Стена воспоминаний

      Он всё просрал. И нет, это были не просто слова. Самое ужасное — это осознание того, что он сделал бы это снова, но уже лучше позаботился бы о том, чтобы Грейнджер не узнала о драке. Но маховика времени у него не было, и нужно было искать выход из ситуации. Если раньше она то приближалась, то отдалялась, а он только начинал пробиваться сквозь её защиту, то теперь всё было испорчено из-за этого Уизела. Вчерашний разговор дал понять, что она полностью закрылась от него и теперь видит в нём лишь коллегу. Драко не мог понять самого себя. Он не хотел никаких отношений, но Гермиона… Гермиона Грейнджер поселилась в его душе, сердце и голове. Её отсутствие вызывало в нём тоску, грусть и страх больше её не увидеть. Но наедине с ней он терялся, становился пленником её карих глаз. Стоило же разгореться малейшему конфликту, как оба вспыхивали, словно порох. Ему казалось, что ещё одна ссора — и она бросит в него непростительное заклятие. Но теперь не будет даже этих мелких ссор. Как он уже сказал себе: он всё просрал. Но если бы он был Уизли, он бы остановился. А он — Малфой, и так просто не сдастся. Он знал, что ему может помочь лишь один человек — Нарцисса. Собираясь, он наткнулся на письмо, лежавшее на кухонном столе. Раньше его здесь не было. «Наслаждайся свободой, пока можешь. Скоро ты потеряешь всё, как и другие псы». Драко нахмурился и быстро сжёг пергамент. Угрозы в его адрес приходили и раньше, но это было так давно, что он почти перестал их замечать. Последствия войны дали ясно понять: опасность будет дышать ему в спину всю его жизнь. В голове промелькнули слова Гермионы: «Ходи и оглядывайся, Малфой, ты в опасности так же, как и я». Ему было всё равно на себя, но если пострадает она, он перевернёт весь магический мир. Это будет настоящим провалом.       Нарцисса Малфой величественно расхаживала по саду. Морозные ветки деревьев сыпали снежинки под её ноги. — Мама, я хотел поговорить. Она лишь подняла руку, заставив его замолчать. Женщина склонилась над бутоном розы, нежно касаясь замёрзших лепестков пальцами. Когда-то в детстве Драко любил играть в материнском саду. Сколько кустов он поломал, неудачно приземляясь на метле, сколько деревьев сжёг, когда начались первые выбросы магии… Тогда трава была зеленее, десерты слаще, и даже напиток, напоминавший чай, казался отвратительным на вкус. Сейчас же сердце больше не замирало от дорогих подарков, а виски стал спутником одиноких вечеров. — Я знаю, сын. Пойдём. Малфой свёл брови, но последовал за матерью. Он замечал, как с возрастом её изящная фигура стала осунувшейся, а руки слегка подрагивали. Он ненавидел прошлое и ещё больше ненавидел себя за то, что был виновен в её состоянии. Женщина провела его в свою спальню, а затем в маленькую комнату, напоминавшую гардеробную. Но вместо одежды там стояли небольшой стол, кресло, а на стене висела зачарованная полка, связанная с библиотекой мэнора. — Мисс Грейнджер задела уголки твоего сердца, я права? — спросила Нарцисса. Когда-то улыбчивая и добрая, сейчас она походила на женщину, загнанную жизнью в угол. Драко молча кивнул, не видя смысла дальше скрывать свои чувства. Она лишь усмехнулась, достала из стола пергамент и передала его сыну. Он начал читать, но не понимал, о чём речь. Всё звучало глупо и по-детски. — Проклятие? — пробормотал он. — Да, — с горечью ответила мать. — Я не знаю всей сути, это всё, что я могу тебе дать. Но я знаю человека, который ответит на твои вопросы. Она протянула что-то, завёрнутое в носовой платок с вышитым гербом Малфоев. На прощание Нарцисса лишь положила руку ему на плечо и, глядя матерински добрым взглядом, сказала: — Драко, любовь — это прекрасно. Борись за неё. И когда получишь, никогда не переставай в неё верить.

