Стена воспоминаний

      Ночь плавно перетекала в утро, но Драко было всё равно. Он сидел за столом в своей спальне, погружённый в мысли о прошедшем дне. Гермиона… Она умудрялась водить его за нос, выводить из себя, и при этом оставаться самой собой. Но больше всего его изводила её реплика, из которой он понял главное: она не хотела, чтобы он тогда ушёл. Она хотела, чтобы он остался рядом. Вначале её злобное и отстранённое поведение заставило его думать, что она сожалеет о случившемся. Но теперь, после долгих размышлений, он чувствовал себя ошарашенным. Ему казалось, что он буквально слышал её мысли, словно она просила его остаться с ней. И эти мысли не отпускали его, особенно ближе к утру, когда он, вопреки собственной воле, начал представлять, каково это — лежать с ней на одной кровати, кутаться лицом в её волосы. В своих мечтах он называл её по имени — Гермиона. Он никогда раньше не задумывался, какое красивое у неё имя. Оно звучало как мелодия. Но эта женщина была для него больше, чем просто привлекательной. Она была доброй, искренней, сильной. Она заслуживала спокойной жизни, белого забора, детей и мужа, который целовал бы её каждый вечер, возвращаясь с работы. А что он мог ей предложить? Холодные стены фамильного Мэнора или свой пустой дом, никакого уюта, никаких детей. Да и работали они оба сверхурочно.       На следующий день, отбрасывая мысли, Драко попытался сосредоточиться. Он решил заняться отчётами и подготовкой к встрече с инвесторами. Но в офисе, как обычно, царил хаос, и ему не дали даже начать. Пэнси уже целый час вещала о новой стратегии, требуя одобрения каждой мелочи. — С этим понятно, — сказала она. — Но нужно решить, кто будет представлять компанию на интервью для американского журнала. — Попроси Грейнджер, — безэмоционально произнёс он. — Героиня войны, бывший сотрудник аврората, женщина в сложной профессии. Идеальный кандидат. Пэнси закатила глаза. — Конечно, я уже спрашивала. Она отказалась и сказала, что выставит меня за дверь, если я попробую её упрашивать. Драко вздохнул, понимая, что теперь это его забота. — Ладно. Планируй дату встречи и напиши, к чему мне готовиться. — Чудненько! — ответила она и вышла, оставив Драко с головой, полной информации. Едва он успел взяться за отчёты, как в кабинет ворвались друзья. Даже огорчённо вздыхать у него не было сил. — Давайте по делу, — сухо сказал он, складывая руки на столе. Забини выглядел неуверенно, что было для него крайне несвойственно. Он выпалил: — Мне нужна твоя мать. Драко поднял голову, изумлённо глядя на друга. — Что? Зачем? И в каком смысле? — О, давай, Блейз, рассказывай, — ухмыльнулся Тео, явно наслаждаясь моментом. — Ты просил коротко, вот я и ответил, — сказал Забини, переминаясь с ноги на ногу. — Что, во имя Салазара, случилось? — спросил Малфой, потеряв терпение. — Я решил сделать предложение Пэнси, — выдохнул Блейз. — И подумал, что лучшее место для этого будет на новогоднем балу в Малфой-Мэноре, во время салюта. Но я хотел бы поговорить с Нарциссой, чтобы она не была против. На лице Драко появилась улыбка, которая постепенно стала шире. Он был уверен, что его мать с радостью поддержит идею. — Забини, дружище, это замечательная новость. Давай встретимся с ней на днях. В этот момент Тео, который до этого сидел с невозмутимым выражением лица, вскочил и вылетел в приёмную, громко крикнув: — Линда, шампанского! Вернувшись, он увидел, что Блейз продолжал размышлять вслух. — Я очень переживаю. Я заказал кольцо у ювелира с чёрным опалом, но это же Пэнси… Что, если ей не понравится? — А ты вместо кольца положи свой большой… — начал Нотт, но Блейз оборвал его. — Тео! — взорвался он, покраснев. Парни продолжали обсуждать детали плана до конца обеденного перерыва, разрабатывая, как сделать предложение идеальным

