда вас вызовут.       Наверное, стоило тут же вскочить и выбежать из приёмной, но Мара почувствовала, что не может шевельнуться. Что значит «Давид убит»? Как это «убит»? Разве это возможно? Незнакомцам пришлось ещё несколько раз повторить, что ей пора идти и её вызовут, прежде чем Мара смогла встать и выйти из приёмной.              В доме уже собрались все, кроме, почему-то, Лео. Все были уставшими, бледными, едва стояли на ногах и поспешили упасть в мягкие кресла в огромной библиотеке Давида.       — Я не знаю, что произошло, — хриплым от волнения голосом начал Эд, — но одно могу сказать почти точно: Давид мёртв. Либо же, в самом лучшем случае, борется за жизнь.       Все немного помолчали, и только Ярослав нарушал тишину быстрыми шагами из угла в угол.       — Быть не может! — пробурчал он под нос, но его никто не услышал: все пытались осознать слова Эдварда.       — Нет, он уже мёртв, — медленно, но твёрдо проговорил Николас. — Теперь уже точно. Это уже не догадка, а уверенность.       Все молча закивали, и только Ярослав ничего не понимал, в чём и признался.       — Ярослав! Это же очевидно! Тебе стало плохо, потому что плохо было Давиду. Но теперь успокойся на минуту, соберись с мыслями и чувствами и пойми, что Давид действительно мёртв, — немного ворчливо, но всё же объяснил Николас.       Молчание в библиотеке было невыносимым, и Ярославу захотелось выскочить и долго-долго бежать по зимнему лесу.       — Но он ведь был на балу! Что там могло произойти?       — Убийство? — холодно предположил Карл, и все посмотрели на него так, будто он сказал что-то оскорбительное, хоть эта мысль была у всех.       — У Тридо? — горячо воскликнул Ярослав. — Как он мог допустить подобное? Его репутация будет уничтожена! Да и кто посмел бы?..       — Ну, справедливости ради, у Давида всегда было достаточно врагов, так что это было лишь вопросом времени, — хладнокровно заметил Эд, и его тон мгновенно вывел Ярослава. Ему хотелось плакать, но разве можно при всех?.. Хотя они, наверное, тоже в шоке и в горе, только скрывают.       — И что теперь делать? — спросил наивный и простоватый Оскар. — Как же мы будем без него?       — Так же, как и с ним, — холодно отчеканил Карл. — Осталось только разобраться, кто же всё-таки глава клана?       Все взгляды устремились на Эдварда, бледного до серости, растерянного и подавленного, ничуть не похожего на будущего главу клана.       — Как вы думаете, мы должны ждать, когда к нам придут? — спросил Андрей, но Александр перебил его, беря контроль над ситуацией:       — Да, мы должны ждать. Смерть Давида — слишком громкое событие, её — конечно же, будут расследовать, возможно, даже нейтралы. Всё, что нам остаётся делать, — это ничего не трогать, оставаться спокойными и меньше болтать, пока нас не начали допрашивать.       — А тело?.. — спросил Андрей, но Николас только фыркнул:       — Не думаю, что от Давида осталось хоть что-то. Я понятия не имею, как они будут вести расследование, когда даже нет тела, значит, нет и следов. Да и на балу было столько гостей! Да каких! Я не представляю, чтобы их допрашивали!       — Если к ним доберутся нейтралы, выбора у них не будет, — заметил Александр.       Ярослав в разговоре не участвовал. Он закаменел от ужаса и шока, и то, что его братья могли всё это обсуждать, сводило его с ума. О чём можно говорить, если Давида больше нет? Как вообще можно жить дальше без него?       Сердце сжималось и билось в горле, и Ярослав понял, что сейчас расплачется. Чтобы скрыть эту слабость, он порывисто вышел из библиотеки и тут же телепортировал в дом к Тиму. Правда, расплакался он сразу же, как оказался в кабинете Тимофея, конечно же, напугав сына.       — Что? Что случилось? — встрепенулся Тим, вскакивая из-за стола, за которым пытался писать, но безрезультатно: все мысли его были о Ярославе.       — Давид… умер! — дрожащим голосом очень тихо сообщил Ярослав и упал в кресло, закрыв лицо руками. Ему было стыдно, что кто-то, даже Тимофей, видит его слёзы, но остановиться он не мог: боль и отчаяние нахлынули на него, захватили, закружили и сбили с ног.       — Как?.. Он ведь был на балу, — пробормотал Тим, не зная, что и делать: подойти к Ярославу он не решался, зная, какой тот вспыльчивый, но и просто стоять не мог, поэтому бестолково ходил по кабинету. — Кто мог?..       — Пока неизвестно, — проговорил сквозь всхлипы Ярослав, задыхаясь от слёз. — Все собрались в доме, и Эд сказал, что Давид мёртв. Никто не знает, что делать. И я не знаю.       Он отнял руки от красного заплаканного лица и посмотрел на Тимофея, застывшего у стола.       — Что же теперь делать? — машинально спросил он и сам ответил: — Давай сбежим вместе? Пока ещё не поздно? Я не хочу во всём этом участвовать!       — Но… разве это возможно? — встревожился Тимофей и решился наконец-то подойти к Ярославу. — Ярослав, не торопись, подумай: ведь это вызовет подозрение. Ни в коем случае нельзя делать глупости! Ты говоришь, что все собрались в доме, может, и тебе надо вернуться?       — Я не могу! Не могу там быть! Они все думают только о том, что будет дальше с кланом, но я не могу… — Ярослав громко всхлипнул, но продолжил, хоть и торопливо и запинаясь: — Я хочу сказать… ведь его убили! Кто посмел? И как это возможно? Он ведь сильнейший! И как теперь жить без него?       — Яр, но послушай… Ведь есть старшие братья, они разберутся.       Тимофей подошёл к Ярославу и осторожно коснулся его плеча, но Яр ссутулился, снова закрыв лицо руками.       — Куда там!.. Эд растерян, даже испуган. Никто не был к этому готов!       — Но Давид готовился к этому! Он ведь назначил Дану своей наследницей.       Яр истерично расхохотался и вскочил с кресла, напугав Тимофея.       — Дана?! Ты издеваешься?! Даже Эд не знает, что делать, а тут девчонка…       — А она в доме?       — Где? — тупо переспросил Ярослав, глядя на Тимофея неосмысленным взглядом.       — Ты сказал, что все собрались в доме, — принялся терпеливо разъяснять Тимофей, — и Дана тоже?       — Нет. Она… не вернулась с бала, наверное. Я её не видел.       — И никто не заинтересовался, где она? — удивился Тимофей и заметил, что Ярослав перестал плакать и задумался.       — Она была на балу вместе с Давидом. Слушай! А может, она как-то причастна к его смерти? Поэтому и не появляется?       Тим настолько опешил от услышанного, что некоторое время не мог сказать и слова, и Ярослав продолжал:       — Да, действительно! Вот куда она пропадала! Она сговорилась с кем-то, чтобы убить Давида и захватить власть в клане!       Яр горячился, говорил торопливо, метался по кабинету, натыкаясь на мебель, но не замечая этого.       — Яр, послушай, это же глупость! — попытался вразумить его Тимофей. — Она ещё совсем неопытная, да и с кем она могла сговориться? Она ведь всё время была с Давидом.       — Не всё время! — упрямился Ярослав. — Она куда-то уезжала и надолго!       — Но Давид знал куда. Думаю, он же это и организовал. Она бы не поехала куда-то без его ведома. Яр, ты не о том думаешь. Я имел в виду другое: а вдруг она тоже в опасности? Если о ней ничего не слышно, то это ведь ненормально?       Они немного помолчали, думая каждый о своём, и Тимофей предположил:       — А если ей тоже стало плохо, когда Давид умер? Она вообще жива?       — Жива, не сомневайся, — проворчал Ярослав. — Я бы почувствовал, если бы она умерла.       Ярослав ядовито усмехался, и Тим догадался, что он заменил боль от утраты ненавистью к Дане.       — Забыли о ней. Ты точно не хочешь уехать? Пока за нас не взялись?       — Яр, ну подумай, как это будет выглядеть, — убеждал его Тимофей. — Смотри, чтобы ты не стал подозреваемым! Нам надо быть осторожными, ведь непонятно, что вообще произошло.       — Звучит разумно, — проворчал Ярослав. — Ладно, возможно, ты прав. Но ты всё же собирайся. Как только будет возможным, мы отсюда уедем. Я не могу здесь оставаться и не хочу возвращаться в дом!       Не успел он договорить, как зазвонил телефон, но Яр долго не брал трубку, упрямясь.       — Это Николас. Наверняка что-то случилось, и он зовёт меня в дом, — сердито фыркнул Ярослав. Когда он всё же ответил, то оказалось, что он был прав.       — Срочно возвращайся. К нам пришли. Если ты сейчас же не явишься, за тобой придут, — низким встревоженным шёпотом сообщил Николас и сразу же сбросил звонок.       — Придётся телепортироваться, — вздохнул Ярослав и вытер слёзы, но глаза его были красными, а лицо опухшим. — Прости, я вернусь, как только смогу. А ты всё же будь готов уехать.       Яр исчез, а Тимофей устало опустился в кресло. Он нервничал, но понимал, что ему не с кем поделиться волнением. Не к Марку же идти, в самом деле! Ему, наверное, и не стоит знать о случившемся. Наверное, пока что это тайна их клана, о которой не стоит распространяться. И всё же Тимофей чувствовал себя подавленным и растерянным. Всё рушилось буквально на глазах, и Тим понимал, что ничто уже не сможет исправить. Ничего не будет, как прежде! По большому счёту, его, как вампира третьего ранга, мало коснулась смерть Давида. Он всё так же работал бы в архиве, так же жил бы в арендованном доме и писал книгу. Но вот Ярослав!.. Слишком уж он был привязан к Давиду, не успел от него сепарироваться, так что по нему особенно ударит эта внезапная смерть. И заденет и Тимофея, потому что Ярослав его не отпустит. Но это и хорошо! Вот, он вздумал бежать и не забыл о нём, сразу же примчался! Это должно было его радовать, но Тимофей был подавлен.       Но как же он обрадовался, когда получил сообщение, короткое, но такое важное: «Как ты? Всё нормально?». Сообщение было от Марка, и Тим закусил щёку, сдерживая дурацкую улыбку, которой тут же устыдился. Неужели Марк уже знает?       «Я нормально. А что?», — осторожно уточнил Тимофей, и Марк в ответ отправил просьбу позвонить.       — Я уже знаю о Давиде. Ты как? Ничего не почувствовал? — встревоженно начал Марк, и Тим засмущался, но всё же ответил честно:       — Я почувствовал боль в сердце, и голова закружилась, а Ярослав… — он вовремя остановился и сменил тему: — Откуда ты знаешь?       — Уже все знают. Ярослав в доме?       — Да, все в доме. Слушай, а что говорят о Дане? — осторожно уточнил Тим, но Марк его проигнорировал:       — Ты сейчас где? В безопасности?       — Да, я у себя.       — Не уходи никуда. Хочешь, я к тебе приду?       — Нет-нет! — слишком поспешно отказался Тимофей и тут же поспешил оправдаться: — Прости, я просто нервничаю. И жду Ярослава, я ему сейчас нужен.       — Будь осторожен. Теперь многое изменится, и тебе надо подумать о будущем. Нам надо будет серьёзно поговорить.       — О чём? — спросил Тимофей и понял, что охрип от волнения. Марк всегда его волновал.       — Ты знаешь о чём. О нашем будущем. Ты же знаешь, что ты свободен делать, что хочешь. Пришла пора определяться.       Тимофей растерянно молчал, и Марк быстро пошёл на попятную:       — Прости. Я не хочу на тебя давить, но это правда важно. Как только будешь свободен — напиши, мы встретимся.       Тимофей так растерялся, что даже ничего не сказал, но Марк и не ожидал ответа, просто попрощался. Он всегда был особенно деликатен в общении с Тимофеем, и тот в ответ таял, как неопытный юнец. Вот и теперь Тим засмущался и долго смотрел на потухший экран телефона. Что же делать? Марк был прав: Тим знал, что формально он давным-давно свободен и может уйти от Ярослава в любой момент, но Яр явно этому не обрадуется. Но в их отношениях уже давно всё было неладно, Яр даже перестал с ним спать, и Тим заподозрил, что Давид снова принялся за старое. После той ночи, которая должна была стать наказанием, Яр отдалился от Тима, но всё чаще вспоминал о Давиде, даже чаще, чем о Дане, и это не могло не тревожить.       Но без прямых намёков Марка Тимофею бы и в голову не пришло, что от Ярослава можно уйти! Да и, если честно, их отношения с Марком только-только зарождались, Тим избегал любой физической близости, а Марк не настаивал, но оба понимали, что всё становится серьёзно. Слишком серьёзно, чтобы и дальше это скрывать ото всех. Но страх пока был сильнее вспыхнувшего чувства, и Тимофей бледнел и слабел даже от мысли о возможном разговоре с Ярославом. Да и стоит ли? Вдруг теперь со смертью Давида их отношения изменятся? Надежда на это оставалась, и поэтому Тимофей медлил, но и мысль о том, что он может упустить Марка, пугала его. Что же делать?..              