Стена воспоминаний

      Вчера Гермиона, сломя голову, носилась по подвалам Визенгамота. Строя глазки присяжным и судье, она всё-таки добилась подтверждения апелляции по делу о наследстве Малфоя. — Мисс Грейнджер, вы же понимаете, что это дело достаточно спорное. Суд будет придирчиво относиться к любой стороне, особенно к вашему оппоненту. — Мистер Хоукворд, я сама буду юридическим представителем мистера Малфоя. Вы можете не сомневаться в моей компетентности, — твёрдо ответила Гермиона, подняв подбородок. Мужчина улыбнулся, его лицо озарила тёплая, почти отцовская улыбка. Он мягко потрепал её по плечу. — Я бы никогда не стал, — сказал он, в голосе звучала искренняя уверенность. После этого Драко накричал на неё, полностью игнорируя её мнение и доводы. Гермиона понимала, что это из-за стресса, но от этого ей не хотелось меньше вмазать по его идеально аристократическому носу, как когда-то на третьем курсе.       Она всю ночь давила подушку, пытаясь успокоиться, но сон так и не пришёл. В голове вновь и вновь прокручивались события школьных лет. Последние курсы. Она знала, что у него была метка, даже до того, как Гарри высказал свои подозрения. Их история не началась в Хогвартсе. Она началась на холодном полу Малфой-Мэнора, когда его сумасшедшая тётка клеймила её, как скот.       Дымка от уходящего Круциатуса развеивалась, и она увидела младшего Малфоя. Ему было поручено запереть её в темнице, но он отнёс её в крошечную комнату. Там он соорудил что-то наподобие кровати и бережно уложил её. Боль была невыносимой, рука саднила, горло пекло от криков. Он осторожно обработал её раны бадьяном, шепча какие-то заклинания, которых она не могла разобрать. — Не умирай, пожалуйста.       В следующий раз она увидела его во время битвы за Хогвартс. Он был истощён, а в глазах читалось отчаяние. Уже тогда, смотря ему вслед, Гермиона понимала: тот маленький кусочек тьмы, который поселил в её душе клинок Беллатрисы, тянул её к нему.       Позже пришли суды над Пожирателями. Она сделала всё, что было в её силах, и даже больше. Тогда она видела его в последний раз, прежде чем бросить всё и уехать. Её сердце надломилось, потому что, глядя на сломленного юношу, она видела себя. Это было всего пару лет назад, но казалось вечностью. И ничего не изменилось. Она, как прежде, была готова сорваться к нему на помощь, как когда-то сделал он. Тогда она ещё не понимала, что злосчастная серия Круцио и яд сломают её жизнь. Тогда ей казалось, что её жизнь сломается, если она будет слишком много думать о сине-серых глазах.       Дело вроде как было фактически закрыто, хотя она знала, что это не конец. Однако, находясь на работе, она решила сосредоточиться на судовых документах, а не на расследовании. У неё было странное предчувствие, что что-то должно случиться. Она не привыкла доверять интуиции, и жизненный опыт не раз доказывал, что зря. К обеду в кабинет вошёл Калеб, сообщивший, что к ней пришла Джиневра Поттер. Гермиона не видела её с ужина в Норе, и теперь её грызло лёгкое чувство вины за тот спектакль, который тогда разыгрался. Тогда она позволила эмоциям управлять собой, не подумав о чувствах других. Джинни вошла в кабинет с улыбкой, и Гермиона тут же почувствовала аромат шоколадных маффинов — фирменного рецепта подруги. — Миона, прости, если я не вовремя. Я хотела поговорить, — сказала рыжеволосая ведьма. — Конечно, проходи, садись, — ответила девушка, жестом указывая на стул. — Я принесла тебе перекусить, — добавила та, ставя коробку с выпечкой на стол. Гермиона заварила им по чашке чая, готовясь к разговору, который, судя по тону подруги, мог оказаться непростым. — Джинни, мне так жаль за то, что произошло в Норе. Я вспылила… — начала Грейнджер, стараясь подобрать правильные слова. — Не стоит. Ты была права. Маме не стоило так выражаться. Ты поступила мудро, что не поддалась её провокациям, — ответила та, пожав плечами. — Ты же знаешь, Молли Уизли мечтает о том, чтобы у всех были дети, садик и уютная жизнь с мужем. — Да, я