Сложность полного доверия

Межмировой суд проходил в виртуальном режиме. Голографическое изображение бессменной судьи появлялось в центре круга, по линии которого располагались обвинители, ответчики, их адвокаты, а еще журналисты. Обычно Железная Мадам выслушивала стороны, сверяла данные и быстро выносила решения. Только особые случаи затягивались на длительный срок. А некоторые особо особые случаи проходили еще и в закрытом режиме. К таким, например, относилось нападение одной планеты на другую. С момента столкновения Неритора и Праксии прошло уже земных полгода, но окончательного решения Мадам не вынесла, отдельно разбирая каждый конфликт иномирцев друг с другом. Кибернетическое тело Железной Мадам не менялось с возрастом, а лицо практически не выражало эмоций, она не обладала никакими сверхспособностями, кроме тех, что давало ей слияние с компьютером, но врать ей опасались. Обычно. Лафт стянул длинные светлые волосы в хвост и сжал челюсти, отчего татуировки звериных пастей у него на щеках оскалились сильнее. Его все отговаривали участвовать в разбирательствах, но он привычно отмахивался, упрямо собираясь присутствовать до конца. Даже если приходилось сидеть лицом к лицу с собственными палачами. Его дело рассмотрели самым первым. Похищение и пытки зафиксировали, показания подтвердили. Весь Неритор выступал его поддержкой, каждый житель его родины готов был лично сражаться за него как в суде, так и на поле битвы. Лафту действительно не было нужды присутствовать на каждом заседании. Но он присутствовал. Потому что за Фисто никто сражаться не собирался. Звякнули браслеты, раздраженный выдох разрезал тишину комнаты, черные раскосые глаза холодно прищурились. Садиться в судебный круг рядом с Лафтом Фисто вызывающе не стал, остался стоять, сжав длинные смуглые пальцы на спинке сиденья. Они предпочли выйти на связь из модуля Марты на Нериторе, чтобы никто не мешал, а за спиной чувствовалась хотя бы иллюзия домашнего уюта. Сама Марта улетела развозить заказы на другие планеты. Про первые заседания суда она выспрашивала досконально, беспокоилась и волновалась. Про следующие они уже специально ей не рассказывали. Не за чем. Фисто нервно царапнул ногтями спинку несчастного сиденья. Лафт обернулся на него и невольно смягчил губы в улыбке. Смотреть на Фисто было приятно. Все такой же гибкий, в идеально сидящей на стройной фигуре одежде, только подчеркивающей его природную сексуальность. И даже явное напряжение, сквозившее в каждом движении тела, дышало хищным магнетизмом. Его хотелось усадить к себе на колени и нагло лапать на глазах офигевших врагов. — Не сбивай меня! — хмыкнул Фисто, покосившись на Лафта. — Твои эмоции не дают мне нормально злиться! Улыбка Лафта стала только шире, а представленная в голове картинка — ярче. Эмпатия, которой обладали они оба, мгновенно подожгла нервы взаимным возбуждением. Фисто зубасто улыбнулся в ответ и посмотрел заинтересованно-нахально. О, ему ужасно понравилась идея выбесить как всех праксов разом, так и машинно-равнодушную с виду Мадам. Как будто услышав, она появилась в заполнившем помещение виртуальном пространстве. Исчез модуль за спиной, появился судебный круг. Озорная улыбка на губах Фисто переползла в ядовитую. Лафт протяжно выдохнул, глядя на виртуальные образы праксов напротив. Ярко-желтые гуманоиды изо всех сил старались выглядеть похожими на землян, даже одежда, которую они в обычное время не признавали, напоминала строгие земные костюмы. Праксы умели ограниченно менять форму тела, их кожа могла растягиваться и сминаться, а пальцы сращиваться или распадаться на множество функциональных отростков. А ещё их мораль сильно отличалась от общепринятой в цивилизованных мирах. Именно поэтому пракс напротив Лафта смотрел прямо, не чувствуя никакой вины за совершенное. Если он о чем и жалел, так только о том, что не довел задуманное до конца. Дышать стало труднее, но Лафт тоже взгляд не отвёл. — Заседание начинается, — объявила Мадам и стандартно напомнила: — Конфликт решается в суде, поскольку обе планеты, Неритор и Праксия, согласились соблюдать общепринятые законы. Она помолчала и повернулась к Фисто. — Ламор тоже согласился, — надавила она. Фисто скривил