***

      Дом его грели поленья в камине, а терпкий вкус алкоголя на губах будто пытался вернуть ощущение тепла, которого давно не было в его душе. Раньше Драко казалось, что этого достаточно. Жизнь без обязательств, без давления со стороны отца, окончание войны. Он восстановил имидж фамилии Малфой. Это ведь было важно? Или всё-таки нет? Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям затянуть его в прошлое. Ему вспомнилась битва за Хогвартс. Как мать передала ему палочку, на мгновение коснувшись его руки, будто в прощальном жесте. Её слова всё ещё звучали в голове: «Ты знаешь, что делать». А он тогда не был уверен. Но всё же бросил палочку Поттеру в нужный момент. Почему? Почему он это сделал? Драко тяжело вздохнул. Всё тогда закончилось стремительно. Они покинули школу. Но спустя день реальность всё равно настигла их. Отца арестовали. Он помнил суд над Люциусом, помнил, как безжизненно звучал приговор: «Виновен». Помнил, как его отца увели в Азкабан. — И я… ничего не чувствовал, — прошептал он тогда. Это осознание до сих пор разъедало его. Как он мог быть настолько холоден? Или это была не холодность, а защита? Он вспоминал коридоры у зала суда, изнемождённого Поттера, который пытался выгородить всех — даже его. Воспоминания о суде над Нарциссой всегда вызывали смешанные чувства. Пламенная речь Грейнджер. Воспоминания Поттера. Они спасли его мать. Тогда это казалось ему чем-то обыденным. Теперь же, с высоты прожитых лет, он понимал, какой невероятной силой нужно обладать, чтобы простить семью Малфой. Образ Гермионы обнимавшей его мать, шептавшей ей слова поддержки, вновь всплыл в памяти. Тогда он отвернулся, чтобы не видеть эту сцену. Сейчас же он ясно осознавал её значение. Послевоенные годы были трудными. Состояние, что осталось от семьи, почти полностью ушло на благотворительность. Это был его способ выкупить своё имя, свою честь. Когда-то Нарцисса предложила: — Драко, мы можем уехать в Америку. Сменить фамилии. Начать всё заново. Хоть его фамилия и досталась ему от отца, который погубил его детство и жизнь матери. Он всё равно гордился тем, что он Малфой. С тех пор он часто задумывался, правильно ли поступил. Быть Малфоем — это ведь не только гордость, это и проклятие. Люциус испортил всё. Но разве он, Драко, был лучше?

***

      На следующее утро его размышления были прерваны. Грейнджер ворвалась в его кабинет, словно ураган. — Срочно! Аппарируем! — крикнула она. Драко не успел даже спросить, что происходит. Она схватила его за руку, и вот они уже стояли у неё дома. — Гермиона, ты можешь объяснить? — начал он, но её энергия заставила его замолчать. Она металась по комнате, вываливая из шкафа одежду, бормоча что-то себе под нос. — Это не подойдёт… и это… нам нужно что-то маггловское! — Гермиона, что за чертовщина творится? — спросил он, уже начиная терять терпение. Она остановилась, пытаясь перевести дыхание: — Вчера вечером я отправилась в один из клубов байкеров. Узнала, что сегодня вечером там будет аукцион тёмных артефактов. Я оглушила пару человек, украла их пригласительные и подправила память. — Ты что, Гермиона?! — в его голосе прозвучало больше тревоги, чем гнева. Он не был зол на её методы. Ему было плевать на то, что она применила заклинания или даже украла приглашения. Его злило другое: она отправилась туда одна, подвергла себя опасности, а он об этом даже не знал. — Это был самый отвратительный район Лондона, Гермиона! Ты хоть понимаешь, что могла случиться беда?! Она бросила на него короткий взгляд, её глаза блестели от нетерпения. — Драко, почитаешь мне нотации потом. Сейчас важно собраться. Твой костюм-тройка туда не подойдёт. Нам нужно выглядеть соответствующе. — Мне плевать, что ты там сделала или как их оглушила, — резко перебил он, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты могла просто… — он осёкся, сжав кулаки, чтобы не дать волю эмоциям. — Ты не должна была идти туда одна. Грейнджер, уже копавшаяся в шкафу, замерла на мгновение, повернулась к нему и, подойдя ближе, пальцем поманила его к себе. — Ты всё это скажешь мне потом, — прошептала она, подходя так близко, что он ощутил её дыхание. — Когда вернёмся. Сейчас, извини, но у меня нет времени на твои претензии или… жаркий примирительный секс, как бы ты этого ни хотел, Малфой. Она одарила его лукавой улыбкой и тут же снова вернулась к своему хаотичному сбору вещей, оставив его стоять посреди комнаты, хмуро качая головой. — Салазар, дай мне терпения, — пробормотал он себе под нос, глядя на неё.       