Ловушка любви под сиянием звёзд

Экзамены принимали в жуткой жаре. Я гуляла полночи с Машей, а потом отправилась с утра в комиссию. Выпили мы много, но похмелья почти не было, хотя и чувствовался перегар. Расписываясь документах у Милены Степановны, я усиленно жевала жвачку, чтобы как-то перебить неприятный запах. Кабинет был открыт, учителя и дети толпами сновали туда-сюда. Я оглянулась и увидела, что в коридоре стоит Алена Тимофеевна, она с улыбкой наблюдала за тем, как я расписываюсь. - Как дела, Валентина Петровна? Как настроение, состояние, успехи? — спросила она, подходя ко мне очень близко и игриво смотря. Я устало мотнула головой: - Нормально… местами. - Местами? – она рассмеялась. – Какими? - Всеми вроде. Она всматривалась с мое лицо, в то время как Милена Степановна рассмеялась моему ответу. - Ну удачи вам, – сказала Алена. - Спасибо. Я вышла из кабинета с документами и села в комиссию к нашему преподавателю по русскому языку Гарифу Махмудовичу. Он любит, когда я сижу у него в комиссии, так как я помогаю принимать детей. Алена Тимофеевна прошла мимо кабинета, остановилась, слегка задержалась взглядом на мне, а затем быстро пошла прочь. Я с тоской посмотрела ей вслед. Вероятно, я её больше за сегодня не увижу. Чем чаще я её видела, тем больше мне хотелось видеть её. Она была как наркотик. Я отвыкала от нее, когда её не было рядом, но не могла ею насытиться, когда видела её. В этот день ходила и Маргарита Николаевна, наша директриса. Она не могла пройти мимо меня. Погладив меня по спине, она поинтересовалась все ли у меня хорошо. Получив утвердительный ответ, она довольная отправилась дальше. - Руфин, она постоянно меня гладит. Это что такое? – деланно возмущенно говорила я нашей общей с Женей подруге. - Ну нравишься ты ей, что сказать, – пожала плечами Руфина. «Лучше бы меня так Аленка гладила, а то последнее объятие и половинчатый поцелуй я получала только 8 марта», – подумала меланхолично я. Кстати, только я успела привыкнуть к тому, что за всеми документами мне надо идти к Милене Степановне, как Алена опять решила всё перенести к себе. Я даже расстроилась. Когда я иду к Алене, то очень сильно нервничаю, хотя по сути она уже давно на меня не наезжала и даже постоянно прощала мне мои прегрешения. Кстати, Алена за эти дни успела помочь Алисии. Она пришла сдавать историю, а Алена, проходившая мимо, решила подсобить девчонке, заболтала Степана Сергеевича и попросила поставить ей оценку. Алисия была на больших эмоциях, рассказывая мне об этом. - Я её даже не просила. На математике она мне 100 процентов поможет. - Не мечтай даже, – парировала на это Женя, которая присутствовала при разговоре. - Ой, да бросьте. Она меня любит, как и Азалия, и …. - И все, все, все? - Всё вы знаете, Валентина Петровна. Помимо постоянно нервных студентов, которые то плакали в коридорах, то бегали за учителями чуть ли не с угрозами, мы страдали от жары. В один из таких дней я зашла в кабинет, где должен проходить экзамен и поняла, насколько в кабинете было душно. «Что такое духота, что же такое духота… И увидеть нельзя… И нельзя потрогать… Духота – это когда кабинет закрыт с утра…», – я напевала переделанную песню, открывая окна в кабинете. Рядом со мной пытался реанимировать кабинет и многострадальный, от слов Алены, Андрей Михайлович. Аленка заглянула в кабинет, когда как раз я допевала «песенку». - Реально очень душно! – проговорила она. – Вентиляторы взяли? - Даже два, – ответила я, всё еще под нос пропевая мотив. - Выживайте, дорогие мои, – сказала она и выплыла из кабинета. - Очень приятно. А могла бы и сплитсистемыздесь поставить, – заворчал Андрей Михайлович. - Да ладно. Выживем. В учительской хоть сплитуха есть. - Да, это радует, – отметил Андрей Михайлович. В этот день за ведомостью я спустилась к Алене. Она выдала мне её, и, когда я хотела уйти заполнять её в учительскую, Алена удивленно произнесла: - Ты же знаешь, что ведомость должна мне сдать сегодня? - Да, я в курсе. - Точно? - Да, а что? Она задумчиво посмотрела на меня. - Нет, ничего. Я