Сумерки над Корусантом

В широком холле последнего этажа никого не было. Плотный ковёр приглушал уверенные шаги. Палпатин уверенно подошёл к двери, и та распахнулась перед хозяином, пропуская его в канцлерские апартаменты Республики 500. В прихожей было мрачно, но из гостиной доносился приглушённый золотистый свет. Палпатин вальяжно скинул свою тяжёлую канцлерскую мантию, небрежно набросил её на высокую вешалку — дроиды всё приберут, — и прошёл в просторную гостиную, залитую жёлтыми и оранжевыми красками огненного корусантского заката, наблюдаемого сквозь окно, заменяющее стену. Палпатин усмехнулся. Один лишь этот вид стоил того, чтобы стать канцлером. Назначение его на должность Верховного канцлера Республики состоялось несколько недель назад, вследствие неожиданного вотума недоверия канцлеру Валоруму со стороны королевы Набу. В течение этого времени нужно было утрясти множество дел и окончательно закрепиться на своей новой должности — торжественная инаугурация, эмоциональные речи и обещания мира и справедливости, первые заседания сената. Переезд в новые апартаменты. Ремонт и полная переделка интерьера заняли продолжительное время, но наконец все работы были завершены, все вещи были расставлены по своим местам, всё лишнее убрано с глаз долой — всё было сделано для того, чтобы насладиться этим прекрасным триумфальным мгновением и панорамным видом на вечерний Корусант. Палпатин довольно улыбнулся и перевёл взгляд на тёмный силуэт у окна, стоявший ровно по центру и окружённый пламенным светом. Чужая фигура стояла к нему спиной, словно не обращая на него внимания, но Палпатин знал, что его присутствие давно почувствовали. Усмехнувшись, он подошёл к Оби-Вану вплотную и прижался к его спине, руками обвив его талию. Он устроил подбородок у него на плече и вновь устремил свой взгляд вдаль, на горящий закатным пожаром Корусант, где чёрными силуэтами прорисовывалась индустриальная архитектура города и ровные линии транспортных потоков. — Ты же знаешь, — тихо сказал Оби-Ван и положил свои руки поверх рук Палпатина: — что я скептически относился к твоей идее насчёт красного интерьера. Но теперь, когда ремонт закончен, я должен признать, что красный цвет не так уж и плох. Он определённо помогает раскрыть всё величие этого заката. Оби-Ван был лишь в брюках и лёгкой рубашке. Палпатин неторопливо забрался ладонью под белую ткань и провёл рукой вверх по животу к груди. Второй рукой он отогнул белоснежный ворот, откинул густые пряди волос и прижался губами к его шее. — Я знал, что ты оценишь, — произнёс он низким голосом. Он скорее почувствовал, нежели услышал, как Оби-Ван усмехнулся. Не сводя взгляда с панорамного вида Корусанта, он вновь опустил руки вниз и неторопливо расстегнул чужие брюки. Оби-Ван уже был возбуждён, он развёл ноги чуть шире и упёрся одной рукой в стекло. Когда Палпатин обхватил его член горячей ладонью, юноша порывисто выдохнул и запрокинул голову. Солнце стремительно падало вниз, удлиняя тени, и когда последний край огненного диска скрылся за чёрным городским горизонтом, Палпатин не стал тянуть и, раздвинув ноги своего супруга, вошёл в него плавным, уверенным движением. О, это был настоящий экстаз. Он смотрел на сумеречный Корусант через плечо Оби-Вана и думал о том, что он стал на один большой шаг ближе к своей цели. Все его планы прошли как по маслу, теперь он канцлер. Теперь он на вершине мира, под его ногами простиралась Галактика, а в его объятиях трепетало прекрасное создание, чьи тихие стоны были усладой для его ушей. Это всё было его. Всё это принадлежало ему. — Нравится вид? — спросил вдруг Оби-Ван, уперевшись обеими ладонями в стекло. Высокое небо за окном окрасилось в тёмно-синий, но снизу оно подсвечивалось разноцветным неоном городских огней, и их рассеянный свет едва ли долетал до вершины пентхауса. — Безумно, — шепнул Палпатин ему на ухо, не сбиваясь с размеренного ритма. — А тебе разве нет? Оби-Ван опустил одну руку и завёл за спину, жестом прося супруга остановиться. Тот покорно отстранился, и Оби-Ван развернулся к нему лицом, прислонившись спиной к стеклу. У Палпатина перехватило дыхание. Он умел распознавать красоту, ценил её, и Оби-Ван был невероятно красив: растрёпанный, румяный, с блестящими страстью глазами, что смотрели прямо на него. Ночной Корусант был прекрасен, но юный Оби-Ван, чью фигуру окружал ореол бледного городского света, на его фоне был ещё прекраснее. Палпатин с рыком набросился на него, свёл руки у него над головой, крепко удерживая запястья. Он зажал Оби-Вана между холодным стеклом и собственным горячим телом и впился в его губы, целуя его до беспамятства. Когда он отпустил его, Оби-Ван тяжело дышал, его большие голубые глаза были затуманены похотью и желанием. Палпатин любовался им, любовался тем, как Оби-Ван смотрел на него, как соблазнительно прикусывал губу, как нагло, вызывающе усмехался. Это была опасная игра. Согласившись на брак, Палпатин взял на себя роль заботливого супруга, и эта роль могла стать причиной ненужной привязанности, если он не будет осторожен. Ему нельзя было привязываться к Оби-Вану, чтобы не отвлекаться от своей главной цели, но ему нравились опасность и риск. И ему нравился Оби-Ван с его острым умом и поразительной внешностью. Палпатин не пожалел о том, что решил жениться на нём, выгоды от этого решения перевешивали любые потенциальные потери. Оби-Ван удивлённо вздохнул и торопливо обхватил Палпатина за шею, когда тот резко подхватил его под бёдра. Канцлер лишь усмехнулся и уверенным шагом отнёс своего супруга в спальню, где бесцеремонно кинул его на мягкую, просторную кровать и навис сверху. Он уже стал канцлером. Вскоре он начнёт превращать в жизнь следующую часть своего великого плана по уничтожению джедаев и завоеванию абсолютной власти. Но пока что впереди его ожидала длинная ночь всепоглощающей страсти.