Ловушка любви под сиянием звёзд

После дня учителя моя жизнь стала медленно, но верно превращаться в ад. Ночью в один из праздничных дней я узнала, что мальчик из моей класса решил покончить жизнь самоубийством. К счастью, неудачно. Но я не знала, что делать с этой ситуацией. Первой, кому я позвонила ночью, была Азалия Ризабековна. Она была завучем по воспитательной части и частично являлась катализатором того, что происходило.  Мальчик был сам по себе очень впечатлительным. Я винила себя. Его обвинили в правонарушении, которое он совершил, но ничего в этом сверхъестественного не было. Проблема была в том, что он слишком близко воспринял слова к сердцу. Я догадывалась, что такое могло быть, но не уследила, не поняла.  На следующий день я пришла к Алене. Она сидела молча, внимательно слушая мой рассказ, записывая попутно. Она кидала на меня обеспокоенные взгляды, а затем прерывала запись, пытаясь понять, что я чувствую. Я была на грани. Общалась с мамой мальчика чуть ли не ежесекундно. Я переживала как за своего родственника и не знала, как поступить.  – Ты не виновата, – проговорила Алена мягко. – Да, есть пара важных моментов, но это не сильно принципиально. Ты не виновата, Валь.  – Нет, я виновата. Я должна была понять, – я положила голову на руки.  – Что ты должна была понять? – спросила она.  – Я догадывалась, что она это скажет. Мама мальчика. Догадывалась, что он может это совершить, но не была внимательна!  Алена нахмурилась. – Ну как ты могла узнать? – Да как-либо! Как-нибудь! Я могла, могла… А тут.  – Валя… Валь. Не бери все на себя, пожалуйста. Мы выберемся, слышишь? Я не дам тебя в обиду! Я защищу тебя! Неприятная ситуация, но я буду тебя защищать! Ты не виновата, и не вини себя сама! Пожалуйста! Валь, я тебя очень прошу. Посмотри на меня.  Я подняла глаза.  – Всё будет хорошо. Главное, чтобы он был жив. Всё остальное… Справимся.  – Надеюсь.  Я ходила эти дни как тень. На зная куда себя деть. Алена еще не раз вызывала меня к себе. В один из дней там сидела Азалия. Они допрашивали меня вместе.  – Ты не давила на него, не унижала его при всех? – спрашивала Азалия.  – Я думаю, что Валя ясно дала понять, что нет, – раздраженно проговорила Алена.  – Я просто думаю, раз она наладила связь с родительницей. Возможно, она решит все проблемы? Алёна стала похожа на гремучую змею. Она даже слегка приподнялась со своего кресла.  – Решит проблемы??? Вы хотите оставить всё на Валентину Петровну? – Нет, Валь, я не хочу тебя никак подставить, – испуганно произнесла Азалия.  – Это выглядит именно так! Вы не оставите решение проблемы полностью на Валю! Вы завуч по воспитательной работе! Вы будете это решать!  Алена закрыла глаза и помассировала веки. Азалия покорно кивнула. Я же невольно сникла. Мне хотелось решить всё самой. Алена с предупреждением посмотрела в мою сторону. Я решила промолчать.  – Ну что ж… Надо решить эту проблему. Взять с вас объяснительную по этому вопросу, Валентина Петровна. Надеюсь, Татьяна Евгеньевна решит этот вопрос? Азалия Ризабековна медленно кивнула, отвечая за свою дочь. Я внимательно посмотрела на Алену. Ситуация ей не нравилась максимально, но она готова была порвать всех, кто не выполнит её поручение относительно того, что она говорит.  Каждый день был словно хождение по лезвию ножа. Отец мальчика считал, что виновата школа. Его же мама хотела, чтобы он просто учился. Последствия данного отравления были для организма минимальными. Алена писала мне через день: «Как сейчас ситуация? Ты звонила? Ты выясняла?» Я отвечала ей нехотя, а когда пыталась говорить подробнее, то казалось, что Алена не хотела общаться, хотя сама спрашивала обо всем. Возможно, она просто хотела показать, что я не одна.  