Спустя пару часов они стояли у входа в заведение. Драко всё ещё чувствовал себя крайне неуютно в чёрном бомбере и, Мерлин, джинсах. Он искренне надеялся, что никто из знакомых никогда не узнает об этом. Но его мысли тут же переключились на Гермиону. Она надела короткое платье, подчёркивающее фигуру, и кожаную куртку. Малфой хмурился, замечая, как прохожие украдкой бросают взгляды на её ноги. Как только это закончится, я найду способ проклясть каждого, кто осмелился пялиться на неё, — раздражённо подумал он. У входа их встретил вышибала. Здоровяк скрестил руки на груди, оценивая их с недоверием. — Сегодня закрытое мероприятие. Гермиона не дрогнула. Она подошла ближе, её взгляд стал игривым. — У нас есть пропуск, — произнесла она мягко, провела пальцем по его руке и подмигнула, доставая из кармана две странного вида монеты. Малфой закатил глаза, но внутри его всё кипело. Нет, смотри на меня. Трогай меня. А лучше вообще никого не трогай. Охранник мельком взглянул на монеты, потом на Гермиону, и кивнул, указывая на дверь в конце зала. — Проходим, — буркнул он, снова занимая своё место. Драко едва удержался, чтобы не зашипеть что-нибудь язвительное, но девушка уже шла вперёд, даже не оборачиваясь. Когда они вошли, оказалось, что внешняя обшарпанность клуба была обманчива. Их взору открылась роскошная комната, отделанная золотом и бархатом. По центру стояла сцена, на которой ведущий приветствовал собравшихся. В зале находилось около сорока человек, многие из них были в масках и чёрной одежде, что придавало происходящему зловещую атмосферу. — Грейнджер, держись рядом, — тихо произнёс он, его голос был жёстким, но в нём звучала забота. Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза, её губы тронула лёгкая ухмылка. — Всегда? — её голос прозвучал шутливо, но взгляд оставался серьёзным. Он не ответил, но его глаза говорили сами за себя. Да. Всегда.       В это время аукцион объявили открытым. Люди в чёрной одежде и масках выносили на сцену различные предметы, подробно рассказывая об их особенностях. «Заставляет человека потерять рассудок», «устраняет конкурентов», «заставляет мужа перестать изменять» — эти описания звучали почти обыденно, несмотря на свою пугающую суть. Они понимали, что сначала выставляли самые «безобидные» лоты, чтобы усыпить бдительность. Драко заметил, как из дальнего угла мужчина лет пятидесяти пристально смотрит на них. Его взгляд был слишком долгим и внимательным. Мужчина что-то сказал своему спутнику, после чего быстро отвёл глаза, делая вид, что сосредоточился на сцене. Гермиона стояла так близко, что Драко, поверни голову вправо, мог бы положить подбородок на её макушку. Это было почти успокаивающим — её близость. — Малфой, это то, о чём я думаю? — тихо спросила она, голос её звучал настороженно. Он проследил за её взглядом и увидел Дерека Хейла. Тот стоял прямо у сцены, живой, невредимый, с бокалом шампанского в руке, лениво делая ставки. Драко почувствовал, как в нём закипает раздражение, но не успел ничего сказать, как девушка шагнула вперёд. Она подняла руку, показывая, чтобы он оставался на месте. Грейнджер, блядь. Он смотрел, как Хейл приобнял её за талию, а Гермиона, ухватившись за его куртку, изобразила наивную дурочку. Она хлопала глазами, словно полностью заворожённая его присутствием. Гнев вспыхнул где-то в глубине сознания Драко, но он не мог не признать, что ситуация была одновременно абсурдной и забавной. Парень, вероятно, думал, что к нему прижалась очередная простушка, готовая на всё ради его внимания. Но на самом деле рядом с ним стояла одна из самых хитроумных и удивительных женщин, которых Драко когда-либо встречал. Он медленно оглядел комнату и заметил несколько человек в чёрном, которые начали приближаться к толпе с разных сторон. Их взгляды и движения говорили о том, что они знают, за кем пришли. Это за нами, — понял он, стараясь не привлекать лишнего внимания. Драко начал осторожно пробираться к Гермионе. Когда она наконец увидела его, её лицо на мгновение