Ловушка любви под сиянием звёзд

Отпуск. Вроде все хорошо, но не хватает голубых глаз, которые с теплотой и вниманием смотрят на тебя. Сидя дома, старалась не умереть со скуки. Мама постоянно требовала к себе внимание, а я делала вид, что я максимально неинтересный собеседник. Надеялась, что это даст ей стимул найти, наконец, себе человека и возможно… Я даже боялась думать об этом, чтобы не сглазить… Влюбится!  Всеми правдами и неправдами я вырвалась на работу. Забрать вещи, привести в порядок свой рабочий стол. К тому же Женя в этот день защищалась, надо было поддержать подругу.  Аленка еще работала. Она должна была сидеть в приемке, как и наша директриса. 11-классникам вручали аттестаты в этот день, Алисия должна была снимать это всё на телефон по настоянию Азалии.  Сложно сказать, как Азалия относилась к Алисии, но почему-то я была уверена, что не только я скрываю тайну о влечении. Честно говоря, наша частная школа таила в себе огромное количество подводных камней. Оставалось только не натыкаться на них.  Взяв небольшую корзинку с цветами для Жени, я направилась в гимназию. Сбежав от Виолетты и Руфины, я решила все-таки ожидать её в главном здании. Там же я и увидела Алену Тимофеевну, а также нашу многоуважаемую директрису Маргариту Николаевну.  Я села прямо посередине между ними. У меня открывался хороший обзор на обеих женщин. Алена что-то увлеченно объясняла какому-то родителю, Маргарита разговаривала с детьми. Я постаралась не привлекать внимания, надеясь, что меня обе женщины не заметят, но моим надеждам не суждено было сбыться.  Алена очень быстро заметила меня. По крайней мере, она подолгу останавливала свой взгляд в том месте, где находилась я. Попытавшись кивнуть, я не получила реакции. Возможно, она, имея плохое зрение, не разглядела, а просто задумчиво смотрела. Но я не была в этом уверена. Маргарита же совсем меня не замечала. Я периодически писала Жене. Она отвечала: «Я следующая», «Нас держат здесь», «Мы скоро пойдем накрывать на стол», «Оценки неизвестны».  Затем в главное здание пришла и Виолетта. Она что-то проворчала про то, что я непонятно зачем сижу здесь, вместо того, чтобы сидеть с ней в ее кабинете в другом здании, а затем мы отправились в столовую, где заказали напитки. Позже вернулись на то же самое место. Я краем глаза следила за тем, как Алена потихоньку собирает свои вещи. Ее время дежурства было окончено. С улыбкой она подошла к нам.  — Я не пойму… Вам дома не спится? – спросила она, обращаясь преимущественно ко мне.  Она подошла довольно близко. Я рассмотрела все её морщинки. Наверное, это глупо, но её возраст совсем меня не отталкивал. Её голубые глаза в ответ внимательно рассматривали мое лицо, я осторожно отпила из стакана напиток.  — Ну… Сегодня Женя защищается.  — О, – проговорила она. – Как она?  Я улыбнулась:  — Нормально. Уже накрывает на стол.  — Накрывает на стол, – Алена рассмеялась.  В любом университете не обходилось без застолья для преподавательского состава. Это было фактически традицией.  — А Виолетта Павловна тоже решила поддержать Евгению Тимофеевну? – Алена быстро перевела взгляд на Виолетту.  Виолетта устало подняла взгляд:  — Нет, не совсем.  — Виолетта тоже в приемке, – проговорила я, и Алена снова с улыбкой смотрела на меня.  — А я… Иду принимать переводной экзамен.  — Всё ещё? И во второй половине дня?  Она грустно усмехнулась:  — Так вышло.  Виолетта удивленно воскликнула:  — Это очень тяжело!  — Да, непросто, – грустно проговорила Алена. – Ну ладно, я пойду.  Она мило улыбнулась мне и пошла на выход. Я смотрела ей вслед и произнесла:  — Бедная Алена…. После приемки на экзамен, в такую жару….  — Да, – протянула Виолетта с сочувствием.  В это время Алена вернулась:  — А вы оповестили всех по поводу оценок? – спросила она меня требовательно.  — Да, – я быстро кивнула.  — Хорошо, – она снова быстро отправилась на выход.  Виолетта закатила глаза:  — Начальницу не вырубает.  — Думаю, это логично.  — Иногда можно и спустить повода. Ты уже в отпуске.  Вскоре Виолетта отправилась в приемку, а я, чтобы не мешать, решила подняться наверх. Там уже ждали выпускники возможности войти в актовый зал.  Женя получила заветную пятерку. Правда она не сразу сообщила об этом мне, но это мелочи. Директриса нам встретилась по дороге: — Что вы здесь делаете?  — Женя получила пять на защите. Она окончила магистратуру.  — Ты большая молодец, – отметила Маргарита Николаевна. – Планируешь от нас уходить в вуз?  — Нет. Мне нравится работать с Аленой Тимофеевной.  Я улыбнулась Жене.  — Мы верные, – проговорила я директрисе. Она удивленно взметнула брови. Никто не хотел возиться с мелкими. А тут такое рвение.  Позже я написала Алене сообщение, когда она прислала реакцию на историю о награждении дипломом Жени. Я рассказала ей о ситуации, которая произошла с Женей. На что она ответила, что ей тоже очень приятно работать с «её девочками» и поблагодарила за теплоту в отношении нее.  Учебный год заканчивался на приятной ноте, но я все больше начинала задумываться о том: нужно ли мне все это? Я говорила Алене об энергии, которую я получаю от детей, о приятном отношении к работе… Но я не была уверена, что это действительно дает мне счастье.  Я хотела независимости. С этой зарплатой мне она не светила. Все больше я видела вокруг примеров, как люди получают хорошие деньги, а я… Я сижу ровно и слушаю маму, что так можно делать, а так нельзя. Если раньше во мне сквозила уверенность, что учительство – это мое призвание, то теперь я глубоко задумалась. Слишком много подсказок подбрасывала жизнь.  Ради чего я это делаю? Что я хочу доказать? Как будто все вокруг начало мерцать разными красками. Дети наперебой писали сообщения, говорили, что ценят меня, любят, и я многое помогла в их жизни устаканить… А рядом были друзья и знакомые, которые получали в два раза больше меня и копили на свои квартиры, путешествовали и наслаждались жизнью. Но буду ли я довольна, когда лишусь возможности вытаскивать детей из депрессии, помогать родителям в решении проблем с детьми… У меня на попечении отец, рядом мама и бабушка, которым также необходима моя помощь… Что я должна выбрать: душу или деньги? Или все же, выбирая деньги, я не ухожу от души? За этими размышлениями наступил новый учебный год. Я с воодушевлением бежала на работу. Что изменилось за это лето? Пожалуй, практически ничего.  Я съездила отдохнуть и выставила фотографии с поездки на море. Одна из фотографий была довольно интересной. На ней я позировала в полупрозрачной накидке в купальнике на фоне моря. Алена Тимофеевна не осталась равнодушной и оценила фотографию, отправив в личные сообщения «класс».  Надо сказать, что я слишком часто думала об Алене. Мучилась, не знала, что делать, не находила себе места. Когда гуляла по улицам, то мне казалось, что еще чуть-чуть, и я увижу её. Но время шло, а Алены будто бы и след простыл.  Она написала мне сообщение, говорила, что ей сложно найти преподавателя по английскому языку. Я подняла всех знакомых, чтобы ей помочь, и, наконец, на мой зов откликнулась женщина. Я уговорила её все-таки перейти к нам, в нашу частную школу. Написала Алене, она решила мне позвонить.  — Рада Вас слышать, – сказала я.  Она засмеялась в ответ:  — Я тоже рада тебя слышать, Валюш.  – Кажется, я нашла педагога.  — Это отличная новость! Пускай она приходит! Я подключила все свои связи, чтобы найти человека, но так и не смогла… Как ты это сделала?  — Сама не знаю.  Мы ненадолго замолчали, обменялись парой фраз, которые ничего не значат, и я первая завершила диалог. Она, казалось, была немного расстроена.  — Ну что ж… До встречи.  — До встречи… После она написала, что договорилась с новой преподавательницей. Прислала сердце и поблагодарила. Я была так довольна… Однажды, когда мы ехали вместе с Руфиной и Женей на машине, то я увидела Алену, и данная картина мне реально разбила сердце. Она шла рядом с мужчиной, который слегка придерживал её за талию, помогая пройти по дороге. Она улыбалась ему, а он, казалось, был на седьмом небе от счастья.  «Она счастлива», – подумала я, а сердце стало тоскливо подвывать в ответ. Мне хотелось написать ей «приятной прогулки», «хорошего вечера», «прекрасно выглядите», но я так ничего и не написала. Утопив свое горе в стакане с пивом, я выложила в историю, как пою о безответной любви. Она эту историю просмотрела буквально сразу. Видимо, нагулялась со своим мужчиной.  Все говорили, что она развелась с мужем, но кажется, что это был именно он. Я ненавидела его и завидовала. Быть рядом с ней, купаться в её любви и ласке. Разве этого можно не желать?  Честно говоря, до меня во время каникул еще дошли не самые радужные слухи. Мол, она должна делать операцию на сердце. Я проревела в подушку всю ночь, а на следующее утро узнала, что это вовсе не она должна была делать, а совершенно другой человек. Такого облегчения в жизни я ни разу не чувствовала. Мне казалось, что жизнь стала красочнее и ярче. Может быть, я могла бы жить хорошо, просто зная, что она здорова? Да, я продолжала бежать с воодушевлением на работу. Я надеялась, что она скажет, что скучала, надеялась, что она посмотрит особо ласково, однако меня встретили с холодом. Я привезла ей сладости с поездки, а она фыркнула в ответ. «Зачем?», – сказала она холодно, не отрываясь от бумаг. «Мне захотелось», – улыбаясь, произнесла я. «Не нужно», – опять холод. Я кивнула и ушла. Зачем я опять это делаю? Я понимала, что она счастлива и без меня. Почему я продолжала так к ней относиться и ждать от нее ответа?  На 1 сентября мы как обычно встречали новых учеников нашей гимназии. Мне помагала Алисия, как старшеклассница. Недалеко от нас стояла и Алена, которая внимательно следила за процессом. Выбрала она пункт наблюдения, как всегда, аккурат напротив моего местоположения. Алисия подбежала ко мне со счастливым выражением лица и проговорила: «Алена Тимофеевна прямо все время здесь стоит». Алена в этот момент посмотрела как раз в нашу сторону. Алисия судорожно вздохнула и пропищала: «Она смотрит, почему она смотрит, аааа». Судя по полуулыбке Алены, она все слышала. Вскоре к ней присоединилась Маргарита Николаевна, которая рассказала о том, как сильно загорела за лето.  «Алис, ты неадекватная», – прошипела я. – «Не мешай». Тем временем мы собрали вокруг себя море учеников. Новые ученики всегда были похожи на слепых котят. Этот год не стал исключением.  Казалось, что мы заново с Аленой строили общение. Было жуткое ощущение, что она пытается отдалиться. Она перешла с неофициального «ты» на «вы», общение стало минимизированным. Несмотря на то, что она держалась официального тона, мои новости и истории в соцсетях она просматривала регулярно.  Во вторую неделю сентября она попросила меня задержаться у нее в кабинете. Я сделала недовольное лицо. На её сообщения в телеграмме по работе я ставила реакции, общаться с ней после холодного приема не хотелось.  — Валентина Петровна, помогите учителям оформить конкурс для студентов. Конкурс видео… Все это устарело уже… Плакаты эти…  — Почему этим не занимается Татьяна Евгеньевна? Алена скривила лицо:  — Думаю, ты и сама прекрасно знаешь почему.  В последнее время у Тани не клеилось. Она любила халявить и командовать. Два качества, которые сильно бесят подчиненных и не устраивают вышестоящих.  