просто… — Гермиона запнулась, ей было сложно это признать. — После своего путешествия я сильно переживала, что могу потерять друзей, и поэтому была настроена скептически. — Брось, — махнула рукой подруга. — Я и Гарри всегда будем рядом с тобой, хочешь ты того или нет. Ты как-никак крёстная мать моего сына. А ещё мне точно не найти другую такую умную ведьму, чтобы помогать ему с домашними заданиями. Обе рассмеялись, и напряжение немного спало. Они ещё какое-то время беседовали, наслаждаясь чаем и теплом компании. Но умиротворённую атмосферу неожиданно нарушила Джинни, сама того не осознавая. — Мне очень жаль за Рона. Он не должен был так поступать. Мы с Гарри поговорили с ним, он сожалеет. Но ты же знаешь, каким он бывает — вспыльчивым, особенно когда что-то идёт не так, как он хочет. Гермиона изумлённо посмотрела на подругу, её брови приподнялись. — Ты о чём? — Ты… не знаешь? Ой, я не должна была этого говорить… — девушка прикусила губу, явно понимая, что проговорилась. — Джиневра Поттер, что случилось? — голос Гермионы стал твёрдым. Подруга, тяжело вздохнув, рассказала, что Рон на Рождество начал поливать её грязью за семейным ужином, за что получил выговор. Однако самое важное произошло вчера, когда он столкнулся с Малфоем. Гермиона едва не улыбнулась, когда Джинни смущённо упомянула, что «Рон говорил нелицеприятные вещи». Но то, что она услышала дальше, заставило её сердце сжаться, а руки непроизвольно сжаться в кулаки. — … Они подрались. Малфой впечатал Рона в пол, но Гарри и Тео успели их разнять, — закончила та, смотря на подругу с сочувствием. Краска, казалось, сошла с лица Грейнджер. Она ненавидела в Роне его привычку решать проблемы силой, но она никогда не ожидала этого от Драко. Это осознание болезненно отозвалось в её груди. Для неё такие действия всегда принижали девушку, за которую велась драка. Стараясь скрыть свои чувства, Гермиона заставила себя улыбнуться. Хотя в горле стояло будто битое стекло, она сделала вид, что всё в порядке, и после ещё нескольких минут разговора сослалась на занятость. Попрощавшись с Джинни, она снова погрузилась в работу, но мысли не давали ей покоя.

***

      Говорят, что чем дальше мы убегаем от проблем, тем больше они становятся. У Гермионы они превратились в целый валун, который сейчас угрожал её раздавить. С виду холодная, рациональная и собранная, внутри она утопала в тоске. Слёзы предательски выступали на уголках глаз, но она сморгнула их, словно отгоняя назойливую муху. Все годы одиночества, сомнений и ненависти к себе внезапно всплыли наружу, обрушив на неё всю их тяжесть. Она наконец призналась себе в том, чего так долго избегала: Гермиона Грейнджер отчаянно жаждала любви. Но времени на раздумья она решила себе не давать. Сейчас или никогда. Она либо возьмёт всё, либо уйдёт с высоко поднятой головой, но ни с чем. Даже её гордость, верная спутница, ушла на второй план. Словно загнанный зверь, Гермиона выбежала в приёмную, напоминая адского пса, сорвавшегося с цепи. — Калеб! Где сейчас Малфой? — её голос был резким, почти ломающим воздух. Парень, сидевший за столом, растерянно посмотрел на свою начальницу. В этот момент из-под стола, краснея от смущения, вылезла Линда, его коллега. Щёки обоих пылали, но Гермиона не обратила на это ни малейшего внимания. — Мистер Малфой в своём кабинете. У него там совещание с миссис Паркинсон и мистером Забини, — наконец ответила девушка, смотря в пол. Ни ситуация с секретарями, ни присутствие Пэнси и Блейза не интересовали её. Гермиона влетела в кабинет, с грохотом распахнув дверь. Все трое обернулись, но её взгляд был прикован только к нему. Сердце бешено стучало, а решительность, с которой она сюда пришла, начала угасать. Но не дав себе времени передумать, она заговорила. — Кем ты себя возомнил, Малфой?! Драко, приподняв бровь, медленно поднял глаза от прохода. Его голос был ледяным и спокойным. — Ты о чём, Грейнджер? — О чём я?! О том, что ты вчера вколачивал Рона Уизли в пол прямо в стенах