вышла из кабинета с листком и потом только до меня дошло, что она удивилась тому, что я решила заполнить ведомость не у нее в кабинете. «Какой я лох», – мысленно стукнула себя по лбу я. – «Ладно, в следующий раз я останусь». Заполнив листок, я подошла к Лаврентьевой, там уже сидел Степан Сергеевич. - Третьей будете? – намекнул он на то, чтобы я села заполнять ведомость с ним в кабинете у Лаврентьевой. - Да я уже все, – улыбнулась я историку. – Спасибо. Лаврентьева нежно улыбнулась, смотря на меня: - Какая ты молодец, что все заполнила. Уууууумничка, – глаза её сверкали. Что это с ней? - Спасибо, – слегка удивленно произнесла я, протягивая листок. - До завтра, Валентина Петровна, – мило попрощалась Лаврентьева. До свидания. На следующий день, помятуя, что ведомость можно заполнять и у нее в кабинете, я решила остаться. Лаврентьева не удивилась моему решению и вообще никак не прокомментировала то, что я осталась в кабинете, хотя, надо сказать, что очень многие решали заполнять в учительской. Что не говори, но Алена имела тяжелый характер, если это касалось тех, кто ей не сильно симпатичен. Заполнение ведомости сначала проходило в полной тишине. Я не планировала разговаривать, боясь ошибиться. А вот у Алены были другие планы. - Мне сказали, что у тебя есть кто-то на примете на роль преподавателя по русскому языку. Интересно, у кого в учительской такой длинный язык? - Хм… Да, вы ее помните. Марина Анатольевна. - Марина? Она же вроде сейчас на депутата работает. - Ну вы же знаете, что те, кто работал в образовании… они чокнутые люди. Их тянет обратно, на эти гроши. Ну она просто спрашивала. Не знаю, захочет ли. Мне нужен человек. На самом деле я бы хотела Гарифа уволить… Но вряд ли я найду еще человека на это место… Да и вдруг что-то не так будет… - Он оказался не так плох, как мы думали. Даже относительно щадяще принимал экзамен. - Да, я заметила, что он умерил пыл. Но все же… Не знаю. Неприятный человек. Я заполнила ведомость, внимательно проверяя оценки. - Евгения Тимофеевна уже выучила всю памятку по поступающим в гимназию, все требования, — пошутила я. – А Жанна Васильевна сказала, что мы можем и на войну пойти после всех этих детей… Алена рассмеялась: - Женя готовится к диплому? Со временем её перфекционизм пройдет. В плане такой тотальной подготовки. - Ну у Галины Федоровны не прошел. - Тут уже стиль жизни, – со знанием дела проговорила Алена, в глазах её я заметила смешинки. - Женя пишет диплом, но её замучили. - Понимаю. Это всегда так. Но образование нужно. - Зачем? Ведь кто-то не видит в этом смысла. Можно остановиться на магистратуре. - Знаешь, когда я была уже взрослой женщиной. У меня было двое детей на руках, муж, который не понимал, зачем мне это нужно. Я уговорила его взять кредит, а затем его выплачивала самостоятельно. Я понимала, что мне пригодится и сейчас работаю там, где бы без этого образования не смогла бы работать. А знаешь, как это было сложно? Мне один мудак сказал: «Алена, ты не справишься. Какая тебе аспирантура? Ты чего?». Я так была зла, я так была зла… - Вы разозлились и поэтому пошли в аспирантуру? - Да. - Вам это принесло удовольствие? - Что ты под этим подразумеваешь? – спросила она задумчиво. - Ну вы любите то, чем занимаетесь? - Ну… - И всё же? - Как учеба может приносить удовольствие? - Тогда зачем себя мучить? Разве какое-то удовлетворение вы не должны были испытать? - Я испытала удовлетворение, когда получила должность. - Подождите. Вы историк по образованию, юрист… разве вы не любите то дело, на которое учились? - Ну почему… Мне нравится. - Вы меня запутали. Вы хотели идти туда, куда в итоге поступили? - Хотела ли я идти туда? - Да. - Нет, не хотела. - Что? - Я хотела совсем другое. - Тогда почему? - Так было нужно. - Кому? - Мне. - Не понимаю. Мы где-то секунд 10 посидели в молчании. В это время к ней зашла пара учителей за ведомостями. Через несколько минут, когда все ушли, я продолжила разговор. - Я верю в энергии и то, как люди ею могут обмениваться. Вы верите в это? - Да, верю, – сказала