Ловушка любви под сиянием звёзд

На каникулах я съездила в другой город. Планировала поступать на режиссуру, но так ничего и не получилось. Видимо, моя деятельность в театре меня на это сподвигла. Когда была в этом городе, увидела запись на стене в соцсетях у Алёны Тимофеевны. Её дочка окончила аспирантуру. Не могла не написать ей поздравления. «Спасибо большое, Валентина Петровна», — ответила она мне, и я улыбалась, как будто она написала что-то невообразимое. В конце августа я вспомнила наш с ней разговор, что необходимо отремонтировать кабинет, и, нагрузив своих любимых учеников работой, мы заняли покраской стен. В это же время я узнала, что Алёна Тимофеевна назначила нового второго зама. Её правой рукой стал Кирилл Антонович. И честно говоря, я была порядком разочарована. Мужчина сразу вызывал антипатию. Да, он был безусловно очень умным человеком, но при этом со странностями. Когда мы начали заниматься ремонтом в кабинете, он попытался сначала командовать нами, но Милена Степановна, спасибо ей большое за это, его осекла. В этом мы с Миленой Степановной сошлись — нам обеим не нравился новый зам. А вот, видимо, Алёна Тимофеевна была от него в восторге. Молодой, исполнительный, умный. Да, со странностями, но у кого их нет? По секрету секретарь директора поделилась, как Алёна Тимофеевна нахваливала работника. Я проглотила комок обид. Почему он, а не я? Теперь он будет больше общаться с Алёной, ходить на различные совещания, выполнять её личные поручения. Во мне было много эмоций, особенно их подстёгивали мои ученики. «Этот дебил будет новым замом? Серьёзно?» Повышение мне не светило ни в какой части. Алёна Тимофеевна рекомендовала к повышению кого угодно, но не меня. Объяснялось это просто — у Валентины Петровны огромная нагрузка. Ну спасибо. У других всё было так же, но почему-то я оказалась в числе отверженных. Наступил новый учебный год. Мне дали сразу два классных руководства. Нагрузка была действительно большой. Алёна Тимофеевна заглядывала мне в глаза и спрашивала: «Ты точно справишься?» Будто у меня был выбор. Я практически полностью поменяла стиль. Сделала себе кератиновое выпрямление, стала одеваться в классическую одежду, создала совсем новый образ. Алёна Тимофеевна, приветствуя всех, обратила внимание на меня: «Рада, что вы все в добром здравии. Выглядите свежо и молодо. Вам идут изменения, произошедшие за лето», — в это время она с улыбкой смотрела на меня. Я была довольна, год обещал быть интересным. На первом же собрании новый зам. показал себя не с лучшей стороны. Он был растерян, переживал, волновался. На вопросы Алёны Тимофеевны отвечал с задержкой, вводя её в удивление. — Какой у нас «классный» начальник! — с ехидством отметил Андрей Михайлович. — А я не пойму. Почему тебя не сделали замом? Ты и концерты ставишь, и с документацией тебя порой напрягают за плату, да и проявляешь ты себя явно больше, чем этот чудаковатый? — Да, Валь, почему не тебя? — спросила не менее удивлённая Настя. — Вероятно, у него есть другие таланты. Он исполнительный. Я не всегда всё делаю в срок. Алёне Тимофеевне знать лучше. — Да она, видимо, совсем с ума сошла, — посетовал Андрей Михайлович. — Я бы лучше тебе подчинялся, чем этому. Я промолчала. Почему-то я была уверена, что он долго не продержится на этом месте, зная крутой нрав Алёны. Да вот только и меня вряд ли поставят когда-либо на эту должность. Хотела ли я её? Если только быть ближе к завучу. Она выглядела прекрасно на этом собрании. Я любовалась каждым жестом и словом и была рада тому, что нахожусь у неё в подчинении. Летом я имела честь поработать с директором в паре, когда принимала учеников. Она пару раз повысила на меня голос, потому что посчитала, что я что-то сделала не так. Забавно, что я всё сделала правильно, но она поняла не так. Маргарита Николаевна сквозь зубы извинилась и, о боже, почти запомнила моё имя! По крайней мере, «Валюша» она повторяла как мантру, сделала комплимент