По ту сторону одиночества

      Кровь была везде, даже когда основную часть удалось смыть, другая оставалась под ногтями и в еле заметных папиллярных линиях кожи пальцев. Джу Вон так старался стереть жесткой губкой чужую кровь со своего тела, что из образовавшихся ран начала прорезаться его.       Он стоял и думал, что на его руках часто стала появляться чужая кровь так, словно он был лишь землей, на которую она падала, ветром, из-за которого она высыхала и ножом, из-за которого она лилась. И вдруг, все хладнокровие и безразличие в миг спали с его лица. Он обомлел и чуть не упал, но его удержали.       На него смотрели глаза, полные сочувствия и желания отдать свои последние силы Джу Вону, чтобы тот сделал то, чего он желает всей душой, во имя мести или справедливости, не столь важно. Иногда ему казалось, что Дон Сик вовсе не человек, а плод воображения, который являлся полной его противоположностью. Джу Вон коснулся груди мужчины и под бесконечными слоями одежды, что, по-видимому, защищали от посторонних глаз, ничего не почувствовал. Ни своего трепета, ни чужого биения сердца. Кажется, реальность вокруг снова его обманывала, заходясь в истеричном приступе смеха. Или это был Дон Сик? — Уходите.       Джу Вон оттолкнул мужчину от себя. — Не люблю посторонних в доме.       Хитрый взгляд лисьих глаз не отрывался от инспектора. — Ты ради меня отправляешься в ад, но я все еще посторонний для тебя? — Я делаю это не ради Вас.       Улыбка детектива резко исказилась. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты изводишься ради себя! — Не подходите, — Джу Вон сделал шаг назад. — Я не люблю, когда посторонние меня касаются. — Но ты постоянно меня касаешься, — прикрикнул Дон Сик. — Ты первый и единственный из нас заходишь за эту черту, а я не могу? — Это было ошибкой. Конституция Республики Кореи, Глава 2, Статья 12 гласит: все граждане имеют право на неприкосновенность. — Ты наставляешь на меня пистолет, падаешь в ноги, пытаешься ударить, спасти, угрожаешь, удерживаешь и при этом говоришь о законе? — детектив ухмыльнулся. — Вы правы. Извините за превышение моих полномочий и лишние чувства, которыми обременял Вас. Готов уверить, что, когда все закончится, Вы более меня не увидите. Джу Вон снова попытался закрыть перед носом детектива дверь, чтобы не раскрывать своих чувств. — Уверяешь, что справишься со всем сам и посадишь убийцу моей сестры, но даже не в силах поднять на меня глаза? Чего ты боишься, инспектор Хан?       Стойкая хладнокровность журавля терялась рядом с буйством быка. — Я его убил! Его кровь на моих руках, взгляните, — Джу Вон трясущимися руками показал еле заметные остатки крови, въевшиеся в пальцы рук. — Да прекрати ты уже! — Дон Сик схватил его руки, в попытке привести в чувство. — Прекрати винить себя во всех бедах! Прекрати делать себя местным палачом!       Но инспектор только уводил взгляд, стараясь уйти подальше от детектива, чтобы вновь надеть маску невозмутимости. Так не могло продолжаться дальше.       Ли Дон Сик крепко схватил его за руку, насильно отвел к кухонным шкафчикам, где в одном из них отыскал короткий нож для чистки овощей, который выглядел совершенно новым и заостренным. Он повернул руку инспектора ладонью вверх и сделал порез вдоль линии жизни. Джу Вон вскрикнул от неожиданной и резкой боли и попытался оттолкнуть мясника, но не смог из-за сильной хватки. Ему ничего не оставалось, кроме как наконец взглянуть на Дон Сика. — Ты живой человек, пойми это наконец! Прекрати скрывать свои чувства от меня. Тебе тоже бывает больно, — детектив надавил на рану, от чего раздался новый вскрик невыносимой боли, — видишь? — Отпустите!       Ли Дон Сик выпустил руку, но не нож, и пока инспектор Хан пытался оклематься от боли, полоснул себя тем же образом. Джу Вон впал в ступор, не веря в происходящее. Может Ли Дон Сик и правда плод его психически сломанного больного мозга? На лице мужчины и мускул не дрогнул, словно густая темная кровь не лилась по его руке, стекая внутрь многослойной брони, теряясь в ее лабиринтах, утекая все дальше и глубже. — Вы псих, Дон Сик.       