Всё в той же библиотеке теперь было до мурашек тихо, и причиной этому были три чёрные фигуры, застывшие у двери. Это были мужчины среднего возраста с самой невыразительной внешностью, очень похожие друг на друга, но жуткие настолько, что Ярослав не в силах был поднять на них глаза. Это были не нейтралы, а демоны, и от них тянуло такой невыносимо холодной тьмой, что даже вампиры ёжились и нервно вздрагивали.       — Все здесь? — спросил один из незнакомцев низким голосом.       — Нет Лео и Даны, — откашлявшись, доложил Эдвард.       Он стоял посреди комнаты как нашкодивший ученик, и Ярославу было неловко смотреть на него: он не привык видеть надменного и капризного Эда таким растерянным и откровенно испуганным.       — Мы знаем, где они находятся, — продолжил незнакомец. — Вы все останетесь здесь, пока мы вас не отпустим. Первым же с нами пойдёт Эдвард.       Яр видел, как старший брат едва-едва переставлял ноги, и очень этому удивился. Едва тройка ушла вместе с Эдвардом удалилась, братья загудели.       — Почему он так испуган? Разве ему есть что скрывать?       — Он же старший, первый наследник, если не считать Дану. У него очевидный мотив, — хохотнул Карл, уютно расположившийся в кресле и уже доставший сигару.       — А ещё он был на балу, — наябедничал Андрей, и Яр вздрогнул от изумления: вот так новости!       — Ты откуда знаешь? — зафыркал Николас.       — Он сам мне хвалился, что получил приглашение. Я не удивлюсь, правда, если он скажет, что так и не пошёл на бал.       — Да конечно! Не пойти на бал к Тридо! — хохотал Николас, но Карл тут же осадил его:       — А ты тоже там был? Можешь не выкручиваться: мне уже доложили, что ты туда собирался.       — Мало ли куда я собирался! — взвился Николас, но спорить не стал, а Карл продолжал:       — А ещё у тебя тоже есть мотив: все подумают на Эдварда, а ты, подставив его, сможешь захватить власть.       — Всё это глупости, — заметил молчавший до этого Александр, и все повернулись к нему: — Даже если к этому причастен кто-то из нас, это всё равно ничего не меняет. Мы клан! Самый сильный, самый богатый, самый могущественный, и это не изменится даже со смертью Давида. Помните об этом и не расслабляйтесь. Наоборот, мы должны сплотиться.       — Даже если главой станет Дана? — демонстративно скривился Карл, но Александр смерил его холодным взглядом:       — Особенно, если главой станет Дана. Мы не должны поддаваться распрям, как этого все будут ожидать. Мы можем сплотиться вокруг неё, юной и неопытной, и привести наш клан к ещё большему успеху.       — Как ты себе это представляешь? — зафыркал теперь уже Андрей.       — Да легко: отставить личные интересы и сделать всё возможное, чтобы удержать наш клан на вершине. Дана — девчонка, она ничего не понимает, но мы достаточно опытные, чтобы помочь ей.       — А если всё же Эд?.. — начал Оскар, и Александр согласно кивнул:       — С Эдом будет и легче, и сложнее: легче, потому что он самый опытный из нас и долго готовился к этой роли, более того, Отец лично его готовил; но сложнее, потому что Давид представлял Дану как свою наследницу и будут желающие помочь ей захватить власть. А так, как распри нам не нужны, мы должны решить уже сейчас, кого мы поддержим: Эда или Дану?              Очередная бархатная ночь упала на пустыню, и Лео подошёл ко входу в пещеру, чтобы посмотреть на звёзды. Выходить он даже не пытался: знал, что за ним следят чёрные жгучие глаза. Асхад всё же обустроил пещеру, сжалившись над капризным Лео. Теперь в ней появились низенькие диваны с горой подушек, ковры, столик с чашами и бутылками вина. В центре всё так же горел бездымный костёр, и на нём румянилась дичь.       