моей сумочке и внешнему виду. Ну спасибо на добром слове. Молодой преподавательнице Евгении Тимофеевне дали в первый раз классное руководство. Она сидела с важным видом на собрании, внимательно слушая Алёнку. Я в очередной раз поразилась, что Алёна терпеливо отнеслась к пирсингу и кольцам на лице девушки. Что-то в Алёнке менялось. Как будто она становилась добрее, даже её аура была не такая жёсткая как раньше. — Говорят, — по секрету прошептала Жанна Васильевна, физик в возрасте, но с характером танка. — Алёна рассталась со своим мужем. Правду говорят, что мужики все соки выжимают. Вы посмотрите на неё как начала расцветать. — Красотка, красотка — подтвердила Настя. — Она так стала за собой следить. Может, появился кто? Я расстроенно посмотрела в сторону Алёны Тимофеевны и поймала её улыбчивый и неожиданно добрый взгляд. — Может, — прошептала я, а сама была не рада этим словам. Первое сентября прошло практически без эксцессов. Если не считать, что многие решили попадать в обморок от жары. Некоторых даже пришлось откачивать. О ситуации рассказала Алёне. Она лишь развела руками. Что поделать, такие слабые дети нынче. Начало года было суматошным, много документов необходимо было собрать. Алёна перешла в другой кабинет. Теперь у неё был свой личный, и я была этим расстроена. Приходилось видеть её намного реже, чем обычно. Многие учителя, правда, вздохнули. Теперь они не будут пугаться, когда опаздывают на уроки. Но Алёнка быстро всё это смекнула и решила делать каждый раз утром обход. Ну или не каждый. Через день. Мой ремонт так никто и не оценил, да и не попытался компенсировать. Я расстроенная подошла к Алёне с фразой: «Вы не заметили ремонта в кабинете английского языка?» Алёна распахнула широко глаза: «А почему ты не сказала?» Я вздохнула: «Хотела сделать сюрприз». Алёна взяла меня за руку и прошептала: «Пошли к директору!» Маргарита Николаевна с важным видом посмотрела на отремонтированный кабинет. «Неплохо, неплохо…», — прошептала она себе под нос. Рядом стояла Алёнка: «Ну я уже сказала Валентине Петровне, что досочки на плакатах надо заменить на что-то другое… Выглядят так себе. А так, в принципе». Досочки ей надо заменить! Я работала летом с детьми, чтобы кабинет выглядел цивильно! Да я даже дома никогда не делала ремонт! А тут я чуть ли из кабинета конфету не сделала! — Цвет приятный, — каркнула Маргарита Николаевна. О здорово! Спасибо за оценку! — Скажешь мне, сколько должны, — царственно махнула рукой директор мне. — Не стесняйся, я понимаю, что работа проведена большая. Алёна Тимофеевна улыбалась в 32 зуба, как будто это её личная заслуга. Я закатила глаза. — Хорошо. Надо сказать, полную стоимость мне так никто и не возместил. В учительской я активно болтала, налаживала общение. В новом году, как будто с преподавателями появилась большая сплочённость. Я подружилась с Евгенией Тимофеевной. Мы с ней активно пообщались и поняли, что у нас довольно много общего. Она начала делиться своими проблемами, а я своими. Как-то незаметно началась наша дружба, когда мы остались заполнять журналы в учительской. С Настей мы тоже стали ещё более близки. Так, я одна из первых узнала, что она, оказывается, беременна вторым. На самом деле начала понимать я это всё, когда, зайдя однажды к Алёне Тимофеевне просто так (да, оказывается я так иногда делала, что со мной было?), я узнала информацию, что мне скорее всего с третьей четверти дадут ещё одно классное руководство. — Валюш, извини, я буду увеличивать нагрузку. — Кто-то уходит. Алёнка загадочно улыбнулась: — Я не могу сказать, прости. — Хм… — Ну я обещала. — Ладно. С этой информацией я пришла к Насте. Настя загадочно улыбалась, а затем произнесла. «Ладно, я скажу тебе. Я беременна», — коллега улыбнулась, а я шокированно уставилась на неё. — Вот коза! — Хей! Ну вообще я догадывалась. Тайну пришлось держать на замке. Правда не удержалась от того, чтобы подколоть Алёну. — Настя, конечно, коза… — проговорила