Министерства! И заметь, я узнаю об этом не от тебя, не от него, не от Гарри и Тео, которые вас разнимали, а от его сестры, которая просто зашла ко мне на обед! Он резко встал, его вены пульсировали от гнева. Она заметила, что он был на мгновение растерян, но быстро взял себя в руки. — А рыжая рассказала тебе, какие слова он подбирал в твою сторону? — его голос стал громче, обжигая её. — И ты решил поддаться на эту детскую провокацию? — парировала Гермиона, стараясь сохранить контроль. — А что я, по-твоему, должен был сделать? — крикнул он, делая шаг вперёд. — Стоять и слушать, как это рыжее недоразумение поливает грязью мою… — Твою кого? — её голос дрогнул, и в глазах застыл огонь боли. — Мою кого, Малфой? Кто я для тебя? На мгновение в комнате повисла тишина. Драко словно споткнулся о её слова. Его челюсть сжалась, а взгляд затуманился. Наконец, он медленно произнёс, словно каждое слово давалось ему с трудом: — Ты же знаешь, что я не готов к подобного рода… отношениям. Эти слова были словно кинжал в её сердце. Шок и обида застыл на её лице. Казалось, воздух в комнате стал ледяным, а тело окутала волна холода. Кончики пальцев покалывало, а в груди образовалась пустота, поглощавшая её изнутри. Она только что похоронила последнюю надежду на что-то светлое в будущем. Одинокая слеза скатилась по её щеке, предательски выдавая её боль. Не сказав больше ни слова, Гермиона развернулась и ушла. Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком, словно ставя точку в этом разговоре. Она даже не оглянулась, уходя так же, как в тот первый раз на собеседовании — оставляя за собой ледяное молчание и тяжёлую тишину.

***

      Она стояла в своём кабинете, облокотившись руками о стол, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Её мысли путались, эмоции бушевали, и она никак не могла прийти в себя. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату осторожно вошли Паркинсон и Гринграсс. — Гермиона… — начала Астория, её голос был мягким и сочувственным. — Всё в порядке, — резко ответила та, даже не подняв головы. Повисло неловкое молчание. Тогда Пэнси, как всегда, не выдержала. — Ну и хер с ним! — воскликнула она. — Сейчас ты собираешься, бросаешь все дела, и мы идём покупать платья на новогодний бал!       Почему-то эта идея тогда показалась Гермионе разумной. Но теперь, после второго круга по магазинам с одеждой, аксессуарами и обувью, она чувствовала себя измотанной. — Так, Грейнджер, не ной, — заявила Пэнси, оглянувшись на неё через плечо. — Но я молчала… — Я слышу твои мысли. Особенно эти тяжёлые, томные вздохи. Мы нашли тебе потрясающие туфли. И знаешь, я хоть и слежу за модой, но этот ваш магловский Джимми Чу оказался просто гением. Но ты до сих пор без платья! Они обошли ещё несколько бутиков. В одном из них Астория наконец выбрала себе наряд — нежное платье А-силуэта цвета шампань. Оно идеально подчёркивало её светлые глаза и контрастировало с тёмными волосами. Гермиону снова начали терзать мысли о том, что она выглядит недостаточно красиво по сравнению с аристократическими девушками. Но тут же, словно одёргивая себя, она напомнила себе, что быть Гермионой Грейнджер — уже достижение. И эту ношу смог бы вынести далеко не каждый. — Это оно! Меряй! — с воодушевлением воскликнула Пэнси, сунув ей в руки платье. Гладкая шелковая ткань приятно скользнула по её ладоням. Гермиона направилась в примерочную, и, надев платье, едва не ахнула. Это было определённо её. Открытые плечи, обтягивающий силуэт, юбка, расширяющаяся от колен к полу, и изящная голая спина, плавно переходящая в шлейф из тончайшего шифона. Но бледно-розовый цвет платья не был её. Этот оттенок подходил мягким, спокойным девушкам. Она же — совсем другая. Взмах палочки — и ткань изменила цвет на насыщенный тёмно-синий, словно сама ночь. Она вышла из примерочной уже в своей повседневной одежде. — Беру, — коротко бросила она. — И что, даже не покажешь? — с обидой в голосе спросила Астория. Гермиона лишь покачала головой и направилась