Алена, отвлекаясь от своих мыслей. Я уже заполнила ведомость, но меня никто не гнал. Задавая эти вопросы, я методично складывала самолетик из черновика. – На самом деле не так много профессий, где ты можешь получить эту энергию. Учителя, врачи и театралы, наверное. Актеры. Но ты, наверное, в курсе, что это за энергия. Ты ее получаешь, ставя постановки. - Я не особо люблю быть на сцене, скорее в тени. Мне нравится процесс создания, не люблю овации, – отмахнулась я. - У меня дочь так же, – проговорила Алена со знанием дела, сверкнув глазами. – Ну не всем же дано быть актерами. - Нет, я могу. Но не получаю удовольствие. Мне нравится больше обучать. Я получаю от этого энергию. Большую. У меня был мальчик-ученик. Он очень плохо говорил по-русски, но мне нужно было его подготовить к экзаменам. Это было еще в другой школе. Он толком не общался с учителями, стеснялся своего акцента. И я его поставила перед выбором: либо он пытается со мной разговаривать, либо я не смогу ему помочь. И он заговорил. Я почувствовала себя такой счастливой в этот момент. Он сдал экзамен, а потом встретил и благодарил. Он поступил в колледж, учится. Алена посмотрела на меня, и я увидела неподдельную радость от истории, которую ей рассказала. - Вот ты рассказала, и я сама почувствовала эту радость. Ты знаешь, что детям с тобой очень повезло? - Возможно, – смутилась я. - Это реально так. Ты даже не представляешь, насколько детям с тобой повезло. Ты настоящий преподаватель. Такой, какой и должен быть, – она смотрела на меня с ноткой восхищения, и я слегка мотнула головой из стороны в сторону. - Я… В этот момент кабинет открылся и в него зашла Алисия. Я невольно прилегла на стул, смотря на нее. Что случилось? - Можно Вас? – неуверенно проговорила Алисия, смотря то на меня, то на Алену. - Что случилось, Лиса? – спросила её Алена необычайно благожелательно. - Там… математика…. - Ты сдала? – спросила я ее. Алисия помотала головой. Алена медленно проговорила: - Ну… Ничего страшного. Есть пересдача. Значит сдашь в другой день, если не сегодня. - Но… там… - Иди-иди. Никто от этого еще не умер. - Алис, мы с тобой поговорим позже. Ты наверху будешь? – поинтересовалась у девочки я. Она расстроенно кивнула и вышла. Алена задумчиво посмотрела ей вслед. - Она бы и историю не сдала, если бы не я, – проворчала Алена еле слышно. Ну как же себя не похвалить! – Эта девочка. Я ей импонирую. Завуч смущенно потупила глаза. – Знаешь, как это получилось? - Как? - Она участвовала в «Мисс гимназия». Им задавались вопросы, они отвечали на них. Ее ответы вгоняли в ступор и сначала вызвали возмущение. Как так можно отвечать в обществе? А потом я поняла, что она настоящая. Она не юлит. То есть она относится к людям, как они заслужили, и она не будет следовать каким-то устоям, прямолинейная и добрая. «Вот Алисия бы сейчас офигела», – подумала я. - Да, она такая, – я кашлянула. – Согласна с вами. А главное, что умеет хранить секреты. Ведь она невольно все обо всех знает. Например, то, что я в вас безоговорочно влюблена. - Да, уметь хранить секреты – это хороший дар, – сказала Алена, внимательно всматриваясь в мое лицо. Я отвела глаза. - А вообще сейчас дети совершенно другие. Не такие, как были раньше. - Они очень вольные, – согласилась со мной Алена. – Раньше бы человека, который заявляет о себе обозвали бы выскочкой, а сейчас тихоней быть нельзя – это скорее плохая черта характера. - Раньше все воспитывались в советской идеологии. Все-таки совершенно другой режим. Строгость. Следование правилам. Сейчас мы живем в относительно свободном обществе… Хоть мы и движемся к тоталитаризму, но… Алена сдержала ухмылку. - Но люди все-таки привыкли к свободе слова. Все знают свои права. И если раньше было уважение к возрасту, то сейчас тебя будут оценивать по поступками. Особенно молодежь. Принимаешь ли ты человека или нет. Да и родители не могут уделять время воспитанию ребёнка… Они на работе. Технический прогресс движется, люди ускоряют движение нашего земного шарика, и в итоге воспитание остается на учителях, но