Боль

      Дэмиен всегда наслаждался любым процессом. Например, рисуя, он придавал огромное значение деталям, он стремился передать буквально всё на бумаге. Рисуя животных, он старался показать всю игру цвета на шерсти Титуса, ту загадочность кота Альфреда. И так везде. Даже сейчас он искусно вырезал каждую фалангу пальцев у одного из подонков, что продавали глупым школьникам наркоту и это лишь малость того, что они делали. В ушах из-за криков мужчины звенело, и он почти ничего не слышал, но ему и не нужно было слышать, чтобы наслаждаться процессом. — Это Пингвин! — Сквозь мучительные пытки прокричал ублюдок, надеясь, что его отпустят хотя бы с одной целой рукой. — Что? — Парень нахмурился. — Пингвин? — Повторил. — Да! Да! Он…он мой босс… Пожалуйста! — Мужчина начал задыхаться от слёз, умоляя прекратить пытки. — Ты думаешь, одного «пожалуйста» будет достаточно? — С упоением продолжил бывший Робин, переходя на следующую руку. Он снова начал с мизинца. — Я знаю, что ты под покровительством Бэтме… — он не смог договорить, срываясь на истошный крик. Дэмиен прекрасно знал эти слова: «Ты под покровитеством Бэтмена, я знаю, ты не сделаешь так, чтобы я умер, прекрати эти пытки, я всё расскажу», эту песню пели все жертвы молодого Уэйна и обычно после этого они исчезали из мира живых. Как доказательство, что срать он хотел на кодекс тупой мыши. Если человек дерьмо, то его не нужно жалеть, если он больной псих, то не нужно отправлять его в больницу, с которой он сбежит через неделю. Не нужно лечить болезнь, которая распространяется на других, нужно сразу уничтожать корень всех этих бед. Так его учил дед, но Расс считал, что само человечество как рак, который постепенно уничтожал планету, забывая, что сам аль Гул считался таким же человеком, и первое, что он должен был сделать во благо Земли — умереть при рождении. В бункере стало тихо, как в морге, зеленоглазый остервенело вытирает кровавые руки и злится на самого себя. Ещё одно незакрытое дело, снова он начал и не может закончить, а всё потому, что эти твари лезут прямиком из Готэма, а возвращаться в это помойное ведро ассасин не желал по многим причинам. Он не желал видеть отца, его нового помощника Бао, не хотел слышать в ухе противный голос Барбары и в целом ему этот город был противен. Он давно покинул город Бэтмена, и Брюс даже и не пытался искать сына, до него наверняка доходили слухи что по миру ходит его кровь и пачкает чужой кровью имя тёмного рыцаря. Из всей, так называемой бэтсемьи, он иногда выходит на связь с Колпаком, и у них выходил вполне хороший дуэт, но печаль в том, что Тодд давно прогнулся под папочку и носит на бедрах бластеры лишь для украшения, не более. С Диком было всё намного проще, они если и встречались, то как нормальные люди, в основном это случалось в важные дни, Ричард не затрагивал тему с отцом со времен, когда узнал, что произошло, он знал, что значит уйти самостоятельно из тени Бэтмена. На этом все его семейные связи заканчивались, в них мог участвовать дворецкий, но его убили на глазах у мальчика. Он до сих пор корил себя за это. За ту вспыльчивость, неумение сидеть на месте, злился на Дрейка, который его слабо отговаривал от того ужасного поступка. Но больше всего он ненавидел себя, что он позволил этому случиться. Дэмиен ни разу не думал над своим геройским именем, и герой ли он вообще? Но лицемерные журналисты его начали называть Бэтбоем или Бэдбоем, не важно, что первое глупо звучит, что второе. Но первое настолько ужасно, что Уэйн невольно кривит лицо, видя на первой странице «Бэтбой — новый мститель!», всё-таки его прозвали на честь папаши… Ему никогда не отмыться от крови аль Гулов и никогда зажить нормальной жизнью. Он пытался. Правда. Но один раз надев костюм героя, с ним ты и умрешь. Парень нашёл себе жильё, углубился в художественное искусство и казалось, что всё позади, вот он чистый лист, но враги Бэтмена прознали, что бывший Робин покинул свой