губы, но не стал ввязываться в спор по поводу родной планеты, у которой имелись существенные проблемы с соблюдением прав и законов. К рассматриваемому делу эти проблемы отношения не имели. — Рассматриваем инцидент с попыткой удержания, стрельбой и разрушением склада. Пракс, сидящий напротив Лафта весь подобрался и поднялся. — Я буду говорить за всю планету, — уверенно прощелкал он. Его соплеменники даже не шелохнулись, подтверждая сказанное. Пракс не называл имён. Во-первых, их планета справедливо полагала, что иномирцы все равно не различают их представителей, во-вторых, считала наличие имён примитивным свойством исключительно низших рас. Лафт не прислушивался к словам, он уже примерно знал, как праксы станут защищаться и на что давить. Основные моменты их вины уже доказали, остальное мало имело значения. Его волновал только один нерешенный вопрос. Фисто прилетел на Праксию на своей любимой яхте, которая после столкновения оказалась в заложниках у агрессивной планеты. — Когда мне вернут корабль? — прищурился Фисто, пропустив мимо ушей длительные обвинения и объяснения. — Да, корабль! — тут же встрепенулся и защелкал языком пракс. Фисто так сильно сжал пальцы на спинке сиденья, что чуть ее не сломал. Лафт нахмурился и подался вперед, ему ужасно не хватало эмоций от виртуальных собеседников, но он все равно чувствовал подвох в словах пракса. Как и Фисто. — Ламорец не признаётся пострадавшим от наших действий, — прощелкал пракс. Его желтые руки расплылись от волнения, превращаясь в нечто, похожее на ласты. Железная Мадам посмотрела на него, чуть склонив голову на бок. — Не признаётся, — ровным машинным голосом подтвердила она. — В таком случае действия ламорца нанесли вред нам! — радостно прощелкал пракс. — Вы в нас стреляли! — возмущенно прошипел Фисто. — Парализатор не является травматическим оружием! — возразил пракс. — Мы защищались. А вы обрушили целый этаж! — Тоже защищаясь, — дернул плечом Фисто. — Неравноценно! — выпрямился пракс, его конечности снова обрели форму. — Нам полагается компенсация! — Оу, прекрасно! — процедил Фисто. — Я еще и остаюсь должен. — Нас устроит корабль, — чванливо подбоченился пракс. — Нет! — тут же взъярился Фисто. — Праксия закрыта для посещений, — повернулся к нему пракс. — Чтобы выплатить другую компенсацию, вам придется сюда прилететь, а нам поверить, что вы не обманете. Корабль подойдет всем. — Мне не подойдет! — хлопнул рукой по спинке Фисто. — По законам Праксии мы вообще не сделали ничего плохого, — возразил пракс, — а нас судят, как преступников. — Праксия согласилась соблюдать всеобщие законы, когда пожелала иметь контакты с другими планетами, — жестко напомнила Мадам. — И согласилась на цену несоблюдения. Пракс слегка поплыл от эмоций, но сдержался. — Корабль останется у нас! — прошипел он. — Я согласен на снижение компенсации! — воскликнул Лафт, поднимаясь со своего места. — Можете не выплачивать мне ничего! Только верните корабль! Пракс долго смотрел ему в лицо. — Заплатить должен ламорец, — неподкупно заявил он, явно радуясь, что смог сделать больно сразу обоим. Мадам молчала несколько мгновений дольше обычного. — Мы рассмотрим этот вопрос на следующем заседании, — решила она. Фисто громко и зло рассмеялся. — И ты еще что-то говоришь про доверие! — воскликнул он. Мадам повернулась к нему, глядя в глаза. Они стояли и молчали какое-то время, словно мысленно разговаривали о чем-то, известном только им. Пракс дернулся, переглядываясь с соплеменниками, и Фисто оборвал связь, а потом пнул сиденье, опрокидывая на пол. — Лицемерка! — прорычал он, не в силах сдержать эмоции, кипящие внутри. И Лафт четко понял: Марта была права, Фисто что-то скрывал, что-то очень серьезное. Их землянка без сверхспособностей чувствовала подобные моменты поразительно тонко. Лучше природных эмпатов. Фисто мгновенно осознал, что потерял контроль и слишком открылся в эмоциях. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнул и обернулся с самой обворожительной улыбкой. Лафт обеспокоенно шагнул к нему, тут же оказавшись в шальных объятьях, полных отчаянной страсти. — Ты что-то представлял про меня и колени, — низким соблазнительным голосом протянул Фисто, целуя Лафта и не сдерживая звенящую вожделением ауру. Было так просто поддаться, дать Фисто то, чего тот хотел — возможности забыться в сладком удовольствии, выместить в яростном сексе боль и несправедливость. Безропотно принять, что он ничего не расскажет о своих переживаниях. Марта долго не рассказывала о своих, и к чему все привело? К похищениям, пыткам, суду. — Что-то не так, — пробормотал Лафт, стараясь сохранить возможность думать логически. Фисто как раз расстегнул его пилотский комбинезон и забрался под ткань руками, поэтому думать вообще получалось крайне сложно. — Все в порядке, — досадливо отмахнулся Фисто, кусая его в плечо и притираясь бедрами в пах. Лафт задохнулся и понял, что либо они поговорят сейчас, либо уже никогда, ведь Фисто великолепно умел прикрываться шутками и сексом. А потом снова шутил и снова занимался сексом. Сейчас же он был слишком расстроен, чтобы скрывать это. — Не в порядке, — Лафт обхватил ладонями его лицо, заставляя притормозить. Внутри Фисто на мгновение вновь взорвались боль и раздражение, а потом он взял себя в руки и отшагнул назад, стиснув челюсти. — Почему тебе так важен этот корабль? — спросил Лафт, пытаясь поймать его взгляд и отдышаться. — А почему тебе так важен Машинариум? — тут же огрызнулся Фисто, отворачиваясь. — Машинариум я создал сам, — спокойно ответил Лафт, решив, что раз он просит от Фисто откровенности, то и сам должен быть предельно искренним. — Собирал по частям, думая, что недолго пробуду в этом месте. Машинариум появился уже после того, как моя команда… погибла. Фисто поджал губы, но покосился в его сторону, не желая полностью раскрывать эмоции. — До войны мы все работали в Центре, — глухо улыбнулся Лафт, позволяя воспоминаниям отразиться на лице. — У нас была превосходная мастерская! Немного старомодная, слегка неудобная из-за постоянных изменений, но такая привычная! Лафт замолчал ненадолго, опустив взгляд. Словно на мгновение оказался где-то там, в далеком прошлом, много-много лет назад. — В той мастерской столько всего произошло! — продолжил он. — Победы и провалы, вдохновение, которое заряжало друг друга, ошибки, которые тоже делили на всех. — Ты был там счастлив, — тихо сказал Фисто. — Да, — кивнул Лафт. — Очень счастлив! Моя команда была еще одной парой рук, мыслью, которая воплощалась в реальность! Я знал все их сильные стороны, а они компенсировали мои слабые. Он замер, окунаясь уже не в светлые воспоминания. — Но они погибли, — закончил за него Фисто. — Они все погибли, — горько посмотрел ему в глаза Лафт. — И когда я смог вернуться в Центр… Я даже начал там ремонт. Попытался изменить эффективность помещений, собрал инженеров и ученых, чтобы выбрать новую команду… Он потерял голос от вспыхнувшей боли в сердце. — Никта меня выгнала, — он криво улыбнулся. — Сказала, что в старой мастерской отныне не безопасно, что за мной могут охотиться, а Центр — слишком очевидная цель, чтобы в ней оставаться. — Ваша правительница обожает тобой командовать! — не удержался от колкости Фисто. — Она не правительница, — возразил Лафт. — Однако ее слово — закон для всей вашей планеты, — закатил глаза Фисто, вновь шагая ближе. — Ты так ее не любишь, — усмехнулся Лафт, пристраивая руки у него на талии. — Естественно! — фыркнул Фисто. — Я вообще считаю глупым любое понятие власти! Никто не должен никому приказывать! — Совсем? — притянул его к себе Лафт, сползая взглядом на губы. — Оу, ну, может быть, есть пара исключений, — Фисто нахально вскинул голову, уходя от поцелуя. — Если мне понравятся приказы, то, возможно, я их выполню. — Или проиграешь в споре, — напомнил Лафт с улыбкой. — Ха, один раз повезло, и ты думаешь, что так будет всегда? — изогнул бровь Фисто. — Есть такая вероятность, — хмыкнул Лафт. — Но вообще-то я хотел продолжить уже начатое. Фисто заинтересованно обернулся, проследив его взгляд. На спинке широкой кровати висело облегающее платье и чулки — оставшиеся улики их прошлого развлечения. — Оу, повторяешься? — широко улыбнулся Фисто. — Ты тоже не против повторить, — пожал плечами Лафт, понимая, что рассказанной истории мало для ответной откровенности. Оставалось надеяться, что потом найдется что-то еще. Фисто плавно вывернулся из