Oui

В крепком кулаке тикают золотые часы, за стеной голоса сливаются в единородное жужжание, какая-то бессмысленная пустота в голове отзывается пустой в сердце. Тарас Петрович раскрыл карманные часы, как делал сотню раз на дню. Иной раз до глупости, зная сколько времени, все равно открывал и смотрел, смотрел и не видел, сколько показывает стрелка на самом деле.  Когда он был в бодром настроении, урядники потешались, мол: «Тарас Петрович, сколько там часиков-то по вашему времени?» В такие минуты Тарас не замечал сарказм, открывал часы,  слышал смех, плевался и прикрикивал: «Спроси у своей купчихи, у нее часы вернее кажут!» Все, что она оставила ему — эти часы, да и то не оставила, Карпенко с трупа снял, того, который с ножом напал на нее. Тарас обещал отдать ей, но больно фотография красивая. Ничего не оставила и оставила так много. Пристав грустно ухмыльнулся. На Английской набережной душно, лошади вяло цокают по мостовой, нарядные дамы с кавалерами вальяжно двигаются в вечерней дымке. Июль, марь. Казенный китель из небеленного холста подчеркивает статную мужескую фигуру пристава. Жарко. Анастасия одета непривычно эксцентрично, оживленно рассказывает про предшествующий этой прогулке светский визит к Анне Васильевне Ланской. Госпожа детектив одета в пышное платье алого цвета с корсетом, шляпку в тон и сетчатые перчатки. Пристав даже подумал, что цвет ее наряда сочетается с выпушкой его шароваров. — Тарас Петрович? — Да? — О чем вы задумались? О подпоручике Невском? — ехидно улыбается Настя, замечая как компаньон изучает ее ручку в перчатке, которая сжимает веер. — Да-да, продолжайте, Анастасия Андреевна. — Я тут подумала, отчего мне не познакомиться с ним поближе, его сегодня рекомендовали в салоне госпожи Ланской, и мне кажется, у меня есть все шансы, чтобы очаровать его. Тарас Петрович охнул в ответ: — дааа, Анастасия Андреевна, я в ваших шансах никогда не сомневался! Вы и попА очаровать можете, да только какой в этом риск! Не надоело дразнить судьбу? — Тарас Петрович, вам срочно нужно прятаться, — встревоженно вскрикнула спутница. — Что? — Он идет вот, видите в синей визитке, у рюмочной. Тарас крутит головой, — Анастасия Андреевна, проспект просматривается, в Неву только! — Тарас Петрович, ему нельзя нас видеть вместе, присядьте за подол. — Да понимаю, понимаю! Черт. Побегу к мосту. — Китель! Видный ваш китель! Полезайте под юбку немедленно! — Вы что сдурели, премного извините! — Быстро! — Аа,— заикнулся пристав, — еще я под юбкой не сидел женской! — Тарас Петрович, миленький, некогда спорить! Он знает меня и видел вас в форме! — Да черт возьми! — выругался Тарас — Только соблюдайте приличия,— добавила в веер Анастасия  — Вы издеваетесь? Какие к черту приличия, я сижу промеж ваших ног! — Не поднимайте голову, я имею в виду! — Здравствуйте, Федор Харитонович! — Добрый вечер, Анастасия Андреевна! Какая приятная встреча в этот поздний час! Вы одна идете с вечера? — Да, Владимир Михайлович отлучился по неотложным делам в дом графини, обещал вернуться и задерживается! — И все-таки дом Веры Николаевны в квартале отсюда, мы можем прогуляться к нему навстречу, если Ольга Николаевна не возражает? — мужчина бросил взгляд на спутницу — Нет-нет, — в голосе Ольги послышалась нота недовольства, но хорошие манеры невесты офицера не позволили ей спорить. — Что вы! Владимир замечательный, но такой порой задумчивый, может попросту пойти другой дорогой, и мы размянемся! Спасибо за приглашение, — Тарас Петрович слышал кокетство в голосе Анастасии.  