Я поделилась заданием с Анной Вадимовной. Женщина довольно взрослая. Один из преподавателей математики. За свое дело она горой и любит заниматься воспитательной работой. Категории мы составили совместно, но, как оказалось, слухи о видео дошли до Татьяны Евгеньевны быстрее, и она первая добежала до нашего директора Маргариты Николаевны.  Алена жутко злилась, и кажется, что частично обвиняла меня в том, что Татьяна узнала об этом. Я ничего не имела против Татьяны, но и докладывать ей не стремилась. К сожалению, у наших стен были уши.  Алене после этого старалась не докучать, решала какие-то вопросы самостоятельно, не появлялась в кабинете, пока не вызовет. За время каникул в нашем учебном заведении умер один из преподавателей.  Я занималась тем, что связывалась с родственницей мужчины и оповещала преподавателей о помине. Лаврентьевой было некогда. Она судорожно распределяла нагрузку. Преподавателей как всегда не хватало.  На улице было довольно тепло, и я часто ходила по гимназии в майке и брюках. Мне было тепло. Зайдя так один раз в кабинет, я напоролась на заботливо-переживающую Алену. Она схватила меня за оголенный бицепс и осторожно сжала. Ее руки были прохладными.  — Ты совсем себя не бережешь. Когда ты будешь тепло одеваться?  — Я тепло одеваюсь.  — Я вижу.  — Это у Вас руки холодные.  — Потому что на улице не тепло. Прошу тебя, одевайся теплее.  Я закатила глаза.  Казалось, что чем больше я отдалялась от Алены, тем сильнее она меня к себе притягивала. Вероятно, чувствовала охлаждение, а терять меня не хотела. Так, в один из дней я немного приболела, но мне нужно было идти к первому уроку. Настроения не было. На телефон пришло сообщение от Алены. «Доброе утро. Валентина Петровна, захватите 2 мальчиков перед первой парой, нужно от меня отнести цветок в преподавательскую». Цветок? Почему я? Почему именно мне надо прихватить мальчиков? Она могла бы это сделать самостоятельно. Взять мальчишек, скоординировать, донести до преподавательской. На крайний случай спросить кого-то из учителей поблизости. Да я вообще могла идти не к первому уроку!  То есть она посмотрела мое расписание и решила написать именно мне, хотя огромное количество учителей тоже идут к первому уроку. В преподавательской в этот день было реально большое количество народу.  Проглотив свое возмущение, я все-таки пришла с мальчиками за огромным цветком.  Алена выглядела очень сексуально. Красная помада, красная рубашка, черная юбка-карандаш. Если уж хотела покрасоваться, то могла бы просто вызвать. Без заданий.  Увидев на моем лице маску, она взволнованно поднялась с места:  — Ты заболела?  Мальчики с интересом посмотрели в мою сторону. Никакой субординации.  — Немного.  — Это ты ходила в одной майке! Я же тебе говорила одеваться теплее.  Спасибо, мам.  — Это не из-за этого.  — А из-за чего?  — Меня мама заразила.  — Ох… Лечись.  – Да. Не подходите ко мне, а то заражу.  — Я не боюсь.  Я приподняла бровь, но все же отошла от Алены подальше. В телеграмме написала ей: «Классно выглядите, Алена Тимофеевна». В ответ получила смайлик рукопожатия. Спасибо на добром слове. В каких-то моментах я старалась заменить Лаврентьеву и Милену Степановну. Они очень уставали. Вскоре я узнала, что Лаврентьева куда-то уехала. Как оказалось, в отпуск.  «Её не будет сегодня на собрании. Будет только Татьяна Евгеньевна. Она и расскажет нам о том, как мы себя должны вести с детьми и так далее», – сказал Руфа.  Я хмыкнула. Все прекрасно знали, что в последнее время Татьяна Евгеньевна сама не придерживается того, о чем должна поведать, но, видимо, Алена провела с ней основательную беседу.  От нечего делать я зашла в один из мессенджеров, посмотреть, что нового у преподавателей и увидела, что Алена выложила новую историю. Я зашла в эту историю и увидела Петербург во всей красе… а также… загс… ее в белом костюме… и в официальном смокинге ее ?