рук и подцепил пальцем чулки. — Весь смысл переодевания в том, чтобы появиться уже в образе, — хмыкнул он, оборачиваясь. — Это если нравится образ, — возразил Лафт. — Мне нравится смотреть на тебя. — Хорошо, — заинтересованно сверкнул глазами Фисто, выпуская из рук чулки и начиная медленно раздеваться, — смотри. И Лафт не отрывал взгляда от все более обнажающейся смуглой кожи груди и живота, от тонких красных полос расового рисунка под ребрами, от изящных рук со множеством украшений и узких бедер, легко выскользнувших из плена ткани. Вдохнуть нормально Лафт смог, лишь когда Фисто с яркой довольной улыбкой присел на край кровати, потянувшись за упавшими чулками. Воспользовавшись заминкой, он стянул с плеч комбинезон и снова замер, ведь Фисто медленно и плавно начал натягивать чулок на ногу. Пригладил ладонью ткань, закрепил резинку выше колена и вытянул носок, поводив из стороны в сторону, словно проверяя, как выглядел со стороны. Выглядел потрясающе. Усмехнувшись, он также медленно и красиво надел второй чулок и выпрямился, бесстыдно расставив ноги. Лафт стряхнул остатки одежды, глядя темными жадными глазами. — Надеть что-то еще? — улыбка Фисто жгла огнём. Он откинулся на вытянутые руки, откровенно купаясь в жаждущем взгляде. — Нет, — выдохнул Лафт, шагая вперед и зависая над ним. Разглядывая вызывающую улыбку на желанных губах, но не позволяя себе прикоснуться. Поцелуй сорвет их в привычный жаркий секс-спарринг, а хотелось насладиться. Опустившись на колени, Лафт прижался поцелуем над резинкой, провел ладонями по подтянутым икрам, обхватил скульптурные щиколотки. Подняв одну ногу Фисто, он поцеловал выпирающую косточку, широко лизнул по внутреннему своду стопы, ощущая под языком текстуру ткани, и обхватил губами пальцы, слегка посасывая. Фисто вдохнул чуть громче. Лафт слегка отстранился, разглядывая чуть потемневшее от слюны пятно, лизнул по пальцам еще раз. Его свободная рука скользила по другой ноге Фисто вверх-вниз, лаская и массируя. Фисто прикрыл глаза. Сквозь ткань прикосновения ощущались немного иначе, в чем-то даже ярче привычных контактов кожа к коже. Будоражили. Лафт никуда не торопился. Его губы с языком изучали стопу Фисто, вызывая мурашки и утяжеляя дыхание. Вот он прижался ртом к тонкому сухожилию над пяткой, слегка прикусил, потом оттянул зубами чулок и выпустил с влажным шлепком. Фисто тихо ахнул. Словно извиняясь, Лафт мягко провел языком вверх до самого колена. И жестко втянул в рот нежную кожу, оставляя засос. Фисто шумно выдохнул сквозь зубы. Лафт усмехнулся, на секунду прерываясь и заглядывая ему в глаза. — Могу делать, что угодно? — Можешь, — разрешил Фисто, ни мгновения не сомневаясь. Такое доверие вновь завозилось в груди неприятным сгустком. Фисто не доверял почти никому, только поэтому он до сих пор оставался жив и свободен. Лафт входил в очень узкий круг лиц, с кем он мог позволить себе расслабиться и не контролировать вообще ничего. Он мог позволить себе проиграть Лафту в споре, с ним мог остаться в любом состоянии, даже когда находился на грани потери сознания после плена у праксов. Но доверие в физическом плане всё еще не означало доверия в эмоциональном. Чтобы не отвлекаться на грустные мысли, Лафт вернул внимание к чулкам. Обвёл носом колено, подцепил зубами резинку и сдёрнул ткань пониже. А потом с силой укусил, оставляя след. Фисто вскрикнул и дернулся, но тут же широко ухмыльнулся. Ему нравился контраст ощущений, они оба об этом знали. Лафт натянул чулок обратно и начал зализывать место укуса по ткани. — В следующий раз надену чулки на Марту, — усмехнулся Фисто, хватая ртом воздух от нежных, но приятно болезненных прикосновений. — Тебе для этого придется ее сначала поймать, — хмыкнул Лафт, проводя губами вдоль резинки. Фисто зубасто улыбнулся. О да, когда было нужно, Марта действительно легко превращалась из мило неуклюжей в практически неуловимую. Это в ней его восхищало. — От меня не убежит, — пообещал Фисто и прикусил губу, потому что Лафт сполз губами с резинки на голую кожу и двинулся вверх. Все выше по внутренней стороне бедра. Фисто запрокинул голову и шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда Лафт обхватил губами основание его