Ловушка любви под сиянием звёзд

Работа действительно была непыльной, но в первые дни мне приходилось часто контактировать с Аленой Тимофеевной. Я чувствовала, как ко мне присматривались. Надо сказать, что я была ответственным работником. Журналы заполняла в срок, проверяла множество работ, задерживалась допоздна после основной работы в другой школе. Нагрузки было много. Я должна была выпустить 9 класс по своему основному месту работы. Директора филиала частной школы я практически не видела, контактировала в основном только с завучем, хотя кабинет этой чудаковатой, по мнению работников, женщины фактически находился напротив от того места, где я обычно заполняла документацию. Часто я была единственными человеком, кто сидел в этой импровизированной учительской, соединенной фактически с кабинетом завуча. Там же сидела и её помощница Милена Степановна. Приятная женщина. Как оказалось, у нас была общая знакомая в моей школе, с которой они вместе работали в лаборатории. Я передала привет от нее, и Милена Степановна очень обрадовалась. Алена Тимофеевна, кстати, вела себя совсем иначе, чем при первой встрече. На все вопросы мягко отвечала, если что-то было непонятно — отправляла к Виолетте. Та, правда, бесилась из-за этого. Впрочем, это было в её духе. — Она должна тебе это все объяснить сама, Валюх! — Ты же её знаешь. — Ох… Не сказать, что я сдружилась с кем-то из преподавателей. Мой телефон правда взяли некоторые из них для связи, так как я вела предмет у их классов. Так, я познакомилась с одной из своих будущих подруг. Честно говоря, ситуация была не очень приятная. Я бежала со всех ног, опаздывала на урок, и тут возле кабинета увидела Алену Тимофеевну, рядом с ней стояла Руфина Бекзатовна. Я её видела пару раз в своей жизни. Знала, что она сидит в приемной у директора, а также является классным руководителем одного из классов, у которых я вела. На мое опоздание аж на 5 минут Алена Тимофеевна не отреагировала. Лишь смерила меня недовольным взглядом. Я в панике открыла кабинет, запустила детей. Как оказалось, завуч и преподаватель пришли не по мою душу, а по душу детей. Класс был не самый тихий, конечно, но мне они не доставляли больших неприятностей. Видимо, я, привыкшая к более плохому поведению в обычной школе, не осознавала того, кто ведет себя «хорошо», а кто «плохо». Детей ругали, а они в ответ высказывали свои претензии, однако я чувствовала, что ситуация была, мягко говоря, неприятной. Во время спора Алена Тимофеевна обратилась неожиданно ко мне: — А как вы считаете, Валентина Петровна, дети ведут себя хорошо? У них есть долги по учебе? Если есть, то как они их исправляют? — Дети ведут себя как обычные дети, Алена Тимофеевна. Долги по учебе закрывают письменными работами. У меня к ним нет сильных претензий. Я почувствовала, как класс выдохнул, а Руфина Бекзатовна вместе с Аленой Тимофеевной мысленно, вероятно, дали мне оплеуху. Завуч холодно посмотрела на меня и сказала классу, что разговор окончен, выйдя вместе с Руфиной Бекзатовной из кабинета. Дети начали меня благодарить за то, что я за них вступилась. Я отмахнулась, подумав, что, вероятно, должна была поддержать учителей в этой ситуации, а не довольно хулиганистую группу. Пару раз Алена Тимофеевна приходила ко мне на уроки. Приносила на подпись документы, заносила квитки. Таким образом меня явно проверяли, но я была не против. Я даже почему-то ждала таких проверок. Когда я сидела в мини-учительской, Алена Тимофеевна часто разговаривала с мамой по телефону, и я понимала, что несмотря на то, что она была строгим руководителем, женщина была так же заботливой дочерью. В один из зимних дней, когда я уже проработала полгода, Алена Тимофеевна вызвала меня в кабинет. — Мне нужно с вами серьезно поговорить, Валентина Петровна. Я удивленно посмотрела на нее. Насколько я знала, моя работа ее устраивала. — По поводу? — Вы знаете… — начала женщина издалека. — Мне нужен человек на основную работу. Совместительство — это хорошо, но я хочу, чтобы вы полностью перешли ко мне. В моё безраздельное пользование. Я дам вам хорошую нагрузку, классное руководство. Не обижу. Я смущённо потупила глаза. Безраздельное пользование? Звучало интересно. — А если я не соглашусь? — спросила я. — Нам придется с вами расстаться, — без сожаления произнесла Алена Тимофеевна. «Жестоко», — подумала я. — Я могу подумать? — Думайте. Сколько вам