пост геройства и стал уязвим. По крайней мере, они так думали. И ошиблись. Они не дали ассасину залечь на дно, значит их трупы будут на дне. Ночью он выслеживал преступников и наказывал их должным образом, оставляя изуродованные тела полицейским, люди в синем первое время пытались поймать юного мстителя, но на десятой провалившейся попытке они поняли что на этом их полномочия — всё, и лишь для отчёта упоминают, что они упорно трудятся над поисками Бэтбоя. Какое ужасное имя. Утром он позволял себе немного отдохнуть, помедитировать. Днём старался больше рисовать или заниматься углублённым саморазвитием. Вечером тренировка и подготовка к патрулю. И снова всё по кругу. Он в очередной раз забивал до смерти очередного больного ублюдка. Оставалось ещё несколько ударов, чтобы оппонент потерял сознание навсегда, но его остановил до боли знакомый голос, что заставило парня остановиться и отпустить мужчину. Сердце больно кольнуло, когда он в очередной раз услышал своё имя. — Дэмиен! Прекрати! Уэйн стервозно отпустил падаль, и рыча, повернулся на голос. — Съебись нахуй! — Дыхание перехватило и от этого стало труднее дышать. В небе парил криптонец, давно забытый Уэйном. Пара секунд и он почувствовал холодок по коже и исчезновения бандита с глаз. Снова эти фокусы с суперскоростью. — Он мне ещё не всё рассказал! Вернул его! Немедленно! —Рыча произнёс, указывая пальцем на место, где секунду назад было полуживое тело. — Трупы не говорят, Ди, ты должен это знать, ещё секунда и ты бы из него не смог выбить абсолютно ничего… — Брюнет спустился, сверкая своей нагрудной «S». — Тогда почему я слышу твой голос? М? Для меня ты давно уже мёртв, — процедил сквозь зубы. Он только забыл ту боль, что приходила с воспоминаниями о дружбе с Джонатом Кентом, и вот она снова пожирает всего Уэйна разом. — Ди! — Дэмиен! Джонатан приоткрыл губы чтобы что-то сказать другу, но лишь вздохнул, не успев произнести ни звука. — Ты зачем явился вновь? У тебя задание Легиона? Так беги его выполнять! Хули застыл?! — Внутри всё обжигало, зелёные глаза пекли. — Что тебе от меня нужно? Говори, не задерживай меня, и не мешай мне делать свою работу, болван! — Уэйн сложил руки на груди в ожидании, когда его бывший друг высунет свой язык из зада и скажет, что ему нужно, и уйдет в своё будущее снова. Он не знал, что он сейчас чувствует, боль от того, что соскучился или боль того, что Кент снова оставит его одного? В любом случае он снова чувствует боль. — Я получил твое письмо, тогда… — Кент опустил глаза, стараясь не видеть яростные нефритовые глаза, сейчас они обжигали сильнее любого криптонита. — Я прочёл его, Ди, после сжёг перед Титанами и сказал им, чтобы они тебя не искали, — сжав кулак, он поднял голубые глаза на Уэйна. — А они собирались меня искать? — Губы бывшего Робина изогнулись в кривой улыбке. — И это то, что ты мне хотел сообщить? Ты… — Это очень сложно объяснять, Ди… Дэмиен, — Супербой потер глаза, вздыхая. — Я знаю, что ты пережил много боли… — Так зачем ты причиняешь мне боль снова, если знаешь всё? — Уэйн отвернул голову, закрывая лицо капюшоном. — Послушай… — Я не хочу слушать… — Легион просто отвратительная команда… — Джона перебил смешок Дэмена, но Кент продолжил. — Сатурнгёрл влезла в мою голову и сделала перепрошивку в свою пользу, управляя моими поступками так, чтобы я думал, что это я делаю по своей воле… Я должен был быть рядом с тобой, всю жизнь… Ди… — Супербой аккуратно кладёт руку на плечо друга. — Ты закончил? — Зеленоглазый убрал руку с плеча, он повернулся к нему заставляя Джонатона испугаться. — Уходи, — по щекам бежали слёзы, их уже было нельзя сдержать. — Я услышал твою историю, и мне очень жаль, я должен был быть рядом с тобой. Теперь уходи. — Я люблю тебя. — Я рад, а я тебя нет. Ты сильно долго отсутствовал. Ты в этом не виноват, — Уэйн не заметил, как кровавым рукавом протёр щёку, оставляя на ней след. — Я разлюбил тебя, и стало намного легче жить. Уходи.