Асхад сидел на ковре, поджав ноги, и неспешно точил ятаган. Казалось, он был расслаблен, но Лео понимал, что, попробуй он сбежать, его мгновенно поймают, поэтому вернулся и сел на диван. Он потянулся к чаше с вином и продолжил их медленный и долгий разговор, длившийся уже больше недели.       — И всё же я не понимаю, почему у вас нет детей?       Лео больше нравилось допытывать Асхада, чем отвечать самому, но на этот раз он действительно не понимал. Вечность сулит одиночество. Век людей слишком короток, демоны же не спешат заводить дружбу с вампирами, поэтому единственный выход — это самому окружить себя приятной компанией. И Лео не понимал, как можно было обречь себя на одиночество.       — Потому что я люблю людей, — меланхолично откликнулся Асхад, прислушиваясь к пению клинка. — Я никому не желаю подобной доли.       — Разве это так уж плохо? Вечная молодость и вечная красота? Вечная жизнь, в конце концов! — горячился Лео.       — Не такая уж и вечная, и это хорошо. Когда-нибудь и я умру.       — Если вам так не хочется жить, вы всегда можете умереть в бою с сильным противником, — хмуро ответил Лео.       — Я принимаю вызов от каждого, но пока никто не смог меня победить. Как видишь, — едва слышно вздохнул Асхад.       — И вы не особо этому рады! — всё же упрямился Лео. — Если вы так равнодушны к жизни, то почему бы вам не отправиться к Давиду и не влиться в Подлунный мир? К чему эта жизнь затворника?       — Мне кажется, ты уже должен был понять, что я не желал подобной жизни. Когда умер Тэней, я вынужден был встретиться с Давидом, о котором много слышал, но уже тогда я принял решение, что эта жизнь не для меня. Я хотел лишь покоя.       — И вы нашли его здесь?       — Я бывал во многих местах, но роднее всё же Восток. Здесь меня обратили. Здесь началась моя долгая жизнь.       — Но вы всё же согласны встретиться с Давидом?       Асхад улыбнулся в усы, но промолчал. Лео сделал очередной глоток вина и вдруг побледнел. Он судорожно вздохнул, и Асхад на мгновение подумал, что Лео поперхнулся, но вино просто вытекло из открытого рта, и Лео упал на подушки. Он хрипел и стремительно бледнел, его лицо покрылось мелкими капельками пота, а рука хваталась за галстук, силясь оттянуть его, но пальцы были слишком слабы, чтобы сделать хоть что-то. По телу пробежала судорога, Лео бился, как выброшенная на берег рыба, и Асхад заподозрил, что вино отравлено, но он ведь и сам его пил, так в чём же дело?..       Асхад вскочил, в одно мгновение оказался рядом, коснулся белых влажных висков смуглыми пальцами и мгновенно всё понял. У Лео был сердечный приступ, удивительно сильный, но не смертельный. Асхад и сам почувствовал вдруг сильную боль в груди, будто его сердце сжало тисками, но всё быстро прошло, осталось лишь понимание, удивившее и немного огорчившее его.       Лео ничего не угрожало, поэтому Асхад позволил ему прожить этот приступ самому, не мешая, только слушая пульс на запястье. Через несколько минут Лео задышал ровно, хоть и хрипло, он открыл глаза и долго смотрел в тёмный свод пещеры.       — Что… случилось? — не сразу смог произнести он.       — Я думаю, и ты знаешь ответ, только расслабься, позволь пониманию прийти.       Но Лео молчал, только держался за сердце и медленно дышал. Он не мог поверить! Во-первых, с ним никогда ничего подобного не случалось. Никогда ещё ему не было так плохо. В какой-то момент он подумал, что умрёт, и мысли о смерти всё ещё тревожили его. Смерть… Кто-то умер. Кто-то умер, но кто?       — Он умер, — холодным голосом сообщил Асхад, но горько вздохнул. — Поэтому тебе было так больно: порвалась нить, связывающая вас. У вас есть кому собрать все нити клана?       — Кто умер? — тупо переспросил Лео, но встревожился настолько, что даже сел. — О чём ты?       — Давид умер. Вот только что. Я тоже это почувствовал, ведь мы всё же братья.       — Он не может умереть! — воскликнул Лео, но тут же пожалел об этом, потому что силы ещё не вернулись.       — Ну-ну, я понимаю, что это тяжело принять, ведь никто к этому не был готов, но всё же вампиры могут умереть, и Давид тоже.       