нужно для этого? — Месяц. — Я буду ждать вашего положительного ответа. Завуч улыбнулась одними губами, глаза её были холодны. Впрочем, она как руководитель была действительно хороша. Да, я была неплохим работником, но она должна была действовать, хотела переманить сотрудника. Честно говоря, я уже знала свой ответ. Я бы перешла в эту школу. А самое ужасное во всей этой ситуации было то, что Алена Тимофеевна до жути мне становилась интересна. Это было очень необычно. Я не понимала, почему так происходит. Она была со мной холодна. Да, иногда она соглашалась с каким-то моими доводами по поводу детей, но преимущественно держала дистанцию. Так, почему мне был интересен этот человек? *** Месяц прошел незаметно и подошел черед зарплаты. На мою карточку свалилась кругленькая сумма, которая не должна была быть. Я внимательно проанализировала свои доходы и поняла — мне выписали премию. Причем премию соизмеримую с зарплатой. Вероятно, меня так пытались купить. Впрочем, у Алены Тимофеевной это получилось. Буквально на следующий день она с ехидной улыбкой спросила меня, какое я решение приняла. За меня сказали мои губы сами «я согласна». В этот день Алена Тимофеевна не скрыла радости, и я впервые увидела улыбку не только на губах, но и в её глазах. Менялась Алена Тимофеевна, и потихоньку менялась я. Из девочки-ботана я потихоньку начала превращаться в девочку-пацанку. Майки, рваные джинсы стали входить в мой обиход. Но если в обычной школе мне не делали замечание, то в этой престижной Алена Тимофеевна недвусмысленно кидала взгляд на декольте и пальцем указывала на рваные джинсы. В один из таких дней она, видимо, не сдержалась. Подойдя ко мне чуть ли не вплотную, она проговорила: «Вы знаете, так ходить неприлично… Вы всё-таки в учебном заведении». Её голубые глаза посмотрели на меня с ехидством, а я неловко кивнула. Моя подруга Виолетта не сдерживала эмоций: «Что она до тебя доебалась? Вот только попробовала бы она мне сделать замечание! Как будто у тебя прям декольте! Да у нас дети развратнее одеваются, чем ты!» Я была с ней согласна, но всё же стиль меняла под одобрительные поджатия губ со стороны Алены Тимофеевны. Пару раз я присутствовала на педсоветах. Это было полновластное выступление Алены Тимофеевны. Казалось, что все боятся ей сказать и слово. Она ругала преподавателей на чем свет стоит, мне даже приходилось сливаться с партой, потому что казалось, что еще чуть-чуть и претензии придут и в мою сторону. Но слава богу, обходилось. Пару раз на таких собраниях выступала директор. Все как завороженные смотрели на высокую статную женщину, но ей было будто бы все равно на всех. Я почти уверена, что многих из преподавателей она даже не знала. Алена Тимофеевна во время выступлений Маргариты Константиновны скромно сидела в сторонке, внимательно слушая её. Преображение налицо. Когда наступила весна, я совсем забегалась. На меня навалили много работы по основному месту, и в один из вечеров позвонила грустная завуч. — Валентина Петровна? — Да. — Мне правда неловко… я знаю, что вы устаете… но меня опять подвели. Прямо сейчас человек ушел… я даже не знаю, что делать. Вы мне очень нужны. — Какая нагрузка? — Ставка… — У меня по основному месту работы ставка, плюс замены, а ещё я дополнительно занимаюсь переводом текстов… — Я знаю, но… — Я согласна. Молчание. — Вы согласны? — Да. — Я так Вам признательна!!! Спасибо! Можете на меня во всем рассчитывать. — Да, да. — До свидания! Мы подстроимся под ваш график. — Хорошо. Зачем я вновь пошла на уступку? Да кто же меня знает. Теперь я крутилась как белка в колесе. С работы на работу, с работы на работу. Алена Тимофеевна практически не тревожила меня. Один раз на урок ко мне пришла директор и увидела, что я не заполнила журнал. Алена Тимофеевна защитила меня от гнева этой грозной высокой женщины, хотя сама явно её побаивалась. Я даже невольно прониклась к ней уважением. Медленно и верно мы приближались к апрелю. Скоро должен был быть праздник. Виолетта сетовала, что ответственность за литературную часть ляжет непременно на нее, однако ей повезло, а мне нет. Завуч в очередной раз вызвала меня к себе на разговор. — Нам нужны небольшие концертные номера для дня рождения школы. Что вы думаете по этому вопросу? — Что именно нужно? — Стихотворения на английском языке. Дети же учат, не так ли? Чтобы красиво, выразительно говорили. Помогите Виолетте