Командир

Ледяной горою айсберг

Из тумана вырастает,

И несет его теченье

По бескрайним по морям.

«Айсберг»

Общение с ним — словно глоток свежего воздуха. Я всегда находилась в тонусе, как плотный комочек агрессии с отработанной выносливостью. Но с Адамом… Впервые с кем-то я чувствовала лёгкость. Его фривольности делали атмосферу менее претенциозной, даже расслабляли. Он умел держать в коллективе боевой дух, никого не запугивая. Несмотря на все его кривляния, Адам великолепный командир. Мне ли не знать, занимая должность его правой руки… После истреблений мы частенько ходили пить коктейли в его любимую закусочную. Мне нравится черничный вкус, а ему банановый. Обсуждаем всякие издержки профессии. Босс любил рассказывать свои посредственные истории, смешно экспрессируя мимикой и движениями рук. Наверное…Я всю жизнь нуждалась в этом, начиная с рождения. Наверное, мои мучения вознаградились в Раю именно этим. Всегда жила в женской среде, в кругу женщин, от отца исходила скрытая ненависть — обделена отцовской любовью, обделена мужским вниманием. С детства покладиста, училась на отлично, следовала организованному режиму дня до самой смерти. В монастыре моё тело, моя воля ещё сильнее закалились. Во мне рубцами высечены дисциплина и решимость. Иногда нечто срывается, сходит со спуска на крючке, что перманентно удерживалось мною, и я вскакиваю по ночам, ищу мнимой выход из образовавшейся плотной препоны, огрызаюсь и громлю. Субординация, строгость, опасность, раздражение, иерархия, гнев. Но вот, сидя за кофейным столиком со стаканчиком с сахарной черничной гущей после отдохновительного истребления, я могу кулуарно улыбнуться начальнику, который стал чем-то побольше… Да, улыбка… Ранее она появлялась лишь единожды, когда на Земле меня оповестили об убийстве сводной сестры. — Да, а потом она сплёвывает и говорит, якобы я пытался задушить её, не отпуская башки! — вскинул ладони в изумлении Адам. — А я отвечаю: «Просто у тебя восхитительная глотка!» Снисходительно пожимаю плечами, наслаждаясь непринуждённой обстановкой. — Сэр, а вы видели, как сегодня у одного грешника выпали кишки через глазные яблоки? — пылко припомнила я. — Это как тот гадёныш должен был пересраться! Редко, но порой я раскрепощаюсь в потоке контакта с боссом. — Воу! — неподдельно удивляется он. — Куда ты его так ударила?! — Всего навсего полоснула меж бёдер. Мы оба смеёмся.

***

— И-и-и! Поздравляю нашего лучшего лидера! Чтобы стоял и все давали…стакан вина! — пьяно произнесла тост одна из экзорцистов. Ангелам не разрешается пить алкоголь, но мы иное — мы военная сила Рая, и нам обособлен отличающийся от общепринятых законов свод правил. Сегодня у нашего достопочтенного Адама день рождение. Целых 10 682 года. Ха! Какой же он сейчас особенно развязный и чванливый. — Д-да-п-а-а…! Yeah, сучки…Вы мои ненаглядные-ненаглядные сучки…! — забавно проорал именинник, сдерживая слёзы. — Лют, давай терь ты. Я с воодушевлением подняла бокал, перебарывая замкнутость. — Вы обучили меня замечательному ремеслу, стали другом, превосходным боссом. Мы ценим вас как блестящего командира. Сэр, с днём рождения, — сдержанно продиктовала я. Адам лежал ничком на столе. — О-о-ой, кажись, старичок растрогался от всех наших слов! — по-доброму сказала кто-то слева. Я глотнула обжигающей жидкости. — Всё! Прод-должаем тусу…! — взмахнул крыльями пришедший в себя мужчина. Штаб гоготал, развлекался и дебоширил до глубокой ночи. Проводились разные конкурсы, по итогу которых я выиграла плюшевого лидера истребительного отряда. Неплохо. — Эй, Лют! Отведи-ка именинника домой, ему уже наверняка пора…отдохнуть, — громко обратилась коллега. На фоне врастопырку танцевал Адам, горлопаня и еле держа равновесие. — Почему я? — задала резонный вопрос. — Ты трезвее всех. Справедливо. Я не привыкла много пить, в человеческой оболочке даже не пробовала спиртное. Подлетела к начальнику и бесстрастно стиснула одной рукой его туловище. Никто не обращал внимания на то, как я выводила его из здания. — Эу-у…Кто? — он посмотрел на меня слипшимися глазами. — А… Грозные сиськи. Он хмельно заулыбался. Его спальня располагалась на пятом этаже, пришлось обхватить босса четырьмя конечностями и взвыть вверх. — Т-тише-тише!… Я могу завестись, сука, — устало пролепетал Адам. Я смешалась, но продолжила методично махать крыльями. Добравшись до комнаты, от бессилия я приземлилась прямо на чужое тело. Мужчина внезапно перевернулся и медленно сомкнул руки за моей спиной. Я застыла. Неосознанно прекратила дышать. Думаю, никогда столько раз за короткий промежуток времени, сколько помню себя, не входила в смущение и растерянность. Отнюдь нет, я постоянно в тонусе. Адам прерывисто задышал пламенной воздушной струёй мне в макушку. — Сэр? — Помолчи, грозные сиськи, — полусонно протянул он. Тут меня сжали сильнее. Запах вина и мясных рёбрышек. Я прикрыла веки. Беспрецедентное ощущение безопасности и уюта… Комфорт, да. Стыдно признаться лейтенанту, лёжа на полу в объятиях своего командира, что ему хочется продлить сей момент. Хорошо, что по пробуждению он не вспомнит, а я приму это за галлюцинации дремоты. «Довольно, — жёстко осекла себя я.» Пальцы подцепили кисти и мощно потащили в сторону кровати. Он злобно промычал. На кровати лежала аккуратная подарочная корзинка с розовой открыткой. — Сэр, подарок от Авеля, — огласила я, прежде чем небрежно швырнуть конструкцию. — Мэ-э… Этот говнюк, — с отвращением усмехнулся куда-то в потолок начальник. Матрас прогнулся под его весом. Я села рядом, переводя дух. Сердце от всего минувшего стучало чрезмерно взволнованно. Мужская ладонь коснулась моего плеча. — Ляг…ко мне, — не размыкая глаз, в полубреду мямлит Адам. Я не оборачиваюсь. Нет, в таком случае утром он точно вспомнит. — Лют, — тихо зовёт меня по имени. По имени… Не часто бывает. Я вновь непреднамеренно замираю, прокручивая в голове произнесённое «Лют». Почему-то не решаюсь встать, не решаюсь уйти. Сзади уже слышен глухой безмятежный храп. Теперь поворачиваюсь. Кладу руку на его грудь, чувствуя, как он вдыхает и выдыхает. Не могу отпрянуть. Вдруг по краям глаз выступили солёные капли. Отчего? Я с мерзким отторжением протёрла лицо так, что оно заболело. Напрягла мышцы и встала. Ногти, скрипя от напряжения, раздирали кожу шеи. Взгляд тревожно метался туда-сюда. Какой позор… Дрожащие ладони толкнули дверь, и я стремительно упорхала прочь.