Влюблённый демон – обречённый демон.

Лондон. День близился к вечеру. Люди шумели на улице, шли по своим делам. Книжный магазин был, наверное, единственным островком спокойствия среди людского хаоса и вечерней суеты. Но точно можно сказать, что это было единственным местом во всей Вселенной, где мирно общались за бокалом вина кровные враги – ангел и демон. Они спасли этот мир и избежали собственных казней – они могут позволить себе наконец немного отдохнуть. Когда сидишь вот так с лучшим и, вероятно, единственным другом и пропускаешь уже не первую бутылку алкоголя, появляется неконтролируемое желание подискутировать о Вечном. Который это уже вечер? Как долго будет продолжаться спокойное время? Никто не знает. Поэтому нужно использовать его по максимуму. Ни для Кроули, ни для Азирафеля не секрет, что между ними существует явная недосказанность. Они столько ещё не обсудили! И речь сейчас идёт вовсе не о рассуждениях о добре, зле, цели существования и смысле бытия (хотя, как не старайся, без этих тем невозможно обойтись, когда ты являешься сверхъестественным существом). Они всегда так мало говорят о чувствах. О них самих, непосредственно. Так мало, словно шесть тысяч лет дружбы ничего не значат для них. Они соврут, если скажут, что это правда. Их дружба уже давно переросла в нечто большее. Оба всё понимают, но так и не осмеливаются сказать об этом вслух. Если для Азирафеля говорить о чувствах (которые, как не иронично, не связаны с Кроули) – в порядке вещей, то демону это даётся крайне сложно. То ли демоническая природа берёт своё, то ли гордость не позволяет через себя переступить. Но все знают, что алкоголь развязывает язык и стерает понятия стыда и смущения. Как оказалось, это относится не только к людям. – Как ты относишься к любви? – Странно слышать от тебя такой вопрос, Кроули. Но, если тебе действительно интересно, то я, конечно, отвечу. Мне нравится ощущать любовь окружающих. Я чувствую её как свою собственную. Помню, ты говорил, что демоны тоже могут её ощущать, но не так как ангелы. Уж не знаю, поймёшь ли ты меня, но я попытаюсь выражаться простым языком. Любовь прекрасна! Она повсюду: в каждой травинке, в каждом человеке, в каждом здании, в каждом городе и государстве. Любовь бывает абсолютно разной. Любовь родительская, братская, дружеская, любовь к месту, к еде, к занятию. Это чувство вызывает у меня приятное тепло в груди. Хочется расправить крылья и взмыть в небо! Хотя, конечно, нельзя, ведь крылья порвут одежду. В общем, могу сказать, что я люблю любовь! – Знаешь, я и ожидал примерно такого ответа от тебя. Это в твоём стиле, Ангел. Скажи, а что ты думаешь о демонах? – А ты решил завалить меня вопросами сегодня. Хотя я даже и не против. Демоны, хм... Я их не понимаю. – Не понимаешь? И всё? Разве ангелы не ненавидят демонов? – Ангелы не способны к ненависти. Мы именно не понимаем. Зачем творить зло, зачем неудачи, напасти, ненастья. Ведь счастья хотят все, хотя бы чуточку. Но всё же, демоны являются неотъемлемой частью гармонии и вселенского равновесия. Там где ангелы, должны быть и демоны. Без зла не было бы и добра. А без добра и зла не было бы вообще ничего! Ни людей, ни их свободы воли, ни смысла вообще что-либо делать. Моё отношение к демонам можно охарактеризовать в большей степени не словом "ненависть", а словом "жалость". Демоны не виноваты, что им досталась не самая лучшая роль. Так что я скорее им сочувствую, чем ненавижу. – Мне ты тоже сочувствуешь? – В том числе. Хотя я бы не сравнивал тебя с другими демонами. Ты не такой. – О, интересно. А какой же я тогда? – Ты не злой. Будь ты злым, ты бы, как минимум, не дружил со мной. У тебя есть чёткие принципы. Ты знаешь меру. Не переходишь границу. Ты делаешь свою работу, но не так грязно и подло, как это делают другие демоны. – Ты меня совсем не знаешь. Как ты можешь судить обо мне, когда мы видимся от силы раз пять за век? Что бы ты там себе не придумывал, я демон в конце концов. – Я