А может начнём всё сначала?

      Рука об руку мы идём по пляжу, беспощадно погружая босые ноги в тягучий песок. Наш путь проложен у самой кромки залива. Земля напоминает кашу — овсянку, если быть точнее.

«Интересно, а Доктор любит овсянку? Что вообще теперь будет есть Доктор, когда Джеки устроит его дома?.. Уж явно не яичницу с беконом, а на одном чае долго не продержишься…»

— Постой, я сделаю кое-что… — уклончиво отозвался Доктор. Он мягко опирается на моё плечо, стягивая с ног запачканные кеды. — Что? Я делаю что-то не так? — Доктор выглядит смущённым, но его внешний вид вызывает у меня невольную улыбку. Одна его нога с задранной штаниной погружена в липкий песок, а вторая никак не может расправиться с злосчастной шнуровкой. — Пока что всё правильно. Тебе помощь, часом, не требуется? Доктор всматривается мне в лицо, пренебрегая моим предложением. Ему по-прежнему непонятно, что же меня так рассмешило, отчего вид его становится всё более комичным и нелепым. — Чертовски надёжная обувь! — не без усилий ему удаётся расправа над второй кроссовкой, зато теперь я улавливаю ещё больше поразительных сходств с образом уличного мальчишки: стоя по щиколотку в песке, Доктор непринуждённо улыбается, безусловно радуясь этой маленькой победе. — Чинить расправу над шнурками — гиблое дело. Что же мы будем делать со всем остальным? Похоже, мне предстоит многому тебя научить… — Я управлял одним из самых мощных космических кораблей в галактике, ты думаешь я с тостером не справлюсь? — А что насчёт готовки или уборки? — я хитро сощуриваю взгляд, складывая руки на груди — так обычно делает моя мама, когда речь заходит о домашних обязанностях. На Властелина времени это не произвело особого впечатления: ему море по колено, а остальное — не имеет значения.

***

— А у тебя правда одно сердце? — Возможно, — Доктор поджимает губы, заводя руки за спину. За нами тянется целая цепочка из следов, ещё не смытых приливом. Большая часть побережья уже позади, а мы оставляем за собой единственные напоминания о пройденном пути — следы, которые непременно успеет скрыть от чужих глаз накатившая за ночь волна. Наши ступни перепачканы песком, лица влажные от брызг, глаза озарены счастьем — тихим, просачивающимся наружу через неловкие вопросы, робкие взгляды, украдкой брошенные через плечо, чтобы удостовериться, что цепочки следов, тянущихся за нами, по-прежнему две. — Эй, что ещё значит «возможно»? — мне стыдно признавать за собой этот бессмысленный страх, что всё ещё может обернуться сном, после которого реальность покажется бледной тенью, искусственной выдумкой. Очевидно, что Доктору хорошо это известно: не хуже меня самой, иначе он бы не остановился в это мгновение рядом, ласково обнимая меня за плечи. — Убедись, — сказано тоном, не требующим возражения.

***

      Я зажмуриваю глаза, мысленно отдавая себе отчёт в том, что сейчас я обо всём узнаю, рассею глупые сомнения и страхи, убедившись в реальности всего сущего бесповоротно и окончательно. — Открой глаза, Роуз. Тебе нечего бояться. — Ладно. Как скажешь, Доктор. Я осторожно прикладываю свою ладонь к его груди, тут же мои пальцы тонут в складках ситцевой рубашки. Сперва слева — ритм учащённого сердцебиения стуком отдаётся в моей ладони, затем справа — абсолютная тишина. — Настоящий? — Доктор лукаво улыбается, но, заметив в моих глазах слёзы, тут же сосредоточенно всматривается мне в лицо. — Я здесь, Роуз. Рядом с тобой, клянусь. Вот почему ты такая трусишка? Мне следует подарить тебе звуковую отвёртку на Рождество, чтобы ты в меня поверила?.. Его подбородок упирается мне в макушку, тёплая ладонь гладит мои спутанные волосы, но слов я не разбираю. Прошло первое потрясение. За всю прогулку по побережью я ни разу не осмелилась остановиться, чтобы ещё раз убедиться в правде. Зачем же ты так долго мучал меня, развлекая пустыми разговорами, когда всё было так просто? — Реальнее не бывает, — я с усилием обнимаю Доктора, уткнувшись носом ему в плечо, вдыхая полной грудью знакомый, ни разу не забытый мною аромат. Запах, который ни за что не спутать с никаким другим — он уникален, как сама ТАРДИС. Мне спокойно и легко. Я прикрываю глаза, представляя себя на борту синей полицейской будки: лёгкое покачивание, слабый шум где-то снаружи, мы — на пути к звёздам.