без безусловной любви мы ничего сделать не сможем. Вот Эвелина Максимовна… Она человек, воспитанный в строгой системе. К тому же очень верующий, каждое воскресенье ходит в церковь. - Да. Я знаю, что она такая…. И она говорила, что ей тяжело. - Она в шоке от того, как дети себя ведут нагло и не уважают старших. Но дети сейчас не принимают позицию силы, считают, что нарушают их права, но направить их… сделать из них человека можно только, если ты понимаешь ребёнка. Они совсем не понимают, что такое хорошо, что плохо… Потому что им не объясняли. Разговаривать с детьми на эту тему нужно как с неразумным человеком, но при этом пытаться приводить примеры, понятные для них. Когда просто накричишь и скажешь так нельзя – не поймут. Эвелина Максимовна же любит все четко. Так и не иначе. - Подожди, – смутилась Алена. – Ну я тоже была воспитанна в советское время. Я тоже люблю четкость. Так и никак по-другому. - Нет, – мягко возразила я ей. – Вы другая. Вы можете выйти из рамок и понимаете, что дети сейчас другие. Я вижу, что вы используете совершенно другой подход. Алена кивнула: - Допустим. Но если мы не будем следовать нормам, то неизвестно, что получится. - Вы знаете… У меня был тяжелый класс раньше. И я спрашивала тогда методического работника: как мне с ними бороться? Знаете, что мне сказали? С ними не надо бороться. Надо просто разговаривать, а если разговоры не помогают, значит человек глупый, а от борьбы… будет только борьба. Вот у нас с Гарифом Махмудовичем был один преподаватель по педагогике. Вы знаете, что она нам сказала? Что поставит зачет только в том случае, если никогда не будем работать по специальности. - Серьезно? – Алена шокировано посмотрела на меня. - Да, – я рассмеялась. – Женщина советской закалки, которая кроме как методик ведения уроков ничего не знает. Строгий человек… - Не понимаю таких преподавателей, которые так себя ведут! – возмутилась Алена. - Да, Гариф, кстати, её встретил. Сказал, что успел побыть даже директором школы. - А она что? - Сказала, что они ошиблись в выборе. - Что? – возмущению Алены не было предела. – Вот всегда есть такие козлы, которые… - Да ладно, – я рассмеялась. – Просто одних это поломает, а других нет. - Да, меня вот злило. Меня всегда злит. - Ну… Меня тоже. Это касается больше творчества. - Твоих стихотворений? - Да. - И кто тебе что сказал? - Одна известная писательница сказала, что у меня нет будущего в творчестве. - Серьезно? Но у тебя такие шикарные стихи! - Ну… Видимо, не достаточно для нее шикарные, – я горько усмехнулась. – Но меня много и часто оценивали. Я общалась с одним известным писателем, мы контактировали с его женой, тоже писательницей. И они оценивали мое творчество. Я подумала, что не буду обращать на посредственного человека внимания. Пишу в свое удовольствие. - Ну вот так же с институтом, доказать себе… - Ну, я не считаю, что это важно. Я на самом деле была не самой хорошей ученицей. У меня были другие интересы. - Творчество? - В том числе и оно. У меня был такой интересный круг общения. Сейчас многие люди гастролируют по за границам. Кто-то в другие города поехал. Правда я здесь. - И хорошо. Если бы ты не была здесь, мы бы не встретились. И значит… так нужно. - Вы верите в судьбу? - Очень. - Я тоже. Я по судьбе пошла в преподавание. Дала себе слово, что если позовут работать в ту школу, где я училась, то обязательно пойду. И тут меня приглашают сразу после того, как я окончила. Это ли не судьба? Я должна была работать в армейской части. Ну там в прессе. Журналистика, все дела. - У меня тоже по судьбе многое, что выходило. Я считаю, что мы не просто так находимся в том или ином месте. Значит нам это нужно. Я полностью с тобой согласна, Валентина. Я неловко замолчала. Мне кажется, что я её заговорила. Каждая из нас задумалась о своем. Она смотрела на меня с интересом, а затем устало произнесла. - Спасибо тебе за этот перерыв в моей работе. Мне было приятно с тобой поговорить. Она протянула мне шоколадную конфету. Я из вежливости взяла её. От шоколада болели зубы. Я