расслабилось, и она облегчённо вздохнула. Аукцион подошёл к концу. Хейл направился в дальний зал, чтобы забрать выкупленные лоты, а остальные гости, не стесняясь, начали пить и веселиться у бара. — Возьми меня за талию и притяни к себе, — прошептала она, не отводя взгляда от нескольких мужчин, которые явно следили за ними. Драко сделал, как она попросила, обнимая её так, чтобы их движение выглядело естественным. Он заметил, что её платье при этом поднялось ещё выше, обнажая стройные ноги. Стараясь не потерять сосредоточенность, он мягко накрыл её бедро ладонью. Гермиона томно выдохнула где-то у его шеи. — Малфой, нам нужно сматываться. Срочно! — прошептала она, голос её был напряжённым. Он обернулся и заметил четверых мужчин, которые направлялись к ним с палочками наготове. — Понял, — коротко ответил он, глядя ей прямо в глаза. Она крепче вцепилась в его предплечье, и они вместе бросились к ближайшему выходу, проскальзывая через подсобки. Они почти выбежали из здания, и, оказавшись у чёрного входа, Драко мгновенно аппарировал их домой. Коттедж Гермионы встретил их тишиной и треском поленьев в камине. Оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после напряжённого побега. — Никогда больше не делай ничего подобного в одиночку, Гермиона, — наконец выдохнул он, глядя на неё. — Обещаю, если ты всегда будешь рядом, Малфой, — ответила она с лёгкой ухмылкой.

***

      Они едва успели перевести дух, как с громким треском кто-то аппарировал. Гермиона моментально вскинула палочку, наложив опознающее заклинание. Входная дверь распахнулась, и в дом, злой как адский пёс, влетел Нотт. — Вы что, с ума сошли?! — яростно выкрикнул он, размахивая руками, словно готовясь обрушить на них весь свой гнев. Его фигура казалась особенно внушительной на фоне уютного камина, и он буквально нависал над друзьями, всё ближе подходя к ним. — Пробраться на чёртов аукцион?! Мы пасём его уже полгода! Без подготовки, не сообщив мне ни слова! Да вы понимаете, что вам просто повезло остаться живыми? — Нотт метался по комнате, сверкая глазами. — Хорошо, что я заметил вас убегающими через зал и успел замести следы, иначе вас бы там разорвали на части! — Тео, мы знали, на что шли, — начал Драко спокойным, но твёрдым тоном. — Малфой, ты совсем ебанулся?! — не унимался Нотт, явно выходя из себя. — Мало того, что вы рисковали жизнями, так вы ещё чуть не похоронили всё наше расследование! Мы с Поттером месяцами собирали информацию, а вы врываетесь туда, как герои из дешёвого романа! Гермиона нервно переводила взгляд с одного на другого. — Хейл, — сказала она наконец, стараясь говорить уверенно. — Я успела с ним поговорить. Он изготовляет тёмные артефакты, и, как я поняла, он действительно хорош в этом. И она поняла это поговорим с ним пару минут — гениальная ведьма. Теодор закатил глаза, зажал пальцами переносицу, будто пытаясь взять себя в руки, и тихо хмыкнул. Затем он развернулся, отвернувшись от них и шумно вздохнув. — Так, слушайте меня внимательно, — наконец произнёс он угрожающе спокойным тоном. — Сидеть ровно, никуда не рыпаться. Если ещё раз увижу что-то подобное, упрошу Поттера отстранить всех вас от этого дела, оставив только сотрудников аврората. Гермиона, ещё один такой номер — и я тебя пришибу! Грейнджер дёрнулась, словно от удара, опустив взгляд. Это не укрылось от Драко, который тут же напрягся, сузив глаза. — Тео, — прорычал он, делая шаг вперёд. — Не смей разговаривать с ней в таком тоне. Нотт замер, медленно повернув голову в его сторону. Его губы растянулись в злобной ухмылке, и он шагнул ближе к Малфою, настолько близко, что их разделяли считанные сантиметры. — Тогда привяжи её к чёртовой кровати и не выпускай. Если она пострадает, спасая твой зад, я сдеру с тебя шкуру и подарю ей же, — прошипел он тихо, так, чтобы это слышал только Драко. Малфой стиснул зубы, его глаза блеснули холодным огнём. — Взаимно, — сквозь сжатые зубы ответил он, глядя Нотту прямо в глаза. Напряжение между ними можно было резать ножом, пока Тео, бросив последний взгляд на Гермиону, не развернулся и не вышел, громко хлопнув дверью.