***

      Конечно, как у главы компании, у него не могло быть выходного в будний день, но Драко был он жизненно необходим. Смертельно необходимо узнать больше о проклятии, ведь то, что он прочитал в свитке, заставляло волосы вставать дыбом. Он провёл короткое совещание с секретаршей, отменяя встречи, а некоторые переносил на следующее утро. Новый год был всего через несколько дней, и сроки, как всегда, поджимали. Решив основные организационные вопросы, он отправился на -1 уровень, в лабораторию Забини. Его друг, как всегда, был молчалив, но при этом обладал самым светлым умом. Драко чувствовал необходимость предупредить его о своём отъезде и объяснить причину. Но всё оказалось совсем не так, как он планировал. — Экспеллиармус! — прокричал мулат из коридора. Атмосфера в лаборатории напоминала хаос — как всегда, с тех пор как Грейнджер начала работать в компании. Сотрудников не было видно, а Забини пытался отбиваться от мощных, но всё же невинных проклятий Гермионы. — Блейз, если ты сейчас не отдашь мне мою палочку, я превращу тебя в змею, и ты будешь ползать по сточным трубам! — кричала девушка. Она была прекрасна под властью любых эмоций, но Грейнджер в гневе — это был его личный сорт дурмана. Её кудрявые локоны падали на лицо, глаза горели огнём. И в этот момент он остро почувствовал укол в груди: даже её гнев был адресован не ему. Для Драко была уготована другая участь — безразличие. То, как она смотрела на него сейчас, прожигая дыру в его душе медово-карими глазами… Забини перевёл на него усталый взгляд, словно говоря: тебя тут ещё не хватало. — Чего тебе? — поинтересовался мулат. — Меня не будет до конца дня. Есть что-то важное? Блейз посмотрел на него, затем на Грейнджер, которая всё ещё выглядела так, будто готова убить их обоих, не сдвинув и пальцем. Потом снова перевёл взгляд на Драко, закатил глаза и произнёс: — Нет. Ничего важного. Малфой стоял в коридоре вестибюля, чувствуя сильное желание вернуться в лабораторию. Его ломало, словно от передозировки. Он не мог понять, что с ним происходит, и лишь усилием непоколебимой воли засунул руку в карман пиджака и достал свёрток. Развернув платок, Драко дотронулся до шара — и его унесло в вихре аппарации.       На мгновение дышать стало легче. Он оглянулся и увидел дом, окружённый сосновым лесом. Величественные ели обнимали здание, будто старались укрыть его от всех мирских невзгод. Пока он не понимал, где находится, но если здесь найдутся ответы, то пусть всё горит синим пламенем — он готов рискнуть. Приятный скрип двери и мягкий ковёр на полу встретили его на пороге. В воздухе пахло яблочным пирогом и поленьями в камине. Подсознание подсказывало, что это место безопасно. Пройдя дальше, он увидел, что посреди кухни-гостиной в кресле английского стиля 50-х годов сидела женщина. Её каштановые волосы были убраны в простую причёску. Серое, местами штопаное платье выдавало в ней простачку. Но её осанка, манера держать блюдце, скрещенные ноги — всё это говорило о безупречном воспитании. Такой уровень этикета он видел лишь у… Женщина обернулась, и все догадки отпали. Драко сразу понял, кто перед ним. — Андромеда. Добрый день. — Присаживайся, Драко. Выпей чаю. Он осторожно сел напротив неё. На столе перед ним уже стояла чашка с горячим напитком. Его ждали. Он посмотрел в глаза тёте и немного смутился: её глаза были прозрачными, белёсым — зрачки едва различимы. — Я слепа, дорогой, но не глупа. Моя сестра не дала бы тебе порт-ключ просто так. Говори, зачем пришёл. Он попытался собрать мысли, но это было похоже на попытку собрать разбитое стекло. — Я… Проклятие. Мама упомянула какое-то проклятие… — О, как зовут эту прекрасную диву? — с улыбкой спросила женщина. — Гермиона. Гермиона Грейнджер, — ответил он. Андромеда покачала головой, всё ещё улыбаясь. Ситуация казалась ему странной, но страха не было. — Она маглорождённая? Или вовсе не обладает магией? Грейнджер, без магии? Смешно. — Маглорождённая. — ответил он. — Это так… прекрасно… Он не понимал сути разговора, и это раздражало. Когда он уже собирался повысить голос, Андромеда протянула руку. — Дай мне увидеть её твоими глазами. Драко сосредоточился на самых ярких моментах.       «Она обнимает его мать после суда.»       «Он залечивает её раны бадьяном в Малфой-мэноре.»       «Её белое, шикарное платье на собеседовании.»       «Её взгляды на совещаниях.»       «То, как она прижималась к нему в баре.»        «Её полные страсти глаза, когда она произносила его имя, а он нависал над ней.»       «Её «репаро» и ноги, закинутые на кресло в его кабинете.»       «Её внимательный взгляд, когда он изливал перед ней душу пару дней назад.» Эти воспоминания делали его не просто теплее, а горячее. Андромеда всё это время держала его за руку и улыбалась. — Ты её любишь, — пропела она. Ох, чёртов Салазар, что за цирк? Да, он любил. Возможно. Но не ответил, лишь сжал челюсти сильнее. — Ты пришёл за ответом, и ты его получишь, — начала она. — Когда-то, когда я была молода, меня, как и всех девушек из чистокровных семей, пытались выдать замуж за подходящую партию. Но я не хотела брака без любви. Моя любовь была маглорождённым волшебником. Я сбежала, не оглядываясь, предала дом, предала обычаи. Но была счастлива. Однако моя мать не могла оставить это просто так. Она наложила проклятие. На её белёсых глазах выступили слёзы. Драко боялся услышать продолжение, но видел в своей жизни столько ужасов, что покорно ожидал приговора. — Каждый из Блэков из покон веков был однолюбом. Если наследник этой фамилии влюблялся в маглорождённого, он испытывал боль, апатию, гнев, депрессию, пока искренне не признавался в своих чувствах и не получал взаимности. Если это не происходило, молодой наследник мог довести себя до гибели из-за неразделённой любви. Ему требовались минуты, а может, часы, чтобы осмыслить услышанное. Но времени не было. — То есть, всё, что я чувствую к Грейнджер, — это лишь проклятие? И на самом деле я её не люблю? Тихий смех наполнил комнату. — Глупый, ты всё-таки наполовину Малфой. Если бы не проклятие, ты бы чувствовал ещё больше. Блэки всегда были моногамны. Но проклятие сдерживает твои порывы, Драко. В голове кружились тысячи мыслей, но нужен был только один ответ. — Как разрушить проклятие? — Разреши себе любить её так, как она любит тебя. Он фыркнул и покачал головой. Чушь. Этого не могло быть. — Она. Меня. Не. Любит, — прошипел он. Андромеда склонила голову, будто могла видеть, не только его лицо, но и сущность. — Глупый, глупый мальчик. Нет силы сильнее на свете, чем женская, тайная любовь, — произнесла она и ушла. Он остался один. Лишь треск дров в камине перебивал его мысли. Всё остальное словно исчезло, осталась только она. Если раньше он мог поклясться, что синонимы к её имени — это решимость и самостоятельность, то теперь… Теперь он видел, как за неё переживал и беспокоился Нотт, как она скрывала своё прошлое, ни разу не обмолвившись о нём, прятала эмоции за неприступной стеной. Он понял. Синоним к имени Гермионы Грейнджер — это нежность, робкость и забота. Андромеда спустилась по лестнице и, молча, вложила в его руку ещё один порт-ключ. Её вид был спокойным, но одобрительным. Он кивнул в ответ. Этот разговор был не просто откровением, он был прозрением. Драко вышел из дома. Пока вихрь аппарации уносил его прочь, он услышал шёпот Дромеды, лёгкий, едва различимый: — Как же прекрасно…

***

      Ночь выдалась бессонной. Это был первый раз за много лет, когда он заночевал в мэноре. У него просто не осталось сил на аппарацию до дома. Простыни, которые некогда успокаивали и помогали уснуть в считанные минуты, теперь казались стекловатой. Не сомкнув глаз, Драко поднялся. Увидев, что домовик принёс ему завтрак прямо в комнату, он понял — Нарцисса его избегает. Все эти годы он был уверен, что из сестёр Блэк в живых осталась только его мать, но оказался неправ. Андромеда жила на отшибе, храня больше секретов, чем могла вынести любая человеческая душа. Ранним утром у него была запланирована встреча, которую он не смог перенести. И, признаться честно, он был рад этому. Для себя он твёрдо решил, что именно скажет журналистам. Надев лучший костюм, он отправился в офис, игнорируя остывающий поднос с едой на комоде.       