прости

«но мне даже чуть обидно, что сёко не выступила против» иейри не плачет. слез попросту не осталось. ничего не осталось. никого. они уходят друг за другом. с разницей в год. на столе выглядят одинаково, кровавым мессивом валяясь на холодном металле. от этого выть хочется, расцарапать горло до крови, до мяса; достать до того места, которое так болит и ноет. годжо сатору больше нет. она осталась одна. руки ложатся на металлический бортик, сжимая его, глаза закрыты, а голова опущена; грязные волосы, паклями свисая, закрывают вид на тело того единственного, который у неё оставался. — прости, — шепчет сёко. — прости, но я должна это сделать. ты же знаешь. как бы умоляет она его. как будто бы он может услышать, понять, простить и разрешить. как будто бы еще есть шанс услышать его, услышать то, как он её подначивает, как шутит, как просто говорит с ней. но он не отвечает. и никогда не ответит. именно он. годжо сатору. величайший шаман. дитя с шестью глазами. сенсей. однокурсник. друг. любовник. его больше нет. но слезы так и не подступают к глазам. нет сил даже оплакать его; пустота неприятным комком боли сворачивается в желудке, ухается вниз, крутится, доставляя такую боль, словно тебя наизнанку выкручивают, потрошат, вываливают наружу всё как есть и ничего обратно не запихивают, оставляя безвольную оболочку, способную только поддерживать вид жизнедеятельности. — пожалуйста, — вырывается из иейри. девушка сама не знает, о чем может просить у того, кто уже ничего не выполнит. руки до скрипа сжимают железяку стола. голова покачивается чуть вперед, ныть где-то глубоко внутри начинает всё сильнее. глаза открываются. сухие. — мне надо начинать, сатору. надо. прости. годжо не отвечает. что самое смешное, сёко никогда не просила прощения у него, это слово просто отсутствовало в её лексиконе за ненадобностью. такое безобидно привычное слово в горле встало, что ни сглотнуть. шаманка делает свою работу быстро, отточено, не придраться. вылизано до скрипа. всё выверенно и четко. годжо бы гордился. он всегда ею гордился. когда приносят юту, девушка уже готова. ни один мускул на её лице не дрогнул, поэтому фраза, что труп годжо зашит, для всех звучит ровно и твердо, будто бы не было ничего между ними. ничего, что сказало бы о них. как и о гето. о них всех. — удачи, — говорит она и натягивает медицинскую маску на лицо. годжо ей больше никогда не ответит.