***

      Он не хотел уходить, но она и не пыталась его выгнать. Адреналин стремительно покидал тело, оставляя за собой усталость и желание тепла, комфорта. Гермиона, будто прочитав его мысли, молча достала из шкафа бутылку вина, открыла её лёгким движением руки и протянула ему, даже не утруждаясь поиском бокалов. Диван казался ненужной роскошью. Они уселись на мягком ковре у камина, облокотившись на кресла. Пламя потрескивало, наполняя комнату мягким светом, который усиливал ощущение уюта. — Прости, что втянула тебя в это, — наконец сказала Гермиона, нарушив тишину. Её голос был тихим, но наполнен искренним сожалением. — Это была моя идея, и она вышла из-под контроля. Драко задумчиво посмотрел на бутылку в своей руке, затем перевёл взгляд на неё. — Нет, Нотт прав. Мы подвергли себя слишком большому риску, — ответил он, слегка нахмурившись. — Но это нужно было сделать. Тео слишком бурно отреагировал, но он остынет. Он сделал паузу, задумавшись, а потом добавил, его голос стал ниже, напряжённее: — Но если бы ты мне не сказала и отправилась туда одна… Я бы примчался сюда раньше него и не был бы так… нежен в подборе слов. Говоря это, он осторожно положил руку на её запястье и слегка провёл пальцами по коже, успокаивая. Его прикосновение было тёплым, почти обнадёживающим. Гермиона запрокинула голову, её глаза смотрели куда-то в потолок, как будто она искала ответы там. Этот простой жест — лёгкий изгиб её шеи, тонкая линия ключицы — внезапно завораживал его. — Ты не менее сложный, чем я, Малфой, — сказала она с лёгкой усмешкой, но её голос всё ещё был мягким. Он не убирал руку, его прикосновения стали чуть более настойчивыми, словно он пытался показать, что не просто рядом, а здесь, полностью. — Я никогда не хотел причинить тебе боль или обидеть, — тихо произнёс он, его голос звучал так, будто каждое слово давалось с трудом. — Я просто не могу так. Гермиона повернулась к нему, их взгляды встретились. Свет от камина отражался в её глазах, придавая им тёплый золотистый оттенок. — Не можешь всё не усложнять? Это был просто физический контакт, я же не призналась тебе в любви, — с вызовом ответила она, скрестив руки на груди. Её тон был резкий, но в глазах сверкнула какая-то непонятная смесь эмоций, которую Драко не мог разгадать. — Этого я и боюсь, — ответил он после паузы, его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я не создан для отношений, Гермиона. У меня никогда не будет семьи. А если вдруг ты захочешь большего… а я не смогу этого дать? Она рассмеялась — звонко, почти наигранно, но этот смех был скорее защитой, чем настоящим весельем. — Серьёзные отношения? С Драко Малфоем? — сказала она, слегка склонив голову, её тон был полон сарказма. — Весь магический Лондон знает, что больше себя ты никого не любишь. Она сказала то, что, казалось, он хотел услышать. Но почему тогда внутри него поднималась буря, которую он не мог унять? Почему эти слова, которые должны были снять с него груз, ощущались как нож в сердце? Он понял, что замолчал и уже несколько мгновений смотрит на пламя в камине, когда её голос прервал его размышления. — Почему ты не хочешь семью? — спросила она, её тон стал мягче, почти заботливым. Драко поднял взгляд на неё, его глаза чуть сузились, как будто он решал, стоит ли отвечать. Наконец он заговорил: — Из-за отца. Всё своё детство я жил под его упрёками. На завтрак я слышал тирады о чистоте крови. На обед — бесконечные напоминания о том, как я должен соответствовать роли настоящего наследника. А на ужин… — он ненадолго замолчал, сжав кулаки, — наказания. За то, что какая-то маглорождённая ведьма получила оценку лучше, чем я. На этих словах