бывшего? мужа….  Я подняла глаза к небу. Только бы не зареветь. Только бы не зареветь. Мне надо выдержать этот день. Как-то прожить, а потом плакать в подушку… не выдержала. Зашла в учительскую и разрыдалась. Все заметили. Какой стыд. Женя вытащила меня в коридор, интересуясь тем, что произошло. Я показала фотографии.  — Она не вышла замуж, просто так нарядилась. Вроде как сын женился…. По крайней мере, Руфина говорила.  — Да? Не чувствуется.  — Валь, все хорошо будет. Хочешь, сходим куда-нибудь… Ты отдохнешь от всего….  — Не знаю…  Я вспомнила, что давно не виделась с Машей. Все время думая об Алене, я забывала о своей девушке, которая, впрочем, по сути вела себя не самым лучшим образом.  — Я собираюсь уехать в Москву на заработки в следующем году, – сказала она мне.  Я удивленно приподняла брови:  — Какая разница, где искать работу?  — Я не могу здесь сидеть… Мне душно…  Я покачала головой. Привыкла, что она думала только о себе:  — Хорошо. Делай как считаешь нужным.  Мне казалось, что меня все оставили. Я хотела прекратить докучать Алене, старалась сократить общение с Машей. Возможно, если я отпущу этих людей, то мне станет легче?  Проблемы наваливались друг за другом. У моего пса вскрылась опухоль на теле. Нужна была операция, а для этого надо было отпроситься у Алены с уроков.  «Алена Тимофеевна, еще раз здравствуйте. У меня небольшая проблемка. В пн моей собаке назначена операция, медлить нельзя, а там у врача запись намного дальше. Я хочу на большой перемене его успеть отвезти в ветеринарную клинику. Там уже его примут, я потом за ним поеду уже после пар. Я могу чуть раньше уйти отпустить детей с третьего урока и чуть опоздать на четвертый?» Алена ответила положительно.  Операция прошла успешно. Я отвезла пса обратно домой, он довольно быстро отошел от наркоза. Близился День учителя. Я не была уверена, что хочу дарить подарок Алене, но в то же время решила для себя, что посмотрю на её реакцию. Если она опять будет отрицательной, то больше не буду ей докучать.  Я купила ей тортик, прекрасно зная, что она любит сладкое. Зайдя к ней в кабинет, я поздравила её с Днём учителя и положила тортик на стол. Она радостно улыбнулась:  — Ой, спасибо большое!!! Я тебя тоже поздравляю с Днём учителя! Валя, посиди со мной, расскажи, как твои успехи? Готовишь театр?  Я удивленно посмотрела на Алену. Какое благодушие после двух недель холода. Что случилось?  — Да, готовлю. Много интересных ребят, но старшеклассники все-таки лучше.  — Да, мне тоже этот набор детей не особо нравится, – она повела из стороны в сторону губами.  — Я не пойму, что у меня происходит с нагрузкой в этом году…  — О, давай я тебе распечатаю…  — Да, было бы славно.  — Посиди, пожалуйста.  Она полезла в компьютер и прищурилась:  — Так, так, так… Нагрузка…  Я с улыбкой смотрела на то, как Лаврентьева пытается распечатать документ.  — Как твои дела? – спросила она, не отрываясь от монитора. – Я не знала, что у тебя есть собака. Думала, что только кошка. Как его зовут? Я невольно вздрогнула, поняла, что она краем глаза следила за тем, как я ею любовалась.  —Гарри. В принципе, неплохо… У него онкология. Вырезали.  Она с сочувствием посмотрела на меня:  — У меня тоже была собачка… До сих пор отойти не могу. Член семьи. Я открываю дверь домой, а сама боюсь, что не дай бог ему носик прищемлю… Полгода прошло, а до сих пор дверь аккуратно открываю, чтобы не выбежал…  Ее глаза покраснели. Я невольно придвинулась ближе.  — Сколько ему было?  — 14. Возила везде, но ты сама понимаешь… Возраст… Мы во все поездки его с собой брали.  — И как переносил?  — Сначала укачивало… Таблетки от укачивания давали, представляешь?  — Я Вам… Сочувствую.  Она тепло посмотрела на меня.  — Я надеюсь, что твоему Гарри станет лучше.  — Я тоже.  Мы внимательно посмотрели друг на друга. Она вновь поджала губы и уткнулась в монитор.  — А… работа как? — Дети не хотят, чтобы я перестала у них преподавать. Вы отдаете сейчас группу Виолетте.  Она усмехнулась:  — Это не удивительно. Я бы тоже не хотела тебя терять… Я смутилась. Она сделала серьезное выражение лица и все-таки распечатала документ.  — Если что-то непонятно, ты всегда можешь спросить. Кстати, мне очень понравилось видео, которое сделала твоя группа на День учителя. Мой цветок там был в тему.  Я посмеялась. Из её кабинета я эвакуировала кактус для ролика.  — Я рада.  Она кивнула головой, и я вышла из кабинета с ощущением какой-то внутренней радости. Я так давно не ощущала от нее такого тепла.  В этот же день Руфина мне поручила донести до Алены документы.  — Ты же её любишь. Вот тебе дополнительная возможность.  Я с подозрением взглянула на Руфу. Она знает? Когда пришла к Алене, там находился какой-то человек. Она проводила беседу. Надеясь, что я смогу быстро все подписать, я вручила ей документы. Она с удивлением посмотрела на меня, а затем на них…  — Документы от Старковой? А причем здесь ты? Ты что стала работать на Старкову? – она возмущенно приподнялась со своего кресла. – Ты теперь с ней? — Нет, нет, – испуганно проговорила я. – Я не с ней, я с вами. Просто Руфина передала.  — А… фух… Я уже подумала…  Кстати, о подумала. Женя теперь работала непосредственно на Маргариту Николаевну. Она не убрала нагрузку у Алены, но теперь имела дополнительную работу. Наша директор её заметила и, можно сказать, повысила. Алена, видимо, подумала, что меня переманили на другую кафедру.  — Не пугай меня. Знаешь, эта Старкова… Лучше все за ней перепроверить, а то потом я еще виноватой останусь, что подписала.  Алена сейчас заменяла Маргариту Николаевну, пока та была в отпуске.  — Присаживайся. Это может быть надолго.  Я присела, внимательно рассматривая Алену, которая с улыбкой на лице смотрела на этот документ.  — Вот скажи мне, разве документ должен оформляться разным шрифтом. Может, я что-то не понимаю?  Я хмыкнула, подтверждая её слова. Она закатила глаза и отклонилась на кресле:  — Всё сама, всё сама… Какая-то бешеная пятница.  — Ну… Отдохнете потом. — Отдохну? О нет… работа только начинается. До 20-го я в делах…  — Заменяете?  — Верно.  В этот момент у нее зазвонил телефон. Она в панике его взяла.  — Да? Вызывают? Сейчас? А в понедельник нельзя? Ох… хорошо…  В это время открывается дверь её кабинета.  — Алена Тимофеевна, нам нужно проверить работу…  — Ждите!  Дверь закрывается, и я начинаю смеяться, наблюдая за паникой на её лице.  — Как меня все достали, Валь… Как меня все достали….  Мне хотелось её погладить, желая снять рукой ее усталость. Она с улыбкой стрельнула глазами в мою сторону, и я услышала тихое «Мяу». Мяу? Она серьезно?  Я начала смеяться громко, и она подхватила мой смех. Ощущение какого-то абсолютного счастья. И тут я вспомнила её фотографию в загсе. Я резко перестала смеяться. Она внимательно посмотрела на меня.  — Мне нужно идти. Вы все?  — Да…. Валь, спасибо, что донесла документ… — Пожалуйста.  Я быстро вышла из кабинета. Зачем я вновь проникаюсь? Показала фотографию Алены в загсе своему ученику, с которым много общалась.  — Она здесь такая настоящая.  — Настоящая? – спросила я.  — Да… Я редко вижу её такой в школе. Один раз видел, когда вы сидели вместе, а я зашел подписывать документы. Только с вами она была расслабленнее, а здесь… напряжена.  Настоящей… Она со мной настоящая? Вряд ли уж моя начальница позволила бы себе с кем-то мяукать, верно?  Понять мне её все еще не представлялось возможным.