я к ней, заходя в кабинет. Алёна сделала испуганные глаза: — Откуда ты. — Она мне сказала. Мы вообще-то дружим. — Я виновата в этом, да? — запереживала Алёна. — Вы? Нет. Знаем только я, она, вы и Ольга Матвеевна, но они как бы дружат. — Хорошо… По глазам я поняла, что она мне не поверила. — Ты же понимаешь, что теперь у тебя нагрузки будет ещё больше… Я за тебя переживаю. Буду искать ещё преподавателя. — Хорошо. На следующий день Настя отвела меня в сторону и проговорила: — Алёнка распереживалась, вдруг случайно взболтнула. Спросила, ничего страшного, что ты знаешь. Я ей сказала, что тебе рассказала, так как мы дружим. — Не верит мне. — Ну ты же знаешь, что она своеобразная. — Ещё как знаю. В эти же дни меня остановила в коридоре директор школы. — Валентина Петровна, вы мне нужны. — Эм… — честно говоря, я была удивлена, что она вообще меня помнит. — Я придумала идею на Новый год. Вы должны её реализовать. — Что? Почему… — В общем… По мотивам фильма всё должно быть, но при этом преподаватели как будто герои фильма, преподавателей играют ученики, в этом же концерте должны быть номера всякие, феерично чтобы было, живенько и т.д. — Но я… — Жду сценарий. — Хорошо. Я была зла. Мне опять задали задачу с неизвестными. Вынь и положи. После разговора пошла к Алёне… — Маргарита Николаевна сказала мне сделать мероприятие на Новый год. — Вот ведь блин… Опередила… Ну у дураков мысли сходятся, — пробормотала Алёна, не отвлекаясь от компьютера. — Вы издеваетесь? — спросила я. — Ну… Тебе выпишут премию, — протянула Алёна, смотря на меня из-под очков. — Да не нужна мне премия! — Олигарх? Кстати, тебе надо ещё категорию повышать… Собирать документы для этого! — Издеваетесь? — Нет. Сядь. Я села, грозно глядя на Алёну. Она сняла очки и потёрла глаза. В этот момент была очень уязвимой. — Валюш, никто это не сделает лучше тебя. Я понимаю, что очень сложно порой это всё организовать… Но дети тянутся к тебе. Как ты это не понимаешь? Ты большой профессионал. Ты пишешь такие классные сценарии, реализуешь такие идеи. Тебя всегда интересно смотреть. Ты молодец! Ну кто, если не ты? — У нас есть воспитательная часть. — Ты знаешь, что они этим заниматься не будут. — Почему должна я? — Валенька, ну ты же понимаешь, как это нужно детям, разве нет? Я киваю. Ладно. Если это нужно детям и Алёне, то придётся потерпеть. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью, ты же знаешь? — спросила Алёна меня. — Да, — резко ответила я, выходя из кабинета. Да пошла она. Мною довольно неплохо манипулировали. Через 2 недели я положила готовый сценарий Маргарите Николаевне, подмазавшись к ней коробкой конфет. Жест ей понравился. Она расхохоталась и одобрила мою писанину. На день учителя я поздравила Алёну Тимофеевну и Милену Степановну. Положила подарок и быстро выбежала, услышав вслед: «Я ведь тоже должна тебя поздравить!». Но мне было не принципиально, поздравит ли Алёна или нет. Осенью она уехала к дочери в Москву. Я внимательно следила за её статусами в социальной сети. У неё был мини-отпуск, но она всё равно пару раз приходила в школу. Один раз она пришла с красивыми кудрями. Я зашла к ней, она сидела раздражённая и уставшая. Завуч хотела было уже сказать, что она «в отпуске», но все ее «достали», как я произнесла: — Я знаю, что вы в отпуске. Я просто хотела сказать, что вы прекрасно выглядите с этими кудряшками. Само очарование. Очарование мило улыбнулась и тихо произнесла: — Спасибо. Образ совершенно необычной Алёны Тимофеевны запечатлелся в моём подсознании. Я написала ей сообщение: «Наплюйте на всех и постарайтесь отдохнуть. Мы, конечно, без вас не можем, но вы должны отдыхать». Ответ последовал незамедлительно: «Спасибо, Валюшка. Постараюсь», в конце завуч поставила подмигивающий смайлик. Это было мило. Реакцией я поделилась с Настей. — Походу ей нравится такое непринуждённое общение с тобой, — проговорила она со знанием дела. — Она же начальница. Могла бы и