стоящего члена и скользнул по всей длине, а потом насадился ртом, самозабвенно отсасывая. Тяжелое дыхание превратилось в тихие стоны, пальцы Фисто сжались в кулаки, комкая простынь. Лафт не останавливался, пока бедра Фисто не начали подрагивать в желании сильнее втолкнуться. Тогда он замедлился и отстранился, облизав губы. Поднялся на ноги, разглядывая грешно-прекрасное тело, ждущее прикосновений. Подав руку, Лафт помог Фисто подняться и подтолкнул его к стене, заходя за спину. Поцеловал его в плечо, слегка нагнувшись, чтобы касаться ног в чулках. Эти ноги хотелось поставить на пьедестал, любоваться ими. Обладать. Фисто с готовностью уперся ладонями в стену и слегка прогнулся. Лафт, продолжая водить ладонями по гладкому шелку чулков, придвинулся, прижался грудью к смуглой спине и скользнул членом между напрягшихся в ожидании ног. Облизал губы в предвкушении и задумался на мгновение. Проехался головкой члена по потяжелевшим яйцам, качнулся вперед-назад. Решительно переступил, сдвинул ноги Фисто, сжав его бедра, и снова качнулся в сдавленной тесноте. — Лафт! — возмущенно прошипел Фисто, но тот лишь сильнее сжал его ноги, продолжая толкаться между бедер. — Ты ведь мне доверяешь, — жарко прохрипел Лафт, утыкаясь носом в ямочку за ухом Фисто. — Настолько доверяешь, что готов… выполнять мои просьбы… На длинные предложения у него не хватало голоса, а сказать хотелось многое. Фисто покосился через плечо, но ничего не сказал. И даже не попытался сопротивляться, действительно позволил делать, что угодно. Лафт снова поцеловал его в плечо, провел губами по изогнувшейся шее и прихватил зубами мочку уха с покачивающейся сережкой. Фисто прикусил губу. Лафт точно знал, как доставить ему максимальное удовольствие, сменив зубы на язык, он неспешно проследил каждый изгиб ушной раковины, то широкими мазками, то самым кончиком. Фисто всхлипнул. Настойчивая стимуляция эрогенной зоны прошлась огненной спиралью вниз по позвоночнику, но без прикосновения к члену только сильнее подогрела общее возбуждение, не давая выхода и лишь скапливая сладкое напряжение внизу живота. Лафт продолжал толкаться ему между бедер и вылизывать ухо, изредка прикусывая зубами. Фисто стонал и задыхался, не в силах ни потереться обо что-нибудь, ни получить такое желанное давление, только сводящие с ума намеки. Ухо горело и становилось все более чувствительным, язык обводил, давил, щекотал. Не позволял остыть ни на градус, только получать удовольствие, которого не хватало. — Я тебя не предам! — пообещал Лафт прямо в ухо. Фисто снова всхлипнул, сильнее сжав ноги. Лафт застонал, вцепившись ему в бедра, и ускорился. Он втянул в рот мочку уха Фисто и начал играть языком с сережкой, закручивая и оттягивая губами. Откинув голову назад, Фисто тоже застонал, царапая стену ногтями. Происходящее слишком возбуждало, посылая искры удовольствия по нервам прямо между ног. Но этого было недостаточно, недостаточно! Лафт скользнул рукой вперед, крепко обхватив член Фисто ладонью, и сразу начал движения в быстром темпе. Удовольствие остро обожгло нервы, вырвав громкий стон на грани крика. Дыхание забило горло, в глазах потемнело, а мышцы сладко поджались. Уже за гранью. Лафт выпустил изо рта сережку и нежно прижался губами к ямочке за ухом. Их обоих перетряхнуло, как от разряда тока, и согнуло оргазмом. Отдышавшись, они рухнули на кровать и долго просто лежали, наслаждаясь приятной истомой. — Ты… — Лафт повернул голову. — Ты можешь рассказать нам что угодно. — Вы с Мартой сговорились?! — слабо поморщился Фисто. По крайней мере боли в этот раз в нем не чувствовалось. — Ты нам важен, — Лафт аккуратно поднял его расслабленную руку и поцеловал в запястье, — и твои проблемы для нас не пустой звук. Фисто нахмурился, прикусив губу. Внутренне он весь напрягся, зависнув над острым отчаяньем. — Можешь ничего не говорить, — еще раз поцеловал его Лафт, не собираясь давить. — Просто знай это. Фисто мгновение помедлил, а потом хмыкнул и расслабился. Говорить о своих проблемах он не привык, да и не хотел, но, кажется, в следующий раз мог попытаться. Лафта это устраивало. Он подозревал, что в следующий раз тему поднимет уже Марта, и от нее Фисто так легко не отмахнется.