Павловне. Она будет этому рада. Только не забудьте поделиться вашей мыслью. — Хорошо, постараюсь что-нибудь придумать. И мы с Виолеттой начали учить детей красиво рассказывать стихи. Она на русском, я — на английском. Подбирали им платья и костюмы. Репертуар. Я ездила за сухоцветами для причесок для девочек, мы продумывали каждый образ. Виолетта большую часть работы свалила на меня (впрочем, как обычно), и я уже начала чуть ли не ночевать в школе, порой пренебрегая новыми уроками, которые мне поставили. В один из таких дней меня остановила грузная, полная женщина. — Валентина Петровна, здравствуйте. Приятно с вами познакомиться. Я классный руководитель этих балбесов. А зачем вы их отпустили раньше с уроков? Алене Тимофеевне это может не понравиться. Это страшная женщина, очень вредная. Я уже попадала под её горячую руку. Меня, кстати, зовут Антонина Германовна. — Очень приятно, — проговорила я, однако её голос был мне очень неприятен. — Я просто готовлю ребят ко дню рождения школы, и в связи с большой нагрузкой по другому месту работу мне не всегда удалось удается совместить. — А я так понимаю, что наша мадам решила вас к этому приобщить. Будьте аккуратнее, Валентина Петровна. Она умеет грузить человека. Вы молодая, ей нравится на таких пахать. Мой вам совет: отстаивайте свои границы. — Спасибо за совет, — просто ответила я, думая, как избежать этого разговора. Впрочем, урок закончился, и я смогла избежать разговора с этой не самой приятной женщиной. Параллельно с этим я пыталась восстановить зрение. А точнее — ходила к окулисту. Врач назначила операцию ровно на тот день, когда школа должна была отмечать день рождения. Тогда я попросила Алену Тимофеевну о мини-отпуске в 2 дня. — Вы уверены, что вам хватит этого времени, Валентина Петровна? Это же зрение. И почему именно в день выступления детей? — Так получилось. Я не виновата. Врач назначил. Двух дней мне хватит. — Что ж… — я слышала, что она была недовольна, но решила промолчать. — Думаю, Виолетта Павловна справится. Расскажете потом как прошла операция… а то у меня дочь. Я тоже думала, может, ей сделать. У нее есть проблемы со зрением. Она в меня. — Да, расскажу, конечно. — Буду Вам благодарна. Операция прошла успешно, выступление тоже. Алена Тимофеевна скинула мне фотографии с дня рождения школы и поздравила в общей группе нас с Виолеттой с успехом. Позже она внимательно послушала рассказ о том, как делаются такие процедуры и глубоко задумалась. Сама она, кстати, очки носила и носит, но ей они явно не нравятся. Так прошел практически год, мне выдали нагрузку на будущий учебный год, и недвусмысленно сказали, что пора забирать документы из моей родной школы №2. Я выпустила там 9 класс, отгуляла выпускной, а летом у меня раздался в доме телефонный звонок. Я взяла трубку и услышала голос Алены Тимофеевны. — Да? — удивленно спросила я. — Валентина Петровна? Извините, что беспокою вас летом. Хотела спросить у вас… есть ли кто-то, кто бы помог с переводом текстов для поступления в университет? Я могу заплатить. — Хм… честно говоря… — Пожалуйста, Валентина Петровна! Мне это очень важно! Дочка поступает в аспирантуру, и у неё все совсем плохо с английским. А ей нужно сдавать. Сказали, что один из текстов, которые нам дали, будет на экзамене. Я понимала, что вряд ли смогу отказать её умоляющей интонации. — Давайте я переведу. — Правда? Вы так меня выручите! — Да, я постараюсь. Скиньте по почте. — Да, конечно! Я все скину! Спасибо Вам!!! Я бросила трубку и вновь подумала, что не смогла отказать этой женщине. В который раз. И я засела за работу. Убила на это два дня. Впрочем, мой уровень английского всё-таки сыграл мне хорошую службу. Я даже подумала грешным делом, что меня так проверяют на профпригодность. Моя девушка Маша не понимала, зачем мне это нужно. — Эта грымза тебя заваливает большим количеством работы, а ты готова во всём ей потакать. Если бы она не была старой, то я подумала бы, что ты влюбилась. Я качала головой, а сама задумчиво смотрела в текст. Старая… Она слишком хорошо выглядела для человека, которого можно назвать старым. Несколько раз пересмотрев документ, я скинула его Алене Тимофеевне на почту. Через некоторое время Алена написала: «Я у вас в долгу, сделаю для вас все, что угодно! Спасибо Вам большое!» Я улыбнулась. Почему-то я была уверена, что несмотря на все мои заслуги перед ней, просто не будет.