к кассе. Позже всё это показалось ей незначительным, потому что теперь они втроём сидели в баре, потягивая уже третью бутылку шампанского. Гермиона была благодарна своим спутницам за то, что они избегали темы отношений. Но она сама решила её начать, чтобы удовлетворить их интерес. — Малфой что-то сказал, когда я выбежала из кабинета? — спросила она, глядя в бокал. Пэнси, улыбаясь, тут же ответила: — Он стоял пару секунд, потом закричал, чтобы мы вышли. А как только за нами захлопнулась дверь, мы услышали, как начали падать и биться предметы. Он орал что-то о том, какой он дурак, и, кажется, крушил всё, что попадалось под руку. Гермиона была слегка шокирована. Но прежде чем она успела что-то сказать, Астория, до этого молчавшая, взяла её за руку. — Грейнджер, я знаю его не только как друга, но и как парня. Послушай меня. Он не такой подонок, как ты можешь подумать. Это прозвучит странно, но то, что он кричит, бьёт Рона, что-то делает, — это говорит о его чувствах больше, чем слова. Когда он был со мной, его эмоциональный спектр был равен нулю. Только с тобой он такой. И это прекрасно. — А ещё, — добавила Пэнси, подмигнув, — он обязательно извинится и приползёт к твоим ногам. Вот увидишь. Гермиона усмехнулась. Она хотела возразить, но вместо этого лишь подняла бокал, радуясь этому мгновению. Остаток вечера прошёл в смехе и беседах, где печаль уже не находила места.

***

      Сегодня она была собрана. Вчерашние слёзы высохли, оставив лишь лёгкий осадок на душе. Гермиона беседовала с Калебом, который с самого утра сообщил ей, что её присутствие на встрече с инвесторами по распоряжению директора не обязательно. Это её не удивило, но любопытство взяло верх, и через пару минут она уже стояла у двери конференц-зала вместе с Линдой и Калебом, прислушиваясь к происходящему внутри. — Вы не нашли решения, Малфой. Мы вынуждены отменить финансирование на следующий месяц, — прозвучал строгий голос одного из инвесторов. — Поверьте, я часом ранее разговаривал с главным следователем. Дело подходит к концу, — ответил Драко, но в его голосе слышалось напряжение. Гермиона поняла, что дела идут плохо. Решив спасти ситуацию, она отправила Калеба за бумагами, а сама взмахом палочки сделала вырез на платье чуть более интригующим. Когда-то она злилась, что её знания принижают только из-за того, что она женщина, но с годами научилась использовать это в своих интересах. Она не была искусной обольстительницей, но умела хлопать ресницами и говорить томным голосом, если ситуация того требовала. Грейнджер распахнула двери конференц-зала, заставляя все головы повернуться в её сторону. Она шла к главному столу мягкой, почти кошачьей походкой, заставляя каждого в комнате обратить на неё внимание. Её взгляд сразу нашёл Драко. Его лицо выражало смесь растерянности и обескураженности, что сразу дало понять: ситуация хуже, чем она ожидала. — Прошу прощения, господа, — начала она с широкой, но слегка игривой улыбкой. — Девушкам иногда бывает сложно приходить вовремя. В этом здании 15 этажей — можно и потеряться. Инвесторы расслабились, решив, что перед ними легкомысленная особа, возможно, ассистентка, пришедшая предложить им кофе. Лишь Малфой стоял с непонятной смесью на лице. И она понимала почему, он видел её разной, но уж точно не поверхностной дурочкой, а эту роль они исполняла прекрасно. — Я вижу, вы начали без меня. Боюсь, я пропустила пару важных разговоров, — мечтательно махнула рукой Гермиона. — Ах, да, совсем забыла представиться. Гермиона Грейнджер. Или, как любят писать в газетах, золотая девочка. Я консультант по этому делу. Пока каждый мужчина называл своё имя, пытаясь сделать это так, чтобы заинтересовать её — наивные. Она уже разложила перед ними документы, нарочито низко опускаясь перед каждым. Драко, казалось, забыл как моргать, он не мог понять её план, а ей наблюдать за его замешательством было крайне приятно. Гермиона встала позади него. — Переверните и, пожалуйста, прочитайте, — произнесла она сладким, почти