понимаю. Но в последнее время мы начали видеться чаще. Конечно, на это повлияло приближение конца света, но даже после того, как мы спасли этот мир, мы продолжаем встречаться ещё чаще, чем до этого. Наши вечерние посиделки тому яркое подтверждение. Так что поверь мне, я могу судить о том, какой ты на самом деле. – Ладно. Ладно! Если ты считаешь, что знаешь меня, скажи, способны ли демоны любить? – Нет. Любят душой. А у демонов её нет. – Пф. – Так бы я ответил шесть тысяч лет назад. Видишь ли, после встречи с тобой мне пришлось кардинально пересмотреть своё представление о демонах. Я понял, что демоны могут чувствовать что-то кроме злобы, ненависти и отчаяния. – Опять же, ты слишком хорошо обо мне думаешь. – В этом моя природа. Я привык не обращать внимание на всё плохое. – Тогда почему ты обращаешь его на меня? – Ты не плохой. Как бы ты ни пытался убедить меня в обратном, мне нравится думать, что в глубине души, – которая у тебя, в отличие от других демонов, всё же есть, – ты хотя бы капельку хороший. – Тогда как ты будешь относиться ко мне, если я скажу, что я... люблю тебя? – Не уверен, что это изменит моё отношение к тебе. – Ты серьёзно сейчас? Это же ужасно! Только вслушайся: демон, влюблённый в ангела. Этот демон обречён! – Не думаю, что это звучит ужаснее, чем ангел, влюблённый в демона. – Ты вина перепил? Что ты несёшь?! Ты не можешь быть влюблён в меня! – Я выпил всего бокалов пять, пока ты опустошал все эти бутылки. Я вполне в адекватном состоянии. Может, я и не хотел в тебя влюбляться. Но, как говорят люди, сердцу не прикажешь. Нравится тебе это или нет, но я правда всей душой полюбил тебя. – Выходит, ты тоже обречён... – Полагаю, что так. – И что нам теперь с этим делать? – Ну, раз уж мы оба обречены, то почему бы нам не быть обречёнными вместе? – "Обречены"... "Обручены"... А ведь в нашей ситуации – это вполне себе синонимы. – Когда ты понял, что любишь меня? – Это ведь не случается по щелчку пальцев, Ангел. Как я скажу тебе точную дату? – Ты прав, глупый вопрос. – Ещё в Эдемском саду, я полагаю. Когда ты сказал, что отдал свой огненный меч, я понял, что ты необычный ангел. Возможно, именно это меня в тебе зацепило. – Шесть тысяч лет назад? Это довольно давно. – Пять. Чтобы осознать свои чувства, мне потребовалось время. Я ведь даже слова такого не знал – "любовь"! – Не могу точно сказать, когда я почувствовал что-то к тебе, но осознал я это в 1941. Ты спас меня, а потом и мои книги, помнишь? Даже прошёл по освящённой земле ради меня... А театр в Ист-энде? Ты никогда не стрелял из ружья, а чудеса заблокированы. Я видел, как тряслись твои руки. Ты боялся подстрелить меня. Но ты справился и очень меня выручил. Снова. Не думаю, что смогу перечислить все разы, когда ты спасал меня. Наверное, я должен был раньше догадаться, что не безразличен тебе. – Никто не будет рисковать ради того, кто ему безразличен, Ангел. – Да. Знаешь, это должно было когда-нибудь случиться. Мы ведь с тобой знакомы уже шесть тысяч лет. Как те, кто живут на Земле бок о бок, помогая друг другу, с самого дня её сотворения, могут ничего не почувствовать? Кроули стоял перед Азирафелем, сидевшем в кресле. Азирафель неторопливо встал, не отрывая взгляда от ярко-жёлтых глаз. Они выражали некое облегчение и такую несвойственную для демона мягкость. Уголки губ ангела вздрогнули вверх, стремясь расплыться в улыбке. Кроули склонил голову к лицу Азирафеля и уложил её на плечо. Руки сами собой потянулись обвить цепкими лианами тёплое и мягкое тело ангела. Кроули закрыл глаза и глубоко вдохнул запах ванильного одеколона, затем шумно выдохнул, обогревая своим тёплым, почти огненным дыханием нежную шею. Азирафель начал поглаживать спину демона. Он вырисовывал ладонями круги на местах, откуда растут крылья. Несмотря на толстую ткань пиджака, ощущается особое тепло, словно крылья вот-вот раскроются, и Кроули устремится в небо. Вот, что значит "окрыляющее чувство". – Демонические нежности? – Заткнись.