Пэнси суетилась вокруг него, то поправляя воротник рубашки, то повторяя напутственные слова. Он мог её понять. Добиться возможности дать интервью в американской редакции — было большим достижением. — Драко, не ври. Даже если рассказываешь что-то сомнительное — будь максимально уверен. Я разговаривала с корреспондентами, они настоящие акулы. Сожрут и не заметишь, — твердила она. Никакой лжи. Вчера он поставил такой же ультиматум своей совести. — Обещаю, Пэнс, я буду говорить только правду. Подруга посмотрела на него с прищуром, и он мог поклясться, что это связано не только с предстоящим интервью. Вся женская часть его коллектива была настроена против него после скандала с Гермионой. Даже Линда, его всегда стеснительная и тихая секретарша, смотрела на него со злобой. Похоже, он недооценил силу женской солидарности. Он прошёл в кабинет, где толпилось не меньше десяти человек. Колдоаппараты и записывающие устройства стояли наготове. Драко сел за стол и кивнул, показывая, что готов начать. Первый вопрос оказался настолько банальным, что ему хотелось рассмеяться. — Расскажите о себе, — с улыбкой спросила интервьюер. — Драко Люциус Малфой, 26 лет, владелец корпорации M. Security, — ответил он. Он решил придерживаться холодного тона. Ему не нужны были поклонники, ему нужны были последователи. Вопросы о работе шли один за другим, но постепенно атмосфера начала разогреваться. — Кем вы видите себя в будущем? — спросил репортёр. Драко вспомнил похожий вопрос на одном из вечеров в баре с друзьями. И он не мог придумать лучшего ответа, чем тот, что дала тогда Гермиона. — Счастливым, — процитировал он её. — Я вижу себя счастливым. — Интригующий ответ, мистер Малфой, — продолжила журналистка. — И, наконец, последний вопрос сегодняшнего интервью. Газеты называют вас заядлым холостяком. Считаете ли вы себя таким? Или есть ведьма, которая покорила ваше сердце? Улыбка. Взгляд на Паркинсон, которая пристально смотрела на него из угла комнаты. — Да, моё сердце полностью и целиком занято одной амбициозной и невероятно талантливой ведьмой. Раздалось ещё несколько вопросов с просьбой рассказать подробнее, но он отмахнулся от них и вышел в приёмную, куда за ним последовала Пэнси. — Умеешь удивлять, Малфой, — сказала она. — Стараюсь, — ответил он с усмешкой. Он перекинулся ещё парой слов с подругой, и та ушла, провожая съёмочную группу. Драко выдохнул, но тут кто-то дёрнул его за рукав. — Мистер Малфой, во время нашего интервью нам не удалось поближе познакомиться. Я Меделин Гибс. Может, вы захотите дать мне более детальные ответы в более… интимной обстановке? Сегодня вечером. Я слышала, в Лондоне есть пара неплохих ресторанов… Девушка повисла на его плече, её слащавый голос и американский акцент неприятно резал слух. Раньше он бы просто проигнорировал такое поведение, но сейчас оно его раздражало. Драко наклонился ближе к её уху и тихо сказал: — Мисс Гибс, я польщён вашим вниманием, но, увы, не вижу в вас ни амбиций, ни таланта. Так что вы явно не та ведьма, что запала мне в сердце. Можете это процитировать в своём выпуске. Он был уверен, что судьба просто шутит над ним. Но нет, она оказалась ещё и клоунессой. Блондин поднял взгляд и увидел Гермиону. Она стояла вдали, наблюдая за этой сценой. Конечно же, Салазар, она не слышала, как он отшил Меделин. Зато прекрасно видела, как девушка висела на его руке, а он что-то шептал ей на ухо. Блядство. — Мистер Малфой, мне нужно обсудить с вами некоторые моменты, — раздался голос Грейнджер. Её тон был спокойным, но взгляд… Она выглядела так, будто этот офис, да что там — этот стеклянно-бетонный мир — был у неё в руках. Он коротко кивнул, пытаясь избавиться от Меделин, которая до сих пор цеплялась за его руку, как осьминог.