приторным голосом. Она чувствовала как после её маленького представления, некоторым в зале пришлось поправлять брюки и ослабить галстуки. Мерзость. Через несколько минут атмосфера в зале изменилась. Если в начале встречи мужчины вели себя снисходительно, то теперь на лицах читалось напряжение. Перед каждым лежало их личное досье. Гермиона заметила, как некоторые нервно отводили взгляд. Всё, что там было, добыто законным путём: вырезки из газет, мелкие ниточки, потянутые через аврорат. Этой информации было недостаточно, чтобы посадить кого-то из них, но более чем достаточно, чтобы разрушить их бизнесы и репутацию. Теперь перед ними стояла не золотая девочка, а холодная и расчётливая женщина. Её улыбка превратилась в хищный оскал, голос звучал холодно и уверенно. — А теперь, уважаемые господа, послушайте меня, — начала она, сверля их взглядом. — Я знаю о каждом вашем шаге. Вам не выгодно такое положение вещей. Вы не хотите прикрыть компанию — вы хотите разделить её между собой. Напомню: вы совет инвесторов, а не попечителей. Малфой громко сглотнул, и Гермиона заметила, как он слегка напрягся. Она добилась нужной реакции. — Мистер Смит, ваши сотрудники знают, что через месяц вы не сможете выплатить им зарплату? А ваша жена в курсе, где вы проводите вечера по пятницам? Мистер Абрам, странно, что я не видела в газетах новость о том, как ваша дочь сбежала с собственной свадьбы… — Она сделала паузу, наслаждаясь тишиной. — Я так и думала. Девушка смерила их всех взглядом, потом повернулась к Драко и кивнула. — Мистер Малфой, у меня ещё есть поручения. Думаю, вы справитесь с тем, чтобы договориться о сумме инвестиций на следующий квартал. Развернувшись, она вышла из зала, покачивая бёдрами. Один-ноль в её пользу.       Оставив офис, Гермиона направилась на обед, сходила к парикмахеру, прогулялась улочками города и постаралась на время забыть о происходящем. Вернувшись с Министерства на работу, она снова оказалась в кабинете Малфоя. Он сидел на диване, попивая виски. На её появление он лишь поднял взгляд, не двинувшись с места. Девушка села напротив. Как бы ни рыдала и ни проклинала она его вчера, всё это мгновенно исчезло, стоило ей увидеть его сейчас. Эта выбившаяся из общей картины прядь чёлки, которая спускалась на лоб, и капелька виски, застывшая на его губах… Ей безумно хотелось стереть её, но не рукой — языком. Она ничего не могла с собой поделать. Коль гореть, так уж гореть сгорая. — Гермиона, спасибо, — тихо произнёс он. — Ты придурок, ты знаешь это, Малфой? — холодно ответила она. — Ты решил, что моё присутствие на этой встрече не нужно. А что было бы, если бы я не пришла? Ты бы завтра собирал свои чашки и ручки и съезжал? — Я недооценил их настрой, — признал он, глядя перед собой. — Не догадывался, что они готовы забрать компанию. Я был неправ. Гермиона театрально достала ежедневник и начала что-то записывать. — У тебя есть цветные чернила? — спросила она невинно. — Зачем? — прищурился Драко. — Хочу пометить этот день в календаре. Драко Малфой признал, что был неправ. Она улыбнулась, но он прожигал её взглядом. — Я много в чём был неправ, — произнёс он тихо. Он выглядел как хозяин жизни, сидя на диване с бокалом в руке, но его глаза выдавали усталость. Гермиона понимала, к чему он клонит, но она была не готова к этому разговору. Пока что не готова. — Что это? — спросил он, когда она передала ему папку с печатью Министерства. — Твой первый шаг к независимости, — ответила она, склоняясь ближе. Между ними оставались считаные сантиметры. — Я учла все возможные варианты развития событий. Я всегда думаю слишком много и никогда не бросаю дело незаконченным. Она вернулась на своё место, наблюдая, как он перебирает документы. Это была апелляция, уже принятая и утверждённая. Его наследство, всё до последнего кната, станет доступным после Нового года. — Как? — спросил он ошарашенно. — Потому что быть Гермионой Грейнджер — непосильная ноша, — бросила она и вышла, не оставив ему времени на ответ.