Тогда детектив снова схватил раненую ладонь Джи Вона, смешивая их кровь, которая на вид была одинакова, почти не отличима, но по-своему смыслу имела разное происхождение. Голубая, богатая, но не испорченная отвратительной властью, и совершенно обычная, бедная, но точно так же жаждущая справедливости и законности. Они были разными, но об одном, и именно это стало причиной их притяжения и сплочения против всего зла в этом мире. Их ненависть переходила в любовь и снова в ненависть.       Дон Сик сжал их скользкие руки, чтобы инспектор Хан не только снова почувствовал свою живую теплую кровь, но и осознал, что все происходящее реально и он имеет полное право на чувства.       Кровь пульсировала в жилах, гудела в голове громким ритмичным маршем, заставляя сердце быстрее прогонять кровь по аортам и биться о ребра, словно пытаясь их сломать и выпустить наружу. Пот выступил на бледном лице. Осознание приходило быстрее, пробиралось сквозь рой мыслей, стараясь дойти до языка Хана. — Ли Дон Сик. Тот терпеливо ждал. — Могу я, — Джи Вон смочил сухие от переполняемых эмоций губы густой слюной, которая блеском осталась на них, нещадно отвлекая от диалога своего оппонента, — если выберусь из ада, вернуться к вам?       Это стало последней каплей для Дон Сика. Он притянул к себе Джу Вона, встретившись с его губами. Без возможности сдержать свою бешеную энергию, детектив кусал, облизывал, углублял и снова кусал губы инспектора Хана, при этом держа того крепко без возможности отвергнуть и уйти, как и в прошлые разы, и делать вид, словно ничего не было.       Дон Сик ритмично утягивал Хана в сладострастный поцелуй, стараясь отгонять подальше мысли о том, что будет с ними, если их план провалится и они сами попадут в свою же ловушку, если они не поймают генкомиссара и справедливость не восторжествует. Он старался не думать о том, что вокруг умирали и умирают люди по их или чьей-либо еще вине, что кровь — это единственное стабильное в жизни Дон Сика, и зачем-то он привнес ее в их с инспектором отношения.       Углубляя поцелуй, мужчина старался углубить в Джу Воне свое твердое намерение насчет его. Он хотел, чтобы оно поглубже засело в нем и осталось там как можно дольше. Чтобы тот наконец осознал и принял тот факт, что все вокруг него реально и только он в силах управлять своей судьбой, а не отец, долг или бесконечное чувство одиночества. Дон Сик хотел дать понять, что он не один и нужен другим людям, как бы тот не уверял себя в обратном, стараясь быть холодным и отстраненным от всех.       Детектив ослабил поцелуй и оставил между ними немного пространства, чтобы взглянуть на Джу Вона, но взгляда напротив не встретил. Казалось, инспектор Хан был отрешенным, в попытке осознать происходящее и свои чувства. Наконец он поднял излюбленный детективом чистый и невинный взгляд: — Это означает «да»?       Ли Дон Сик улыбнулся. Но не своей жуткой предвещающий замысловатое зло улыбкой, а доброй и снисходительной, словно перед ним стоял ученик, спрашивающий верного ответа на задачу, которую учитель сам же задал ему. Дон Сик кротко кивнул, а Джу Вон по обыкновению повторил за ним. — Прости меня, что сравнил тебя с ним, Джу Вон. — Дон Сик сжал здоровую руку инспектора. — Ты — не твой отец и никогда им не станешь. Я прошу тебя запомнить это.       После некоторых минут молчания, детектив опомнился и повел инспектора в ванную, чтобы обработать рану, которая появилась из-за его поучительных уроков. После обеззараживания, обрабатывания и наложения повязки, Дон Сик осторожно поцеловал место пореза. Джу Вон хотел брезгливо одернуть руку, напомнив, что это не гигиенично, но осознание того, что это вызвало приятный прилив теплоты в теле, пришло быстрее. — Ради Вас я отправлюсь куда угодно. Вы знаете об этом? — На самом деле, мне хотелось бы, чтобы ты просто был рядом.       Как только Хан Джу Вон пересек границу полицейского участка Мунджу, назад дороги просто не было, потому что она сорвалась и канула в лету ровно в тот момент, когда их взгляды встретились. С того момента он стал частью этой истории, которая вскоре обязана завершиться, как и все истории. А то, что будет дальше, зависит только от него самого и ни от кого более. — Так зачем Вы действительно заходили?       Глаза Ли Дон Сика лукаво уводили куда-то в сторону, заставляя улыбку проскальзывать на лице безмятежного Джу Вона, наблюдая за играми этого хитрого лиса. — Ты делаешь меня бесчувственным любовником, инспектор Хан. Я хотел узнать у тебя, готов ли ты поохотиться на зайца?