Песнь северного ветра

Пересекая трусцой мелкий овраг, ведьма ныряет в заросли кустарника, оглядываясь вокруг. Чисто. Прихвостней Министерства не видно. Облака пара вырываются из ее рта, клубясь в воздухе. Вытягивая флягу из под ремня, она делает несколько глотков ледяной воды и дышит через рот. Глупо попасться на такой мелочи.  Ведьма задерживается на пару минут, еще раз оглядывается и, убедившись, что путь свободен, молниеносно пересекает подлесок, а после широкую чистую поляну, сразу же ныряя во тьму готического моста. Ветром проносясь до самого его конца, она успевает кинуть взгляд на золотые соты окон замка. Студенты прячутся от пришедших морозов и пробирающего до костей ветра в уютных теплых покоях. Расслабленные и уязвимые. Верящие, что стены замка могут выстоять перед любой опасностью, как было много веков подряд. Глупцы.  Осталось преодолеть лестницу и она сможет присоединиться к их милой компании. Виски ломит, а тело одеревено от холода. Возможно, ей стоит позвать к себе Уве. Он никогда ей не отказывал, всегда готовый согреть ее. Всегда даровал возможность забыться и делал это так… Так как нужно было ей. Так как всегда работало.  – Что ты там делала?  Слишком серьезный, почти искусственно грозный голос, заставляет ее споткнуться у конца лестницы. Астория вскидывает голову. Высокий, несуразный… мальчик. В полутьме ей сложно разобрать черты лица. Но облик кажется ей знакомым.  – Куда ты ходила? – задает он вновь вопрос.  – Гуляла. – отзывается Астория.  – Ты знаешь, что произошло недавно в лесу? Это может быть очень опасно.  Смешок вырывается из ее рта.  – Можешь не беспокоится. Со мной ничего плохого уже не случится.  – И все же это опасно. К тому же, там обитают разные твари, которые могут… – Я из Дурмстранга. – перебивает парня Гринграсс. – Меня сложно напугать страшными тварями. – скалит она зубы в подобии животного. – А вот тебе разве не пара лежать в своей кровати? Отбой уже пробил.  – Захотел проветриться. – быстро бормочет парень, отворачиваясь и устремляя свой взор на горизонт.  – Как тебя зовут?  – Невилл.  – Невилл значит? – тянет Астория, медленно подходя ближе и вглядываясь в черты его лица. Наследник Долгопупсов, собственной персоной.  – Да. – Напомни с какого ты факультета, Невилл?  – Гриффиндор.  – О, ты у нас гордый бесстрашный лев. Парень как-то странно дергается, но сразу же весь распрямляется, слегка поведя плечами. Бросает короткий взгляд на девушку и вновь отворачивается, засовывая руки в карманы мантии. В одной ладони он явно что-то прячет.  – Ну, ну. Не стоит обижаться, я не имела в виду ничего дурного. – вздыхает ведьма, опираясь на перилы у крутого каменистого обрыва, рядом с которыми стоит парень. – Это ваша межфакультетная вражда, кажется мне очень милой.  – Ты.. – начинает Невилл, на мгновение запинаясь, но вновь продолжает. – Ты же Астория?  – Ага. Гринграсс.  – Не ходи больше в лес. По крайне мере, в одиночку. – произносит он глухим, строгим голосом.  Ведьма хихикает, растягивая губы в широкой улыбке. Почему-то глупый бессмысленный диалог со слишком серьезным парнем, что вытянулся, как палка рядом с ней, рождает в ней смех.  – Я могу за себя постоять, мой милый гриффиндорец. – щебечет Астория, и оттолкнувшись от перил, направляется к арке, ведущей в клуатр. – Ладно. Пока, Невилл. – кидает она на прощание.  – Доброй ночи, Астория.  *** Задумчиво стуча пальцами по столу, Гермиона упирается пустым взглядом в груду талмудов, открытых перед ней на столе. Малфой озадачил ее. Не то чтобы она кинулась выполнять его просьбу по первому зову, но любопытство, главный грех ее жизни, и все еще тлеющее раздражение внутри привели ее сюда.  – Видишь ли, существуют знания, которые я бы хотел изучить. – проговорил Малфой, откидываясь на спинку стула, тем вечером.  На секунду в глазах Драко мелькнула какая-то тень, но она исчезла также быстро, как и появилась.  – Однако, как оказалось, это достаточно трудно выполнимая задача. Большинство источников, в которых могло быть упоминания объекта моего интереса, не сохранились, а те, что возможно все же еще существуют считаются официально утерянными.  – И что же это за информация, которая не нашлась ни в библиотеках древнейших магических школ, не в легендарных собраниях высших домов? – спросила Гермиона со скепсисом рассматривая блондина.  – Риан Давенпорт. – произнес Малфой, после замолкая на несколько секунд, пока Гермиона хмурилась, пытаясь отыскать в памяти отголоски этого имени. Но на ум ничего не пришло. – Я бы хотел найти работы, написанные им. – Впервые слышу это имя. Что он изучал? И что конкретно ты ищешь?  – Круг его интересов был достаточно широк, как мне представляется. Меня интересует любая информация, принадлежащая его авторству. – отчеканил Малфой, вновь наполняя бокал огневиски. Наблюдая за тем, как маг в один глоток опустошил бокал, ведьма тяжело вздохнула. Малфой не намеревался посвящать ее в истинные причины его интереса к этому магу.    – Зачем тебе нужна моя помощь? Уверена, что у тебя достаточно связей и возможностей, чтобы отыскать необходимую информацию.  – Я бы не хотел к ним прибегать.  – Зачем тебе я? – повторила с нажимом Грейнджер.  