проигнорировать или поставить тебя на место. А она будто бы одобряет. Кстати, кудри на работу после комплимента она стала делать намного чаще. Репетиции шли своим ходом. Часто на них я звала Евгению Тимофеевну. Вместе мы обедали и заходили в приёмную директора к Руфине. Виолетта опять начала активнее появляться в моей жизни. Я старалась отвлечься от Алёны Тимофеевны, но у меня не получалось. С каждым днём она становилась будто бы красивее. — Она шикарно выглядит. Может, реально молодой любовник, — поделилась Настя. Её комментарии меня злили, а саму Алёну я старалась будто бы избегать. В один из дней меня вызвала к себе Алёна. Она сидела за компьютером и что-то печатала. Я зашла в кабинет и спросила: — Звали? — Да, возьмите. Я посмотрела на стол и взяла в руки грамоту. На ней была выписана благодарность мне за хорошую работу. Подписана главой сети престижных школ в нашем городе. Грамота имела вес, если прикреплять её к портфолио. — Что это? — А ты не умеешь читать? — спросила Алёна, глядя на меня из-под очков. — Умею. Спасибо? — Пожалуйста. Иди. Она не отрывалась от компьютера. Вручение выглядело так, будто бы собаке кинули ошмётки от еды. — Вот это да! — восклинула Настя. — Никогда не видела, чтобы её кому-то давали. — Наверное, это в частном порядке. Только вручили мне её… как будто хотели, чтобы я отстала. — Это же Алёна. Наверное, не в духе. Я поделилась с Руфиной, и та довольная произнесла: «Мне тоже дали! Правда Виолетте нет!». По-моему, только нам дали из тех, кто работает напрямую с Алёной. — Она вручила её так, будто бы подачку дала. — Это же Алёна. Она своеобразная. Не переживай. Такие грамоты выписывают именно завучи. Значит она внесла твою фамилию на вручение. Просто не хотела, чтобы ты не зазнавалась. — Зазнаешься тут. Завершался ноябрь. И в личные сообщения некоторых преподавателей пришли письма с приглашением на корпоратив от школы. Сначала письма приходили тем, кого выбрала директор. И мне тоже прислали письмо. Я пошла к Алёне за документами, и она начала разговор о корпоративе. — Ты идёшь? — Я не знаю… — Значит идёшь. — Подождите, а Вы будете? — Я? Ха… А куда же я денусь? Это обязанность заведующих. Я с подозрением посмотрела на неё. — Анастасия Геннадьевна сказала, что пойдёт, если ты пойдёшь. — Ладно, хорошо. — Отлично! Я включаю тебя в список. С мыслью, что меня надурили я пошла к Насте. — Ты так сказала? — Брехня. Я так не говорила. Она просто тебя обманом туда заманила. — Так ты пойдёшь? — Я беременна. Не выпить, не потанцевать. — Ну Насть! — Я подумаю. Вместе с Настей я уговаривала Женю. — Что там делать? — возмутилась Женя. — Ну как! Связи налаживать! — Я и так налажу! — Женя, мне будет скучно! — Там будут Руфина и Виолетта. Пусть они тебя развлекают. — Да боже! Пошли! Я хочу, чтобы ты пошла! — Я подумаю. Вместе с этими думками я продолжала репетиции с детьми. А залы так никто и не выбивал для мероприятия. Мы репетировали в кабинетах, не могли зайти на большую сцену. Меня всё время швыряли в разную сторону. Виновато заглядывали в глаза, но никто не помогал. Однажды, репетируя в коридорах, дети без моего присмотра решили покурить. Понтуясь между собой, они смаковали сигару. Только вот никто не учёл, что в этом месте находилась скрытая камера. Танцоров и актеров застукали за таким мероприятием и получила за их поведение Алёна Тимофеевна. Я об этом узнала последняя. Мы столкнулись в коридоре с Алёной случайно. Я была в обтягивающем платье и на каблуках. Вместо комплимента, которыми меня завалили почти все учителя, я получила от неё фразу: — Валенька, тебе бы поправиться надо. Совсем худенькая. — Пытаюсь изо всех сил. — Незаметно, — рассматривала меня Алена. — Ты в курсе, что я получила за твоих творческих детишек? — Вы? — я нахмурилась. — Я пойду сейчас к директору и скажу, чтобы меня ругали. Вы здесь не при чём. — Стой! — она нежно схватила меня за руку, поворачивая к себе. Выглядела она смущённой. — Не переживай, я бы в любом