Вместе

      Сегодня для сенатора Амидалы был крайне тяжёлый день. Сначала дорого ей человека чуть не приговорили к смертной казни, а затем оказалось, что Асоку предала лучшая подруга. «Думаю, я заслужила крепкий здоровый сон.» Падме Амидала уже собиралась выключить свет и лечь спать, когда услышала стук в дверь. Она посмотрела на дверь и нахмурилась. «Силы ради, кого там ещё принесло в такое позднее время? Может, Энакин? Нет. Скорее всего он сейчас с Асокой, она нуждается в нём прямо сейчас. В любом случае, нельзя заставлять гостя ждать.» Сенатор думала на кого угодно: джедай, солдат, сенатор, даже Таркин мог с лёгкостью заявиться к ней. Но она никак не ожидала встретить падавана своего супруга. Ее глаза выглядели усталыми и пустыми, а на поясе не было ни одного светового меча. «Но почему она здесь? Мы же доказали её невиновность, почему она не в храме? И где её световые мечи?» Падме просто смотрела на девушку, пока не поняла, что она всё ещё стоит в дверях. — Привет, Асока, — сказала она с доброй улыбкой. — Что ты делаешь здесь в столь поздний час? — Привет, Падме, — сказала Асока, и ее губы сами собой изогнулись в улыбке. — Я… Я просто… После всего, что случилось, я… — Ты не хотела быть в храме? — Осторожно закончила Падме. — Асока застенчиво кивнула, глядя на сенатора. Падме грустно улыбнулась. — Ну, входи, — сказала она, показывая подростку на диван. Асока нерешительно вошла в гостинную. Она сбросила сапоги и обе сели на диван. Асока подтянула ноги к груди, положив подбородок на колени. — Энакин знает, что ты здесь? — Спросила Падме. Асока покачала головой. — У него будет припадок, когда он не сможет найти тебя. — усмехнулась Падме. Ее весёлое настроение вмиг улетучилось, когда она увидела слезу, на лице Асоки. Падме положила руку на плечо подруги. — Асока, что случилось? — Я… — Асока нервно сглотнула. — Я ушла, Падме… — Сказала она сдавленным голосом.       Что? — Что? Н-но почему? — Спросила Падме, всё ещё не веря в происходящее. Асока шмыгнула носом. — Мне никто не верил. Они приказали убить меня, как я могу быть уверена, что завтра меня не убьют безо всякой причины или не сдадут в рабство? — Сказала она переходя на крик.       И то верно… — Я понимаю, — сказала Падме, поглаживая Асоку по спине. — Но Энакин ни за что не допустит подобного, и ты это знаешь. — Я знаю! — Воскликнула Асока срывающимся голосом. — Но я больше не могу чувствовать себя в безопасности там, где моя прежняя семья может выкинуть меня на улицу просто так… Не раздумывая, Падме подвинулась к подростку и прижала к себе, положив руку на спину. Асока растаяла в объятиях Падме. Она уткнулась лицом в плечо Падме, дрожа всем телом. Она не плакала, но ее дыхание было громким и прерывистым. — Всё хорошо, теперь ты в безопасности… — Прошептала Падме. Впервые ей не было что сказать. А нужно ли что-то говорить? Она мягко поглаживала Асоку по голове, раскачивая ее взад-вперед, словно маленького ребенка. Ведь она на самом деле была маленьким ребёнком… Ей было всего пятнадцать, и она сражалась на войне в течение последних трех лет, а затем собственная семья чуть не приговорила её к смертной казни практически ни за что! Никто не должен проходить через все это. Особенно такой молодой, невинный и милый ребёнок. Кто знает сколько времени уйдёт на восстановление после всей этой истории? «Она не должна проходить это в одиночку!» Падме мягко поглаживала лекку Асоки, пытаясь успокоить ее, заставить перестать дрожать. Поцеловав Асокув лоб, сенатор тихо напевала обрывки успокаивающей мелодии, которую помнила с детства. Дыхание Асоки постепенно замедлилось, и она свернулась калачиком в объятиях Падме. — Вот так. — прошептала Падме, улыбаясь. Асока не ответила. Падме отстранилась, чтобы посмотреть на нее. Оказалось, что девушка заснула, слушая мягкое пение женщины. Падме тихо рассмеялась и покачала головой. Она не могла пошевелиться, так как Асока почти сидела у нее на коленях, держась одной рукой за перед платья. Поэтому Падме просто откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, отдав себя в руки Морфея.