К счастью, с молодым человеком все было нормально, и он вышел на учебу довольно быстро.  Собаке провели операцию. Я кидала фотографии Алене. Показывала пса. Она сказала, что он у меня нереальный красавчик. Хотелось сказать: «Весь в хозяйку». Дальше мы решали только бытовые вопросы. Делового характера. Личных разговоров не было, да и я, если честно, их не искала. Меня больше волновала жизнь вокруг.  С девчонками мы создали канал, в который начали выкладывать всякие смешные видео, связанные со школьниками и довольно быстро этот канал раскрутили.  Женя начала встречаться с Алисией. Да-да! Я тоже была в шоке, но после одной из прогулок они реально сблизились. Алиса не верила своему счастью.  «Чувствую себя Кириллом…», – делилась Женя. «Это немного другое», – неуверенно отвечала я ей.  Алисия была на седьмом небе от счастья.  – Представляете мы с Женей! Кто бы мог подумать? Могла ли я подумать в начале года, когда впервые ею заинтересовалась, что буду с ней!  – Интересно, что она в тебе нашла? Ты же балбеска, а она рискует многим, в том числе и своим положением из-за тебя.  – Я знаю, что я крутая, – гордо произнесла Алисия.  – Ты тупая, – парировала я.  Вместе с тем я вяло продолжала тренировки. Мы готовили театр. Для себя я уже решила, что этот театр будет последним в моей преподавательской карьере. Я устала и намучилась. Азалия Ризакбетовна мне не помогала, и казалось, что каждое мое движение стопорилось еще больше, чем обычно. Потом она сама дала мне зеленый свет, и я начала контактировать с высшим руководством напрямую. Время, однако, мы упустили.  В один из дней Алена написала мне следующее письмо: «Вы идете на корпоратив. Платить не надо. За Вас будет оплата внесена».  Я с возмущением ответила ей: «Я не планировала» Она написала с улыбкой: «Надо».  – Кому? – Всем. Ваша компания идет.  – А я не хотела.  – Валь, не спорь. Я уже обозначила, что ты идешь.  Я швырнула телефон на стол. Сто процентов она никуда не идет, а меня заставляет. Конечно, будь я другим преподавателем, то обрадовалась. Многие мечтают пойти на это мероприятие бесплатно, но мне было не до него. На следующий день у меня выступление детей, концерт. Я не хотела так развлекаться. К тому же месяц был забит. Я должна была давать свои концерты, со своими песнями и группой.  Да, я начала творчески развиваться. Выпустила некоторые свои треки, у меня появились фанаты. Небольшое количество, но уже приятно. Выпустила клип. Вся гимназия гремела. Только и дело, что обсуждали Валентину Петровну и её сценический псевдоним. Алена следила за моим творчеством и поддерживала.  Вместе с популярностью пришел и упадок сил. Я чувствовала как выматывалась и уходила куда-то в депрессию.  Алена уехала в отпуск. Кошка из дома – мыши в пляс. Все ходили довольные. Начальство практически не контролировало. Директор редко сходила с высоты своего положения до нас смертных, и все были этому рады. Пытались отпустить детей пораньше, обмануть как-то Милену Степановну, которая осталась за главную, пока не было Алены, и Татьяну Евгеньевну. Впрочем, последнюю практически не воспринимали, хотя закладывала она всех довольно жестко.  Пока Алены не было, я жутко скучала. Присылала ей фотографию цветка в своем кабинете и писала: «Цветы распустятся к вашему приезду». Ей это казалось милым. По крайней мере она об этом писала.  