случае получила. Я ответственна за эти классы. Не подставляй себя под удар. Я вздохнула: — Хорошо. Она ласково улыбнулась: — Я удивилась, что эти дети курят. Всегда вежливые, приятные в общении. Мне даже их жаль. — Мне тоже. Теперь дисциплинарное… Мы помолчали, а затем также молча разошлись. Разговор был не самый приятный, но послевкусие было как от хорошего вина. Коридорные репетиции меня порядком измучили, залы мне не выдавали. По идее этим должна была заниматься воспитательная часть, но в итоге мы ни к чему не пришли. С грустным видом я отправилась к Алёне. Я довольно часто делилась с ней своими мыслями по поводу детей и всего. И в этот раз я опять зашла со своей болью. Алёна сидела и как всегда что-то печатала на компьютере. Вид у неё был уставший. — Валюша, здравствуй. Что случилось? На тебе лица нет. Она сняла очки и внимательно посмотрела на меня. — Я приехала в свой выходной, хотела отрепетировать с детьми в большом зале. До этого всё сорвалось и сейчас нет ответа. Я не знаю, как мы выступим. Мы не можем ничего прогнать на большой площадке. Залы занимают другие филиалы, входящие в сеть, или институт, но наша школа, которая имеет на это такое же право, почему-то обделена. Алёна сжала губы и произнесла с гневом: — Нет, так не пойдёт! Я звоню Маргарите Николаевне. — Нет! Не надо! — Надо, Валь! Мы не на помойке себя нашли! Ты меня слышишь? Ты приехала в свой выходной, если кто-то палец о палец не ударяет, значит надо действовать смело. Ой, Маргарита Николаевна… Вы уже на связи? Хаха… Тут у меня сидит Валентина Петровна. Она не хотела, чтобы я вам звонила, конечно. Ну вы знаете, она скромный человек. Там проблемы с залами. Можете разобраться? Спасибо. Алёна положила трубку и посмотрела на меня. Я неловко потирала лоб. — Она тебя вызовет. Решим твою проблему. — Алёна Тимофеевна… — Валь, вот не надо! Ты никого не подвела! Ты должна себя ценить! Валюш, ты меня слышишь? Ты расстроена? — Я просто хотела с вами поделиться, не надо было это решать. — Если я могу это решить, почему я на это не имею право? — Вы имеете просто… — Просто что? Если тебе так лучше, вали всё на меня. Что я тебя спросила, влезла. Да что угодно говори! Ты защищаешь честь школы, ты проделала огромную работу, и ты хочешь пустить все свои труды на смарку из-за каких-то… Она махнула рукой. — Валь, посмотри на меня! — Нет. — У тебя глаза на мокром месте. — Всё нормально. — В этой жизни нужно быть танком, Валь. Мою дочь также притесняли, даже в суд хотели подать только из-за её успехов. Я решила уберечь её от этого. Сказала, чтобы она развивалась где-нибудь в другом месте. Мне было тяжело её отпустить как родителю. Она помолчала, а затем продолжила: — Да я и сама была такой же как и ты. Скромная девочка, выполняющая поручения. Надеялась, что меня заметят, оценят. Делала больше, чем остальные, а иногда и за других… А потом я поняла, что нужно себя ценить. Надо идти напролом. Я ведь не такая жесткая, как многие думают. Я тоже человек. Мне тоже многих жалко. Но я ненавижу, когда люди ленятся и ничего не делают да ещё и ставят палки в колёса. Валь, ты меня услышала? — Я услышала вас, Алёна Тимофеевна. — Маргарита Николаевна вызовет тебя. Она быстро решит проблему. Не переживай, пожалуйста. Помни, что за тобой стоят дети и ты подводишь своей мягкостью в первую очередь их. Я подняла глаза на Алёну Тимофеевну. Она смотрела на меня мягко и с заботой. — Извините за это всё. — Тебе не за что извиняться. Я сама в это тебя втянула. Но ты должна понять. Если тебе делают преграды, значит ты всё делаешь очень хорошо. Я кивнула и вышла из кабинета. В этот же день зал мне выбила директор и сказала: «Обращайся сразу ко мне, если будут возникать проблемы, в конце концов это я дала тебе поручение». Я кивнула. Почему-то этот разговор с Алёной стал как будто бы ещё одной точкой сближения. И я не знала, какого рода сближение происходит. Неужели я только одна ощущаю эти очень тёплые эмоции и чувства?