подумала, что, видимо, отдам её Андрею Михайловичу, только так, чтобы Аленка не узнала. - Не за что. Кстати, все хотела спросить… Почему двухразовое питание? Она смущенно посмотрела на меня: - Ну мне так удобно. - Удобно? - Здесь толком не поешь. А я с утра поела и вечером прихожу в 5, готовлю, и хорошо. - И вы никогда не нарушаете? – усмехнулась я. Я знала, что иногда она ест сосиску в тесте в перерыве, а также сладкое. - Эм… А зачем? Знаешь, с возрастом люди меньше едят. Я недовольно вздохнула. Она опять говорит про возраст. Она часто это делает. Меня это жутко бесит. - Не знаю. У меня мама наоборот много ест. - Ну у всех индивидуально… - Да, это так. Ну что ж… Ладно… Я кивнула и вышла из кабинета. Вот обязательно нужно все испортить тем, что у нее видите ли такой возраст! Мы стали много разговаривать, но почему-то у меня каждый раз оставался осадок. Она следила за мной в соцсетях, но я не была уверена, что это меня радует. Каждый раз она бежала из гимназии, как только пробивали часы, и я все больше подозревала, что у нее кто-то есть. Я даже не знала, до сих пор ли она замужем. А напрямую спрашивать я не хотела. Но мир не крутился только вокруг Аленки. Мы с Женей виделись с Руфиной и Виолеттой, периодически пропадая в кальянной, смеялись, обсуждали между собой учителей и детей. Кушали в кафе и гадали на судьбу. Как-то мы сидели с Женей в приемной у директора, болтали с Руфиной. Маргарита Николаевна была на месте. Директриса как маленький ребенок помахала мне, окликнув. А потом решила уточнить у Руфины, пристаю ли я к ней. Почему-то меня этот вопрос смутил. - Да, – одновременно сказали мы с Руфиной и рассмеялись. Затем Маргарита Николаевна вышла из кабинета и произнесла как бы невзначай: - Я читаю твою книгу… - Книгу? – я удивилась. - Ты уже совсем с ума сошла? Ты мне дарила. Я в шоке смотрю на нее, а затем говорю: - А, да. - Ну вот видишь. Она довольная уходит, и я быстро поворачиваюсь к Руфине: - Что делать? Я не дарила книгу! Руфина начинает безудержно ржать. - Теперь мне надо выяснить, что это за книга! Что она обычно читает? - Без понятия. - Твою мать… Как я попала… Весь день я думала о книге, которую я не дарила, но о которой решила напомнить директриса. Я говорила, что Маргарита Николаевна – женщина с причудой? Говоря об Алене… Все решилось в один день. Я чувствовала, что что-то не так. Нам с Женей написала Алисия. «Вы не представляете! Что сейчас произошло! Ну во-первых, я встретила Алену Тимофеевну. Она чуть не сбила меня с ног. Поинтересовалась, сдала ли я информатику. Я сказала, что сдала, а затем она села в машину к какому-то мужику и поцеловала его в щечку! Они меня еще чуть не сбили на пешеходе! У него такой белый внедорожник. Машинка крутая». Я расстроенно посмотрела на сообщение. Мои опасения подтвердились. Легкий укол в сердце. Ну а что ты хотела, чтобы такая женщина как она будет одна? Я меланхолично посмотрела в сторону гитары, стоявшей в учительской, и пошла записывать видео с ней. Почему-то когда настроение плохое, хочется играть на гитаре. Женя пыталась поддерживать, что-то говорила, но почему-то не хотелось сильно общаться. Как оказалось позже, когда я играла на гитаре Азалия Ризакбетовна стояла под учительской и подслушивала. Ну хоть кому-то интересна моя жизнь! - Я должна о ней забыть. Это убивает меня изнутри. На что я рассчитываю? Ей нужен мужчина её возраста. - Ну судя по профилю в соцсети, он её все же младше, – медленно проговорила Женя. - Господи, ты уже загуглила? - Алисия скинула. Нашла его. Я тебе скину его фотографию. - Мне она не нужна! - Да конечно, – протянула Женя. – Ну я на всякий случай. - Отстань. Женя заливисто засмеялась. - Так мы в итоге не будем искать, где она живет? По его машине пробить легче так-то. - Я не буду искать, где она живет. - Мы же искали до этого. - Она счастлива в отношениях. Мне проще её забыть. О чем я могла подумать! Она ко мне относится как к ребенку! - Я бы не была так уверена. - А я уверена. Не хочу ничего. - Надолго ли? – хмыкнула Женя. Я не знала ответ на этот вопрос.