ловушка

7:00 Веки с трудом разомкнулись от тяжести солнечного луча,что пробивался сквозь шторы. Бекки резко села на кровати, ощутив непонятную тревогу в груди .Комната плыла и кружилась , заставляя её схватиться за простыни, чтобы не рухнуть обратно. Острая паника сжала горло. Она впилась пальцами в одеяло, пытаясь нащупать знакомую ткань, знакомый запах. Ничего. Всё было чужим. Воздух пах не её духами, кровать стояла не на своём месте. Головокружение медленно отступило, сменившись леденящим ужасом осознания. Она окинула взглядом комнату. Чужая мебель. Чужие постеры на стенах. Чужие предметы. Она спустила ноги с кровати и посмотрела на свои руки. Те же самые, с маленькой родинкой на указательном пальце . Она провела ладонями по ногам, по лицу. Та же кожа, те же черты. Сердце забилось чуть слабее. Но это обманчивое спокойствие длилось недолго. Она подошла к зеркалу над комодом, и воздух застрял у неё в лёгких. В отражении на неё смотрелась она. Но не совсем. Это была её кожа, её пухлые губы, её светлокарие глаза. Но… волосы. Её длинные, ухоженные волосы были коротко и небрежно обрезаны по плечи. Вспышка. Боль, острая и физическая, пронзила виски. Бекки схватилась за голову, сдавленно застонав. Визг тормозов. Искажённое ужасом лицо Фрин. Её длинные чёрные волосы, разметавшиеся по асфальту. Холодная, безжизненная рука в её ладонях. Крик, застрявший где-то глубоко внутри. А потом-тишина. Обрывки, осколки, клочья-её разум пытался собрать пазл, который не складывался. Она метнулась к окну, отдернула занавеску. Незнакомый двор. Незнакомые машины. Её взгляд упал на календарь. Совершенно другая дата. На несколько лет в прошлом. «Я должно быть просто… схожу с ума» Дверь в комнату скрипнула. — Дочка,ну где ты? Автобус скоро подъедет, — женщина замерла на пороге. Бекки обернулась. И мир перевернулся с ног на голову во второй раз за это утро. Перед ней стояла её мама. Не призрак из памяти, не потускневшая фотография в рамке. Живая. Дышащая. С морщинками у глаз и той самой родинкой над бровью. Та самая мама, которую она не видела живой с шести лет. Разум отказывался верить. Ноги понесли её сами. Она врезалась в мать, вжалась в её объятия так сильно, что та отшатнулась от неожиданности. Бекки впилась в её плечо, вдыхая забытый, родной запах. Слёзы текли ручьями, беззвучно, смывая годы тоски и одиночества. — Бекки? Что с тобой? — голос матери звучал обеспокоено. — Плохой сон? Бекки лишь качнула головой, не в силах вымолвить ни слова. Она боялась, что если отпустит, мама рассыплется, как мираж. «Рай? — пронеслось в её раскаленном сознании. — Я умерла и попала в рай? Но тогда… где Фрин? Почему её здесь нет?» — Всё хорошо, всё хорошо, — ласково проговорила мать, поглаживая её по спине. — Но тебе пора собираться, ты опоздаешь в школу. И, дорогая, приведи в порядок этот… беспорядок на голове. — Она с лёгкой улыбкой отстранилась, ещё раз потрепала её по волосам и вышла из комнаты. Бекки осталась стоять посреди комнаты, всё ещё чувствуя на коже призрачное тепло материнских объятий. Если это сон,то он слишком жестокий. Самый прекрасный и самый ужасный кошмар одновременно. Она ущипнула себя за руку-больно. Слишком реально, чтобы быть сном. Она двинулась на автопилоте. Душ. Чужая одежда. Сумка с незнакомыми учебниками. Она поймала автобус и смотрела в окно на проплывающий мимо чужой, но почему-то знакомый город. У ворот школы её окликнула девушка с веснушчатым лицом. — Бекки! Эй, я тебя ждала! Ирин? Она была её соседкой. Та самая, с которой они в детстве гоняли на велосипедах. Здесь она была такой же, только… моложе. Настороженность Бекки достигла предела. — С тобой всё в порядке? — прищурилась Ирин. — Выглядишь так, будто увидела призрака. — Всё… всё хорошо, — выдавила Бекки, пытаясь натянуть на лицо подобие улыбки. — Просто плохо спала. Они зашли в класс, и Бекки почувствовала себя актрисой,которая не прочитала сценарий. Она села с Ирин, рядом единственным знакомым лицом. И в этот момент мимо двери класса прошла тень. Мелькнул профиль. Прямая спина, чёрные волосы, ниспадающие на плечи. Сердце Бекки остановилось, а потом забилось сильнее, готовое выпрыгнуть из груди. Без единой мысли она вскочила и вылетела в коридор, задевая косяк плечом. Она замерла, не веря своим глазам. У подоконника, в кругу смеющихся одноклассников, стояла она. Фрин. Её тёмно-карие глаза сияли от шутки кого-то из ребят, на пухлых губах играла та самая, сбивающая с ног улыбка. Она была жива. Дышала. Существовала. Это Фрин. Это была её Фрин. Та самая, чью безжизненную руку она сжимала в своих ладонях, казалось, только вчера.