Асхад отошёл к своему дивану и раскурил непонятно откуда взявшуюся длинную тонкую трубку. Всё же и он был взволнован этой новостью.       — Но как?..       — Подробности мы пока не узнаем.       — Мне срочно надо вернуться!       Лео вскочил, но тут же согнулся и рухнул на диван: ему всё ещё было плохо.       — Нет, — коротко сказал Асхад, и взгляд его похолодел. — Ты останешься здесь. Не смотри на меня так: не навечно, но пока надо всё обдумать. Я теперь и не знаю, стоит ли мне там появляться.       — Так отпустите меня! — едва не плача, воскликнул Лео. За эти дни его нервы уже были истощены. — Я клянусь никому ничего о вас не говорить!..       — Если я захочу, я смогу сделать так, чтобы ты всё забыл, — пугающе ласково сообщил Асхад, посасывая трубку. — Но я думаю, что теперь в семье наступит большой переполох. Кто знает, возможно, моё появление сможет помочь.       — Вы же не хотите?.. — Лео даже не смог продолжить свою догадку.       — О нет, не переживай, меня не интересует весь ваш клан.       — Зачем же тогда?..       Лео терялся. Он ничего не понимал. Его версия казалась ему логичной: Асхад сильный вампир, он вполне может захватить их клан, и даже Старейшины не смогут оспорить это, ведь кровное родство такого порядка может дать и некие права. Но были ли подобные преценденты? Это мог бы разъяснить Александр, именно он знал все юридические тонкости, но его рядом не было, и Лео робел. Если Асхада не интересует весь клан, то кто же?..       — Хочу хоть немного исправить то, что натворил Давид.       Он говорил загадками и явно наслаждался недоумением Лео. В общем-то, у Асхада не было особого плана, он импровизировал, но идея, посетившая его неделю назад, теперь окрепла и получила новые возможности для воплощения. Уж теперь-то ему никто не помешает! Разве что…       — Скажи, кто наследник клана?       — Раньше это был Эдвард по праву старшего, но Давид желал, чтобы всё унаследовала Дана. Я, правда, не знаю, успел ли он оформить это юридически.       — Юридически! — захохотал Асхад, и его смех долго раскатисто прокатился в пещере. — Всё это глупости. Воля вампира такой силы важнее бумажек. Если он так сказал — так и будет. Он ведь сделал что-то ещё, правда?       — Да, — вспомнил Лео. — Он отдал ей перстень, который раньше принадлежал Эдварду.       — Ну вот, — кивнул Асхад. — Так Давид отметил наследника, возможно, в этом перстне скрыта магия, достаточная для управления кланом.       — И всё же я не думаю, что Дана справится. Она ведь совсем юная!       Всё это не укладывалось в голове! Все эти мысли о том, что Дана будет управлять кланом, казались лишь дурацкой шуткой Давида. Возможно, лет через сто, когда Дана окрепла бы, набралась опыта, и можно было бы подумать об этом, но сейчас…       — Подожди! — вдруг вспомнил Лео, забывшись и сбиваясь на ты. — Не прошло ещё и года! Дана может и не выжить.       — Ты о чём? — нахмурился Асхад, и это не укрылось от Лео.       — У вас ведь не было детей, вы не знаете, но в первый год они слишком зависят от создателя. Они хуже младенцев, и без магии создателя беззащитны и слабы. Если я чуть не умер, когда умер Давид, то что же с Даной? Жива ли она?       — А ты сам ответь на этот вопрос. Она твоя сестра, ты почувствовал бы, если бы она умерла.       Асхад прищурился так нехорошо, что Лео поспешил отстраниться. За эти дни Асхад слишком часто вспоминал о Дане, расспрашивал о ней, и теперь Лео задумался: насколько же она важна для него? Возможно, он волновался не о смерти брата, а только о будущем Даны? Но почему? Он ведь даже не видел её!       — Она жива, — со вздохом, не укрывшимся от Асхада, сообщил Лео. — Но я всё равно не понимаю, как всё это могло произойти! Кто мог убить его? Асхад, я умоляю, отпусти меня! Я должен узнать!.. Судьба всего нашего клана в опасности!       Асхад лишь медленно выпустил облачко дыма. Он явно не разделял волнений Лео.       — Хорошо, вам нет дела до судьбы клана, но больше и нет причины, по которой я к вам приехал. Давид теперь уж не встретится с вами. Так зачем же мне быть здесь?       — Мы ещё не закончили. Я не всё знаю о вашем мире.       Асхад был всё так же равнодушен, а Лео взволнован, и разговор не клеился.       — Но зачем вам это? Вы всё же хотите вернуться?       — Хочу.       — Но зачем? Теперь, когда всё разрушено… Может, вы хотите занять место Давида?       — Отчасти.       Лео потерял дар речи и какое-то время только открывал и закрывал рот. Асхад с каждым словом всё больше его пугал.       — Но почему вдруг?       — Мне жаль девчонку. Давид испортил ей жизнь, и я хочу всё исправить.       Лео не сразу понял, что речь идёт о Дане. Это Давид-то испортил ей жизнь? Давид?! Да он превратил самую заурядную человеческую девчонку в вампиршу, которую хочет половина Подлунного мира. А вторая, правда, хочет её убить, но это небольшая цена за головокружительный успех.       — Я всё же никак не пойму: почему вам её жаль? Да, Давид погорячился, когда назначил её главой клана и этим нагрузил её обязанностями, которые ей пока не под силу, но в остальном она юна, красива, богата и любима. Что ещё надо девушке?       Асхад снова медленно выдохнул дым, заворожённо наблюдая за ним в дрожащем свете костра. Он не спешил, но всё же ответил:       — Я вижу, что ты так и не понял, почему я отказался от обращения. Я не хотел рушить жизнь человеку, превращать светлое живое существо в кровожадного монстра, навечно застрявшего между жизнью и смертью.       — Как видите, не навечно, — сердито хмыкнул Лео.       — Не навечно, но очень надолго. Да и подумай, куда отправилась душа Давида? Уж не в Рай ли? Ответ ты знаешь, но подумай вот ещё о чём: а когда именно он потерял бессмертную душу? Не Тэней ли лишил его души в момент обращения?       Пока Лео упрямо молчал, Асхад продолжал:       — А теперь подумай о Дане. Ты говорил, что она появилась внезапно, и, зная Давида, я могу заподозрить, что он не тратил время на убеждения, а просто обратил её. Не спорь. Я знаю, ты говорил, что это преступление, но разве это когда-то останавливало Давида? Я уверен, что он эгоистично лишил её жизни и души, и надеюсь, что хоть немного смогу ей помочь.       — Да зачем она вам? — воскликнул Лео и даже подскочил на месте.       — А что ты нервничаешь? Не бойся, я не планирую захватывать ваш клан через Дану, но, если Давид действительно назначил её своей наследницей, я приведу её к власти.       Его и так чёрные глаза нехорошо потемнели, и горячий блеск в них сменился льдом. Лео же внутренне окаменел от его слов. Да уж, что скажут его братья, когда он привезёт такого соратника, но не для них, а для Даны? Он сам не хотел бы видеть взбалмошную и совсем неопытную девчонку главой их могущественного клана, но и особо бы не стал мешать. Он уж точно не желал ей зла. Но Асхад… Его появление перевернёт всё с ног на голову! И зачем только Давид о нём вспомнил? Эта мысль заинтересовала Лео: действительно, а зачем он понадобился Давиду? Ведь были же у него какие-то планы! И как жаль, что он не посвятил в них Лео! И что теперь делать?       — О чём задумался? — улыбнулся Асхад. — Я сказал что-то не то?       — Вы вправе делать то, что пожелаете. Но не думайте, что вам будут помогать. Да и Дана… Думаете, она захочет принять вашу помощь? Так легко забудет Давида и заинтересуется вами?       Асхад вскинул чёрные брови в нескрываемом удивлении и вдруг громогласно расхохотался:       — Какие же вы все испорченные! Я не буду её любовником, я буду ей отцом, которым и должен был быть Давид.       Лео решил промолчать, хоть и не на секунду не поверил его словам. Смерть Давида развяжет руки множеству мужчин, да и женщин тоже, и Дана попадёт в эпицентр ухаживаний, даже если сама этого не желает. Но устоит ли Асхад? Лео в этом сомневался, но спорить не стал. Да и зачем ему думать о Дане? Тут бы самому как-то выбраться.              Темнота была живой и полной боли, и Дана давно потеряла счёт времени. Самой ужасной была вспышка боли, от которой она потеряла сознание: сердце будто пронзили ножом, и боль залила грудь, плечо, шею, перехватила дыхание, и девушка задохнулась от сдавленного крика.       