он повернулся к Гермионе и посмотрел прямо в её глаза, ожидая увидеть в них жалость, которую так ненавидел. Но вместо этого он увидел лишь внимательность и интерес, словно она собирала каждое его слово, чтобы понять его лучше. — Он испортил жизнь мне и моей матери, — продолжил Драко, его голос стал ниже, почти шёпотом. — Я никогда не позволил бы себе завести собственных детей. Я просто не смогу быть для них хорошим отцом. Девушка медленно кивнула, её глаза не отрывались от его лица. — Ты боишься повторить его ошибки, — тихо произнесла она, больше констатируя, чем спрашивая. — Боюсь, — признался он, наконец позволяя себе выразить то, что так долго скрывал. — Но ещё больше боюсь, что у меня не будет права на эти ошибки. — Ты такой противоречивый. Она посмотрела на него так, как будто впервые видела не Драко Малфоя, а человека за маской. Он поймал её взгляд и заметил, как расслабленно она выглядела в его компании. Гермиона растянулась на полу, облокотившись на кресло, и не сводя с него глаз, медленно отпивала вино маленькими глотками. — Люциус был кретином высшего уровня, — вдруг произнёс он с усталой усмешкой. — Перед своей кончиной он внёс правки в наследство. Теперь, чтобы я смог его получить, мне нужна жена, наследник — обязательно сын — и участие в семейном бизнесе. Она фыркнула, покачав головой. — Я завтра поговорю с Асторией, и мы попытаемся это исправить, — сказала она уверенно, как будто решение вопроса уже было найдено. Малфой посмотрел на неё с благодарностью и едва заметно кивнул. — Почему ты основал компанию? — спросила она, неожиданно сменив тему. Он на мгновение задумался, подбирая слова. — Чувство вины, — признался он, не отрывая взгляда от пламени в камине. — Как бы глупо это ни звучало, но мне хотелось сделать что-то, чтобы не просто откупиться, а действительно внести вклад в новый мир, который вы с Поттером помогли создать. Гермиона приподняла бровь, её взгляд стал чуть жёстче. — Мир был создан усилиями всех. Даже твоими, Тео был прав, мне понравилась история. — отрезала она, словно не давая ему оправдываться. — Только история? — спросил он, лишь потом понял как двузначно, это звучало. Поставив пустую бутылку на пол, она встала и указала в сторону двери. — Выход найдёшь. С этими словами она развернулась и ушла в спальню, оставив его одного в тишине. Драко сидел на полу, глядя на угасающий огонь в камине. Впервые за долгое время он чувствовал облегчение. Ему не требовались ни жалость, ни помощь — важным оказалось, что его выслушали и поняли. Их отношения были именно такими: она умела незаметно проникнуть в его мысли, снять с него груз прошлого, как хирургическим скальпелем, и при этом не оставить новых ран. Странным образом после таких моментов его душевные шрамы становились менее болезненными. Он ощущал, что между ними не осталось преград, словно их внутренний мир обнажился. Но Гермиона так и не рассказала ничего о себе. Она хранила молчание о том, что привело её к этой жизни, и Драко знал, что её путь был совсем не таким, каким она представляла его в юности. Мысль о том, что её раны могут оказаться глубже и болезненнее его собственных, не давала ему покоя. Он понимал, что отдаляется от себя, позволяя ей захватить его мысли и эмоции. Отстраниться от неё было всё равно что погружаться в трясину — с каждой секундой всё сложнее остановиться. Она была не только тьмой, но и той, кто приносил покой в этот мрак. Однако он не хотел снова тревожить её боль. Вместо этого ему хотелось залечить её, превратить её раны в нечто, что больше не причиняет страданий. И это желание пугало его больше всего. Потому что впервые он осознал, насколько важна она для него.