К моменту выхода её из отпуска я сильно заболела. Еще меньше времени на репетицию постановки. Но почему-то у меня была уверенность, что все получится, что все получится. Я со спокойной душой ушла на больничной, оповестив об этом Алену.  «Выздоравливайте скорее. Я буду очень ждать», – написала она, прислав сердечко.  Ну что ж. Я ждала тебя с отпуска. Теперь подожди меня ты.  Все писали. Спрашивали о здоровье. Только походу Азалия Ризакбетовна радовалась, что я на больничном, спрашивала с улыбкой, заболела ли. Не знаю, хорошо ли, что дети все докладывают.  Все заметили её прекрасное настроение. К тому же Алисия на то время, пока меня не было, провела с ней пару дней. Азалия испытывала сильную привязанность к девочке и тайно радовалась, что та уделяет время ей.  Я посмеялась только этому, а через пару-тройку дней заболела и Азалия. «Карма в действии», – подумала тогда я. Честно говоря, я от всего устала. От излишнего внимания, от большой нагрузки. Я все ждала возможность сказать Алене, что планирую уйти.  «Ты с ума сошла!», – бесилась Руфина.  «Я буду скучать», – печалилась Женя.  «Не говорите ничего такого, это слишком грустно», – комментировала Алисия.  «Ты больная! Ты никуда не уйдешь!», – орала Виолетта.  Но мои депрессивные мысли шли впереди меня.  У Алисии тоже были проблемы. Девочка должна была закрывать свои многочисленные долги, а я в это время могла только посочувствовать ей, сидя на диване. Один из долгов, как оказалось, она сдала, но преподаватель ушел из гимназии, так и не поставив ей оценку. Её могли исключить. Женя не находила себе места, но никак не могла на это повлиять. Алисия не растерялась и направилась прямиком к Алене для решения этого вопроса. Алена не отказала в помощи и надавила на нужных людей, мельком отметив, что делает это только «из уважения к Валентине Петровне». Спасибо на добром слове.  – Она упомянула ваше имя дважды в разговоре. Причем я не заводила эту тему! Она сама!  – Вероятно, скучает, – написала я Алисии. Сама же в этом я не была уверена.  Когда я должна была уже выйти на работу. Алена написала мне: «Я надеюсь, что вы выходите?».  «Да, сегодня».  Она прислала стикеры с огромном количеством классов. Я покачала головой с улыбкой.  В день выхода на работу я чувствовала себя мягко говоря не долечившейся. Начала читать лекцию и почти сразу же в проеме двери увидела Алену.  – Здравствуйте, – довольно холодно проговорила она детям.  Я засуетилась.  – Здравствуйте, Алена Тимофеевна. Она стояла в своем красивом черном платье, с прекрасной укладкой. Её голубые глаза задумчиво смотрели на меня. Она рассеянно произнесла:  – Мне бы документ подписать у вас.  – Да, сейчас.  «Весьма холодный прием», – подумала я с тоской. – «Неужели не скучала?». Я вытащила ручку из портфеля, попутно заметив, что дети должным образом не поприветствовали Алену.  – Это что такое? Завуч зашла в класс! Все медленно поднялись со своими мест. Алена задумчиво посмотрела на детей. Я расписывала ручки, которые как назло не писали.  – Не пишут, – сетовала я.  – Так всегда бывает, – проговорила она, смотря на меня. А затем тихо произнесла. – Ты не долечилась.  – Я? – спросила я, шмыгая носом. – Нет, я все хорошо.  – Не хорошо, – так же тихо произнесла она.  – Нет, правда. Я в порядке. Нужно уже было выходить. Она внимательно осматривала меня, когда я подписывала документ.  – Не буду отвлекать, – проговорила она, рассеянно осматривая детей и кивая.  Я перевела взгляд сердитый на ребят:  – Почему вы такие невоспитанные? – Алена Тимофеевна нам сразу сказала садиться. Вы не видели. Как только она зашла… – наперебой проговорили они.  – Я не заметила её? – спросила я.  – Да, она пришла чуть раньше, чем вы её заметили, – сказала Аришка, одна из активных девочек моего класса.  – Понятно, спасибо.  В этот день было всё не слава богу. У меня возникли проблемы с высшим руководством. Конечно, не было таких проблем, которые не могла бы уладить директор, но… Я не хотела её сюда вмешивать. Маргарита Николаевна – очень занятой человек. Я не была уверена в степени дозволенности.  Полностью погруженная в свои проблемы, я зашла в кабинет Милены Степановны, чтобы подписать очередные документы и увидела там Алену снова. Они о чем-то говорили.  – Я зайду позже… – хотела выйти.  – Нет, нет, вы нам не мешаете! Вы же болели, вам нужно многое подписать, – протараторила Алена. Я неловко подошла к столу с документацией. Милена Степановна заботливо подкладывала мне бумаги на подпись. Алена же увлеченно рассказывала о том, как у нас в гимназии уволилась очередная уборщица.  – Ведь нет никакой ответственности! – сетовала она. – Они свинячат по полной! Презервативы в мужском туалете разбросаны! Зачем они им там! Прости господи, фекалии чуть ли не возле унитаза.  Я слегка поморщилась. В свинстве наших детей я не сомневалась. Милена Степановна всё продолжала мне подавать бумаги. Я уловила, что в кабинете наступила тишина и подняла глаза на Алену. Она внимательно следила за тем, как я расписываюсь, а точнее вглядывалась в мое лицо.  – Ты же помнишь, что должна зайти ко мне в кабинет? – спросила она.  – Зачем? – спросила её я.  – Получить сведения по зарплате.  – Обязательно сегодня? – вяло поинтересовалась я.  – Обязательно, – четко проговорила Алена.  – Хорошо. Я продолжила писать под нервный смешок Милены Степановны. Она попутно объясняла мне, что я должна раздать детям на подпись. Поднявшись со стула, я направилась к выходу. Но Алена не хотела заканчивать со мной диалог.  – Что-то с тобой не то.  – Со мной? – я удивленно посмотрела на Алену. – Ты не вылечилась до конца.  – Нет, со мной все в порядке.  Я хотела выйти, но завуч перегородила мне дорогу. Ее глаза смотрели на меня пытливо.  – Ты опять ходишь в тонкой одежде.  – Вовсе нет.  Она бесцеремонно засунула руку мне под свитер и положила её на живот. Под свитером была майка, но я очень явственно ощутила её прохладные руки на себе. Широко открыла глаза, смотря прямо на нее.  – Совершенно не греет, – поджала она губы, а затем как будто нехотя отняла руку. Я отпрянула от завуча на расстояние шага. До этого мы стояли слишком близко.  Милена Степановна, которая стала невольной свидетельницей разговора, протянула:  – Я думаю, что дело не в здоровье. У Валентины Петровны на лице написано, что у нее что-то с настроением.  Я посмотрела на Милену Степановну с ноткой недовольства. Все стали резко экспертами по моему состоянию? – С настроением… – протянула Алена, даже не пытаясь переводить взгляд на своего зама. – Что случилось? Дома что-то?  – Это не так важно, – проговорила я.  – Нет. Это важно. Что-то с песиком? – спросила она.  – Нет, слава богу.  Я направилась к выходу опять. Алена недовольно отодвинулась, впрочем недостаточно… Мне пришлось протиснуться.  – Так в чем причина? – её глаза сверлили меня.  – С работой связано, – бросила я. – С работой? Что именно? – удивилась она.  Я закатила глаза. Наверное, уже думает, как все разрулить.  – С высшим руководством.  – Я жду тебя у себя сегодня. Ты всё расскажешь.  – Хорошо, ладно.  – Не забудь.  