Было не просто жарко, но жарко от стыда, за то что он прячется в прямом смысле под юбкой у барышни. Не дай бог узнает отдел, да его не только разжалуют, так еще и прозвище присоединят! Подьюбник! Тьфу! Анастасия двинулась на шаг вперед и Тарасу пришлось припрыгнуть лягушкой в такт ее шагу. Я надеюсь, у этой самодовольной женщины не хватить ума согласиться на прогулку! Приличия не позволяли поднять глаза вверх, и он отчаянно держал равновесие и голень Анастасии, чтобы не упасть лицом, так сказать, в мягкие шелка. Опущенными глазами он видел сколотый булыжник, модельные кожаные сапожки с высокой шнуровкой, чулки. Несмотря на компрометирующую обоих ситуацию, в нем проснулся интерес, как там устроено повыше французские строение белья. Скользнув глазами вверх, он воткнулся носом в револьвер , закрепленный на чулке плотным ремешком, ведущим к талии. «Эх ма, да, отте раз,» непроизвольно голова дернулась вверх и удар ладонью пришелся прямо по уху. — Ах, любезный Федор Харитонович, — вскинула руки Анастасия, с хлопком заводя их назад,  прошу меня простить, я дождусь его здесь! — Я настаиваю, Анастасия Андреевна — Федор Харитонович! … Какой приставучий жук, - качнул головой Тарас, в этот момент Анастасия сделала шаг, и он чуть не вывалился из юбки, ухватившись за обе ее ноги. — Анастасия Андреевна , я переживаю за вас! У вас все в порядке? «Надеюсь он не видел моих сапог,» — подумал Тарас. «Вот опрометчивая девушка, не уж то не понимает какая молва пойдет если увидят». Но спутница офицера стала проявлять некое нетерпение, и офицер стал попрощаться. В самый неподходящий момент появился Владимир, который действительно заходил за бумагой к Вере Николаевне, и как водилось, любил вечерний променад. Тарас Петрович, услышав еще и его, чертыхнулся и ущипнул Анастасию за голень.  — Федор Харитонович, — обрадовался Владимир старому знакомому. Анастасия сделала знак, но Владимир не понимал: — А пойдемте прогуляемся вместе, Настя! Что за вечер! Чудо! — А где Тарас Петрович? — обратился он к Насте.  Тарас чуть не закашлялся  — Тарас Петрович? — переспросил Федор, — где-то я сегодня слышал это имя. Анастасия резко оборвала Владимира, — Тарас Петрович Тропинкин — друг нашего дома, отставной офицер! Владимир наконец поняв игру добавил: — Вы не знакомы? Он ухаживает на Настенькой! Анастасия покраснела, как будто даже вся вместе с чулками и ногами. «До чего стройные у нее ноги, и какие гладкие фарфоровые. Э, братец, — перебил он свои размышления, — не время сейчас. — Жду с нетерпением в нашем доме! — уловил он последние слова Федора и легонько похлопал по голени, мол можно? — Вылезайте, — скомандовала Настя, одергивая юбку. Но Тарас Петрович вцепился в подол: — служивых рядом нет? — Нет. Пятясь задом, откинув кринолин, на свет показался Тарас. Владимир отскочил, а потом, увидев совершенно красное лицо пристава, заливисто засмеялся. — Друзья, слава богу отец не пошел со мной прогуляться! Эти ваши комедии! — Тропинкин значит? — оправлял одежду взъерошенный пристав. Анастасия Андреевна хохотала. — Комедии! Где это видано, Анастасия Андреевна, чтобы пристав под юбкой у барышни сидел! Господи, да за что я так согрешил, что связался с вами! Что в Сорбонне вас таким па научили? Да неприлично же совсем! — А вы меня не стыдите,  любезный Тарас Петрович, я просила соблюдать приличия, а не елозить под юбкой! — Чтооо? — рассвирепел Тарас, — вы знаете что? Знаете? — Что? — А ничего! Не дааай бог, Анастасия Андревна, не дай бог, кто узнает! Дайте мне слово, что никто о ваших выдумках не узнает! И вы Владимир Михайлович зря смеетесь, ваше слово мне тоже надобно! — Даю слово! — Доброй ночи! — оскорбленный Тарас по чину откланялся и зашагал к Зимнему дворцу, забыв, что его дом с другой стороны.  — Тарас Петрович! Мечтаете! — Тьфу тебя, так орать! Не на параде! Чего тебе Петрухин? — Таааа, — замялся урядник. — И Ухов тут! Чего толкаетесь как школота, ну говорите! — А ничего Тарас Петрович, Перетрухин нынче поросить хотел отгул, да я ему надоумил, что не дело, седьмого дня становой пристав приедет, дела требуется закрыть. — Чего тарахтишь, как лавочник? Я чей не дурак, выкладывайте, что скрываете! Что за бумага? — Так отгул. — Дай, в руки дай, Петрухин, не дури! — Тарас Петрович, да может не надо..  Письмо. Женский почерк. Настин почерк.