Oui

Владимир Михайлович и Клара намедни обвенчались и собираются в свадебное путешествие, по слухам в Париж. Тарас вышагивает вокруг знакомого крыльца, лучшего повода заглянуть и узнать что-то о Насти — нет. Письмо, отправленное в Париж неделю назад не вернулось ответом. Из дверей выбежала горничная с корзиной для покупок. — Добрый день, Тарас Петрович! — Добрый день, Арина, могу подняться? — Так можно, чего нельзя! Суета только у них, Анастасия Андреевна приехали вчера, а молодые уезжают. — Тарас крутанулся на пятке и сделал два шага к выходу, сердце забилось, что в ушах зазвенело. Ну, и как она меня примет, коли я даже на письмо не ответил в срок, может она с женихом уже из Парижа прибыла! «Тараска», — зазвучал голос отца, — «а ну не дрефь, что ты как капуста с мороза раскис! Говорил я, надо было выкрасть ее!» — Арина, Анастасия Андревна с дороги устали наверняка? — Ничуть, они уже что-то расследуют, кажется, может для этого и вернулись, — шепнула Глаша. Тарас поправил шапку и зашагал по лестнице наверх.  Дааа, конечно, дурак ты, Тарас! Не уж то думал, что к тебе она вернулась! На рожу твою посмотреть! Тьфу! Она и про письмо думать забыла, интересно, что там за новое расследование, никто, кажись, не обращался важный. У купца Бочкарева жена повесилась, так ведь не убийство, курятник у Кожемяки обнесли…Да пес с ним. — Настенька, посмотри кто пришел! — первым навстречу приставу выпрыгнул встревоженный Володя с дорожным чемоданчиком. — Поздравляю, Владимир Михайлович, так сказать, в новую жизнь, да припеваючи! Тарас готов был провалиться под землю от своих глупейших пожеланий. Сначала он услышал смех, от которого сглотнул и выпрямился струной. Потом услышал шорох платья и шаги. Ее шаги. Хотелось бежать. Он не бегал от самых отчаянных убивц, отпетых воров и сволоты, и тут удержал себя. Тарас Петрович решил, что будет серьезен и учтив, как ведут себя при встречи с хорошим другом. Но вот она стоит в двух шагах, как мальчишка он потерял слова, заикаясь и кашляя, он кланяется и подает ей руку, как мужчине. «Дурак! Ой дурак!» — слышит Тарас в голове голос отца. Он ощущает такое сильное волнение,  что еще минута такого чувства — и, кажется, он заплачет. Ну, этого еще не хватало! Эхом, среди роя мыслей, пробивается его голос. —  Добрый вечер, Анастасия Андреевна, рад вас видеть! Слышит ее ответ. —Тарас Петрович, взаимно рада вам! Но не слышит, что ее голос вибрирует, а тембр становится глубже. Он все еще держит ее за руку, а она так и смотрит ему в глаза.  — Что вас привело к нам снова, — Смолокуров повторяет заученный текст, вымученно шутливо. — Я соскучилась. Выдает Анастасия, и заученный текст сыпется пшеном из дырявого мешка  —И я по вас, — отвечает Тарас Петрович. Воцарилась полная тишина, будто в доме происходило священное действо. Два человека источали энергию такой силы, что загипнотизировали свидетелей. Володя первый разорвал это напряжение. — Да что вы в самом деле, как впервые встретились! Давайте же обниматься! Настенька! Теперь я не переживаю, что ваши новые опасные приключения без нас пройдут безопасно! Сгреб в объятиях Тараса и Настю. Смятые объятия Владимира, лицо Насти уткнувшееся в плечо, Клара где-то сбоку, Тарас был сбит с толку и таял от знакомого запаха: гермен, герлен ? Он не помнил точное название. Володя тараторил про новые победы и прошлые минуты триумфа. — Время, деточки, время, — вбежал в комнату растревоженный Михаил Львович. Тарас Петрович отстранился, достал часы и отрапортовал. — Половина четвертого.  Настя остановила руку Тараса, убирающего часы в карман. Раскрыв часы, она прошептала что-то на французском , посмотрела на смущенного Смолокурова  с такой нежностью, от которой Смолокуров терял всякую возможность соображать.  Тарас Петрович, взял руку Насти, сжимающую часы, и, не отрывая взгляда, дрогнувшим голосом проговорил. — Месяцы без Вас скрасил этот портрет, а все же на живую Вас я хотел бы смотреть всю жизнь, каждую минуту. Анастасия Андреевна, Настя,  Вы выйдите за меня замуж?  Настя опустила глаза, на ресницах задрожали слезы и, Тарас, потеряв всяческую логику, уже не разбирал от счастья или нет. — Ах ты ж, оказия, каменьев у меня не припасено с собой, исправлюсь! Срывается Тарас в сторону выхода под охи присутствующих.  — Тарас Петрович, Тарас Петрович, — окликает севшим голосом Настя. — Не нужны мне никакие каменья, неужели вы не поняли, — с улыбкой смущения она поднимает его упавшую шапку.  — А что нужно? — растерянно спрашивает пристав — Вы, — отвечает Настя, прижимая шапку к себе. — Так вы или ви? — тихо уточняет Тарас  — Ви, Тарас Петрович. Oui!