Она долго не приходила в себя, но ей не было покоя: она качалась на горячих липких волнах жара, от которого всё путалось в голове, и Дане казалось, что она застряла в бесконечном кошмаре. Она была в темноте, густой, колючей и холодной, но чувствовала, что она там не одна. Давид был рядом! Дана видела его, но лишь мельком, только хорошо знакомый силуэт. Он был так близко, что девушка вздрагивала и бежала за ним, звала, сначала тихо и неуверенно, не веря своему счастью, но позже, когда Давид исчезал во тьме, она кричала отчаянно, до хрипа и бесслёзной истерики. Дана бежала, падая и поднимаясь, терялась в беспросветной тьме, где ярким пятном мелькал Давид в его роскошном бальном костюме, такой, каким она видела его в последний раз на балу у Тридо. Он не отвечал на её зов, и Дана падала без сил, оглушённая усталостью, болью и жаром, и плакала, плакала, плакала.       Слёзы текли и в реальности, и тонкая белая рука смахивала их шёлковым платочком. Слёзы были хорошим знаком — Дана хотя бы была жива. Первые дни она была без чувств и никак не реагировала, только тяжело и хрипло дышала и изредка скулила, как раненный зверь. Она умирала, это было настолько очевидно, что от её постели не отходили всё это время, неотступно следя за каждыми её вдохом. Но через несколько дней она ожила, хоть и всё ещё металась от боли и кошмаров. Сначала шёпотом, едва слышно, а потом уже громко и отчаянно Дана звала Давида, плакала навзрыд, заливаясь слезами, но не открывала глаз и не реагировала на вопросы.       Тревожный кошмар продолжался. Дана бродила по тёмному лабиринту, чувствуя близость Давида, но не находя его, и всё больше отчаивалась. Она знала, что с ним что-то не так, тревожилась, чувствуя опасность, но ничего не понимала, только суетилась, тратя силы на его поиски. В какой-то момент она услышала его голос. Он звал её, и Дана сделала последний отчаянный рывок, прорвала темноту и оказалась в залитом светом бальном зале. Давид был близко, буквально в нескольких метрах, но он не делал шаг навстречу, а Дана, как бы ни билась, не могла сдвинуться с места. Она снова звала его, но быстро замолчала, поняв, что и Давид ей что-то говорит, хоть она ничего не слышала. Он был грустен, и Дана внимательно всматривалась в его печальное лицо. Что-то тревожило её, но девушка не могла понять что, пока Давид не упал на пол. Не было ничего, что могло его атаковать, он просто упал замертво, и Дана в тот же момент поняла, что ничего не сможет сделать, уже никак ему не помочь.       Это понимание ударило её ножом, и она закричала так отчаянно, что вздрогнула, испугавшись своего же крика, и очнулась. Она была в полностью тёмной комнате, почти не видной за полуопущенным плотным пологом, и в первое мгновение Дане показалось, что она дома, в своей уютной чёрно-красной спальне, но что-то её тревожило. Она попыталась прищуриться, посмотрев внимательно вампирским зрением, но не смогла: от жара, головной боли и тошноты всё плыло перед глазами, сливаясь в чёрные живые пятна. Только одно она поняла ясно: сладко пахло розами и кровью.       Едва она пошевелилась, попытавшись привстать, но тут же упала на подушки с тихим стоном. Сил не хватало даже, чтобы повернуть голову, хоть и хотелось: рядом кто-то был, правда, она не понимала кто, но почему-то испугалась. Кто-то присел на край кровати, и запах крови стал сильнее. Дана жалобно застонала: вот теперь она поняла, что голодна! Но хватит ли у неё сил сделать хоть глоток? Кто-то ей помогал: Дана уже не могла смотреть, закрыла глаза, но поддавалась тому, как ей чуть приподняли голову и стали осторожно вливать кровь в приоткрытый рот. Кровь разливалась, но Дана всё же пила, борясь с тошнотой, пила, потому что понимала: иначе ей не справиться с этой болью. Правда, сил ей хватило ненадолго: она сделала лишь с десяток глотков, закашлялась и устало упала на подушки.       Запах роз казался ей невыносимым, тошнотворным, он вызывал душные липкие кошмары, из которых Дана никак не могла выбраться. Вот только Давида в них больше не было.