Я помотала головой и отправилась в кабинет. Что это было? Зайдя в свой кабинет, я увидела Алисию и взглядом ей показала, что есть разговор. К сожалению, сегодня очень много детей хотели со мной поговорить. Все соскучились. Поэтому разговор откладывался.  Алена появилась в проеме моей двери через 5 минут. Она посмотрела на окно.  – Кто эвакуировал занавески у тебя?  Я усмехнулась. Они так ее бесили.  – Я сама. Вы счастливы?  Она рассмеялась.  – Да, спасибо. Так лучше.  Затем она направилась в кабинет напротив. Почему-то сегодня у нее была какой-то вводный урок онлайн и проходила она напротив того кабинета, где у меня был урок.  – Она по вам соскучилась, – со знанием дела произнесла Алисия.  – Почему это? – спросила я задумчиво.  – Пока вы были на больничном, она не выходила из своего кабинета. А сейчас на каблуках, в платье расхаживает, да еще и по тому этажу, где обычно вы обитаете. Она же сюда почти не заходит.  Я улыбнулась. Да, походу всё-таки скучала.  В этот день я постаралась максимально решить все свои проблемы с начальством. Как оказалось, все было не так плохо. Довольная, я вернулась обратно. Стояла и общалась со школьниками в коридоре, когда опять увидела Алену.  – Валентина Петровна? – спросила она.  – Да, это я, – улыбнулась я ей.  – Что вы здесь делаете?  – У меня нет уроков. Я разговариваю.  – Вы должны были ко мне зайти.  – Вы были заняты. Беседовали с Азалией Ризакбетовной.  Она действительно была занята. Я заглядывала.  – Сейчас я с ней не говорю, – отметила Алена раздраженно.  – Но вы ведь не у себя, – проговорила я. – Я скоро пойду к себе, – прочеканила она, заходя в один из кабинетов.  Я закатила глаза. Какая настырная женщина! В это время вышла Алисия.  – Вы собираетесь к Алене?  – Видимо, да.  Завуч вышла из кабинета буквально через 5 минут.  – Я иду к своему кабинету, – уточнила она.  – Я поняла.  – Вы же понимаете, на что я намекаю?  Я закатила глаза и пошла следом за ней. Она шла своей стремительной походкой на каблуках. Я же чеканя свой шаг в зимних ботинках. Как она так быстро ходит на своих каблуках? Уже вроде возраст серьезный. Не тяжело ей?  Все-таки она такая женщина… До мозга и костей. Я смотрела на её силуэт, спускаясь следом за ней, и думала о том, как повезло её мужу. Мы шли молча, как будто два сговорившихся между собой человека. Я слышала только цокот её каблуков, чувствовала её запах как будто бы находилась вплотную с ней и не знала, стоит ли заводить какой-либо разговор.  В голове я фантазировала. Представляла, что мы как будто бы любовники, спешащие на свидание. «Уйми свои мысли!», – кричала я сама себе.  Алена увидела чьи-то куртки на лавочке.  – Значит они не хотят по-хорошему, – поджала она губы.  Алена забрала куртки с лавочки и положила их к себе в кабинет.  «Пускай поищут», – я почти услышала её ехидный смех. Стервоза.  Она села напротив меня, положив ногу на ногу и внимательно посмотрела.  – Я слушаю.  –. В общем-то я все решила. Просто мне любят ставить палки в колеса. Я так от этого устала. Вроде как теперь все образовалось. Извините, что трачу ваше время на эту ерунду и что вообще вас заставила как-то по этому вопросу напрягаться.  Она потерла виски:  – Ты уверена, что тебе не нужна моя помощь?  – Да, я уверена.  – Точно? Ты же знаешь, что я всегда помогу тебе.  – Я знаю. Просто… Сейчас я немного без сил. Такое бывает.  – Да, сейчас многие… без сил.  – Спасибо Вам.  – Не забудь сведения о зарплате.  – Да, точно.  Я взяла бумажку, кивнула Алене и вышла из кабинета, поймав на себе еще один задумчивый взгляд. Эх, Алена… Ты даже не представляешь, как становишься для меня сама головной болью.