Список

«Пока ты была со мною, я не боялся смерти» Иосиф Бродский

Арсений любил порядок и для него список дел на день — такая же обязательная вещь, как почистить зубы или выпить чашку кофе в обед. По утрам он кофе не пил, так как запас бодрости требовал пополнения именно к обеду, а утром ему хватало заряда, полученного за время недолгого ночного сна. В список дел входили только те дела, о которых Арсений помнил и без всяких напоминаний. Список он всегда писал ручкой на бумаге, а затем прикреплял его на холодильник. Чаще всего в этом списке были записи о важных съёмках, пробах и встречах. Ему нравилось смотреть на этот список и чувствовать себя причастным к чему-то большему, чем он. Список давал ему понять, что всё, что он делает, не напрасно. И всё шло своим чередом до того момента, как в его жизнь ворвался Антон. Он влетел в тихую квартирку Арсения, как стихийное бедствие, перевернул всё в ней вверх дном и спустя две недели так же стремительно покинул его убежище. Антон — коллега Арсения, который на время перебрался из Москвы в Питер. По его словам, чтобы отдохнуть и весело провести время. Но Арсений знал, что дело в девушке Антона, которая отказалась выходить за него замуж. — Слушай, я поживу у тебя пару дней, ты же не против? Конечно, Арсений был не против. Особенно, если самый любимый коллега с этими словами заявился к тебе посреди ночи без предупреждения. Мысленно Арсений поворчал, но Антон выглядел таким потерянным, что отказать ему было невозможно. Он переминался с ноги на ногу от холода, как брошенный котенок, взгляд опустил в пол, чтобы Арсений не видел, как блестят его глаза от невыплаканных слёз. — Арс, я честно не надолго. Завтра-послезавтра я укачу опять в Москву. Антон старался выглядеть бодрым, но по нему было заметно, что он не в порядке. Поэтому Арс и не прогнал его. Пусть живёт столько, сколько ему было нужно: пару дней, пару недель, всю оставшуюся жизнь. Арсений уже не собирался обращать внимания на вечный беспорядок, на разбросанные по квартире футболки, кольца и браслеты. Антон старался как-то минимизировать последствия своего пребывания в квартире, но тщетно. Прошло несколько дней. Арсений так же ходил на пробы, на фотосессии, виделся с друзьями. Но теперь каждый вечер приходя домой, он попадал в мир, наполненный громкой музыкой, запахом жаренной курицы и криками Антона, играющего в приставку. Этот мир кардинально отличался от того холодного, темного и пустого, куда он попадал пару дней назад. Арсению нравилось смотреть на Антона, который танцевал и пел песни Билана или Лазарева. Это так контрастировало с тем образом, который он обычно на себя надевал. Брутальный мужик становился человеком: многогранным, сильным в своей уязвимости, тонко чувствующим красоту. Такого Антона видели немногие, а ещё меньше людей были способны принять его. — Прости мне мою печаль, позволь мне немного слёз. Когда Антон по вечерам выходил покурить на балкон, Арс тоже выходил с ним. Ему нравилось смотреть, как оранжевый закат добавлял зелёным глазам Антона золотой оттенок. Как светлые волосы становились рыжеватыми. От него исходило тёплое свечение, и Арсений кожей чувствовал волны его тепла. Не солнце освещало Антона, а Антон — весь мир. — И что, ты совсем не выходил из квартиры сегодня? Арса удивлял этот контраст между активным Шастом и Тошей-домоседом, который целыми днями играл и смотрел ролики на ютубе. Этого нового Антона не хотелось никуда отпускать, только держать в своих объятьях и нежиться целыми днями. Но всё же Арсения беспокоило его состояние. Он боялся, что однажды Антон перестанет светить. Боялся, что он поймёт, что светит для Арсения слишком ярко. — Да как-то не хотелось. Завтра выйду, точно тебе говорю. А послезавтра поеду обратно в Москву. Но ни завтра, ни через день Антон никуда не пошёл. Арсению нравилось приходить домой и видеть там Антона. Домашнего Антона в растянутой старой футболке и спортивных штанах Арсения. Антон много спал и мало говорил. Каждый раз проходя мимо, Арсению хотелось почесать того за ушком, так сильно Шаст напоминал ему кота. Но он не делал этого, Антону сейчас это не было нужно. Всё, что ему нужно, — залечить разбитое сердце и чтобы его никто не трогал. Восстановить пошатнувшееся равновесие. На вторую неделю пребывания в квартире Арса Шаст понемногу начал выходить на улицу. Сначала это были десятиминутные набеги на магазин, потом продолжительность прогулок стала увеличиваться. Цвет кожи Антона наконец перестал напоминать цвет питерского неба. Арсений стал слышать смех, созвучный с переливами воды в ручейке, и сердце перестало каждый раз до боли сжиматься при взгляде на Антона. — Арс, поехали в какой-нибудь клуб. Ты же знаешь хорошие места в Питере? Арсений знал, но сам в таких местах бывал не часто. Но ради Шаста он сходит туда. Ради Шаста он бы вообще куда угодно пошёл, только бы тот перестал сидеть на одном месте и часами смотреть в одну точку. В такие моменты казалось, что Антон смотрит на стену, но на самом деле его взгляд направлен на вещи, которые он когда-то сделал не так. Поэтому он был готов на пупе вертеться, чтобы хоть как-то вытянуть Антона из этого состояния. В клубе они пробыли недолго. Антону хватило всего полтора часа, чтобы напиться и свалиться в руки Арсению. В такси Антон пару раз пытался обнять Арса, но Попов понимал, что сейчас не время. Не при таких обстоятельствах и не в таком состоянии. Поэтому они просто поехали домой и легли спать в разных комнатах. В груди Арсения начала зарождаться надежда. Он обо всём расскажет, обязательно признается, но сейчас Антону нужно время, а потом, может... — Ира звонила. Всего два слова, но сколько же в них разрушительной силы. Столько же, сколько и целительной. Антон тут же собрал свои вещи и улетел первым же рейсом. Он выскочил из этого тягучего, грузного серого панциря, в котором ходил всё время пребывания в Питере. Двухминутный звонок сумел сделать то, что не удалось Арсению за две недели. Антон уехал. В квартире стало холоднее, тише, темнее. Арсений лёг спать, а завтра он проснётся, чтобы заниматься привычными вещами. Он снова отправится на пробы, на фотосессии. Всё так же будет видеться с друзьями. С приездом Антона он совсем позабыл о списке дел на день, за две недели ни разу его не писал. Завтра наконец он снова его составит. В список дел входили только те дела, о которых Арсений помнил и без всяких напоминаний. Список он всегда писал ручкой на бумаге, а затем прикреплял его на холодильник. Чаще всего в этом списке были записи о важных съёмках, пробах и встречах. Ему нравилось смотреть на этот список и чувствовать себя причастным к чему-то большему, чем он. Список напоминал ему, что всё, что он делает, не напрасно.