***

      Наконец выпроводив всех гостей и делегировав мелкие обязанности помощникам, Драко направился в кабинет Гермионы. Она сидела за столом в строгом брючном костюме, её волосы прямым каскадом спадали на плечи. Она умела скрывать эмоции за множеством масок, но он уже знал: её одежда всегда отражала настроение. А строгий и собранный вид сейчас его совсем не радовал. Только бы ты была в рубашке и галстуке с растрёпанными волосами… Желательно в моей рубашке и с галстуком зелёного цвета. И больше ни с чем… — Грейнджер, — сказал он, решив, что нужно придерживаться профессионального тона и нащупать почву. — Малфой, — ответила она, откинув волосы за спину. — Хотела с тобой поговорить, но раз ты занят, просто пришлю письмо в конце рабочего дня. Нет! Если бы он знал, что она хочет его внимания, даже в рабочем плане, то разогнал бы этих журналистов ещё час назад. Что с ним творится? Ещё чуть-чуть, и он будет готов целовать простыни, на которых она спала. Хотя кого он обманывает… Он уже готов. Лишь бы эта львица снова смотрела на него так, как раньше. Будто он создан только для неё. Будто лишь она может его понять и успокоить. — Я освободил график, говори, — произнёс он, скрывая все эти мысли. — Скоро Новый год, праздники. В это время люди часто бывают более рассеянны. Надеюсь, ты не забыл моё предупреждение. Если все эти происшествия связаны с местью бывшим Пожирателям, то ты в опасности. Но и она тоже… Чёрт. Он корил себя за то, что втянул её в это дело. Если бы всё осталось, как раньше, она бы спокойно работала в аврорате, писала бумаги и не оглядывалась, идя домой. Драко не мог вывалить на неё свои переживания. Хотя, судя по её словам, она заботилась о нём, и это было за пределами его понимания. Он сделал ей больно. Сказал, что не готов к отношениям. Разукрасил лицо её бывшему парню — поступок, который ей наверняка неприемлем. Но несмотря на всё это, она позвала его, чтобы обсудить его же безопасность. Может, Андромеда права? Нет. Надежда — удел слабых. Я Малфой. Я сильный. Я не буду реагировать на призрачные знаки. Лишь полностью уверившись, я смогу открыться ей. — Я ничего не забываю из того, что ты говоришь, — ответил он. Её глаза на миг наполнились теплом, но быстро сменились холодом и безразличием. К чёрту. Я не собираюсь к этому привыкать. — Отлично. Тогда встретимся на балу. — Ты придёшь? После всего, что случилось, он ожидал, что она будет плеваться проклятьями, лишь находясь с ним в одном помещении. — Я не посмею так обидеть твою мать своим отсутствием. И, к тому же, я купила прекрасное платье. Грех моей душе, если оно останется пылиться в шкафу. В голове Драко уже возникали картины её в вечернем платье, но он встряхнул головой, прогоняя иллюзии. — До встречи, — сказал он, вставая. Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Чего бы мне это ни стоило, но этот бал будет незабываемым для Гермионы. Для нас.