Упершись взглядом в собственные пальцы, крутящие бокал, Драко проговорил:  – У меня есть предположения, что некоторая часть, написанных им работ публиковались не в магическом мире. – маг поднял глаза на ведьму. – В какой-то момент Давенпорт исчез. Скорее всего, он затерялся среди маглов. Учитывая, твою... – кивнул он в ее сторону. – … высокую осведомленность в не магическом мире, она была бы очень полезной и при этом не вызвала ненужного интереса со стороны.  – Кто вообще такой этот Давенпорт? – Историк, литературовед и еретик. Он был одержим разными радикальными теориями и склонен к мистификации. Большинство его текстов не печатались. Однако, он все же сумел найти себе покровителя. – Малфой склонил голову, скользя пустым взглядом по ее лицу. – Его имя несколько раз мелькает в связке с Гриндевальдом. Однако, по всей видимости, он покинул и его ряды, еще до падения Гриндевальда. В целом, я бы сказал, что Давенпорт сам по себе не представляет особой значимости, однако я бы все же хотел изучить его работы более детально.  – Почему же его тексты так интересны тебе?  – Я допускаю, что эта информация может оказаться достаточно ценной и содержать некоторые интересующие меня ответы. – проговорил маг после недолгих раздумий,  слегка подавшись вперед корпусом. – Гермиона, мы можем быть полезны друг другу. Ты поможешь мне, не привлекая лишнего внимания, найти необходимую информацию, а я взамен научу тебя тому, чему опрометчиво не обучают в Хогвартсе. – серые глаза слегка сузились, а тон его голоса едва заметно понизился, становясь более тягучим. – Ты лучшая на своем факультете, не так ли? Но боевые искусства, как магические, так и классические, не так-то просто тебе даются, к тому же не хватает реальных навыков. Я помогу. Взамен на небольшую услугу с твоей стороны. – в этот момент Малфой больше походил на лиса. – Я не нуждаюсь в твоей помощи. – твердо ответила ведьма, почувствовав внутри укол гордости.  – Однако, я думаю, что мы можем помочь друг другу. Прискорбно, но в Королевстве бытуют предубеждения о некоторых магах, населяющих его, и… – Маглорожденных. – резко перебивала его Грейнджер.  – Верно, маглорожденных. – улыбнувшись уголками губ, повторил за ней маг. –  Мне кажется, это несправедливым, как я упоминал ранее – для меня это не имеет значения. Лишь навыки и таланты являются главными ценностями волшебника. Но так считают не все. – покачал он головой. – Однако, даже существующий порядок вещей можно облечь свою пользу, зная где и на кого стоит надавить. Чуть больше полугода и Хогвартс останется позади. Ты умная и целеустремленная волшебница. Не думаю, что такая ведьма, как ты, захочет прозябать за скучной бюрократической работой.  – У тебя не получится подкупить меня, обещаниями личной протекции, Малфой. – резкий тон ее голоса разрезал воздух, пропитавшийся рукотворной сладостью льстивых обещаний. – Либо ты говоришь со мной открыто, отказавшись от попыток предложить мне, как тебе кажется, необходимую плату за мои старания, либо я не вижу смысла продолжать разговор.  Раздражение, вызванное намеренным увиливанием дурмстрангца от прямых и четких ответов на ее вопросы, и прямое снисходительное предложение, неожиданно так ярко подчеркнувшее их различие в статусах, накатило на ведьму волной: – Ты привел меня сюда, и если верить тебе, рассказал величайшую тайну, теперь же ты ждешь от меня помощи в обмен на … – она резко взмахнула рукой. – … заступничество перед такими же чистокровными, как ты. – женские ладони хлопнули по столу. – Чжоу чуть не убили в том лесу. Как и впрочем и меня. Только из-за того, что ты … – указала она пальцем в сторону мага. – … появился из ниоткуда в нужный момент. Твой профессор скрывает правду с одобрения Дамблдора, пока культ находится в Британии, совершая преступление прямо в Хогвартсе. И сейчас, после всего, ты пытаешься сладкими, пророчащими успех, словами подкупить меня во имя чего?! Текстов еретика, как ты сам его назван, и бывшего сторонника одного из самых опасных и могущественных волшебников в мире, при этом не объясняя толком причину по которой они тебе нужны? Иди к черту. – выплюнула Гермиона.  Не поведя не одним мускулом, Драко остался расслабленно сидеть напротив нее. На его лице застыла холодная сосредоточенность. Серые глаза с вкраплениями голубых прожилок смотрели на нее со спокойным выражением, как будто не одно ее слово не возымело эффекта.  – Гермиона, я не желаю тебе зла. Я лишь предлагаю свою помощь в обмен на твою.  – Нет. – твердо ответила она. – Мой ответ – нет. – повторила вновь с вызовом. – Ты ведь этого жаждешь – власти? – тон Драко резко изменился, наполняясь холодом. – Тебя раздражает когда ты чего-то не знаешь и не можешь контролировать все, что происходит вокруг тебя? Ты так печешься о случившемся и злишься из-за моих слов, будто это нападение сильно ранило тебя. Но глубоко внутри ты понимаешь, что ни страдания той девушки, не собственные увечья не нанесли тебе такого сильного урона, как падение собственных самомнения и веры в то, что ты способна контролировать и влиять на все вокруг себя. Но они.. – кивнул он в сторону. – … нарушили твой мир, выстроенный за столько лет и показали, что на самом деле ты слаба и ничто - ничто, не является нерушимой константой в твоей жизни, как ты хотела верить. Даже стены Хогвартса. – его брови сошлись у переносицы, когда он вытянув шею, приблизился к ней над столом. – Ты жаждешь бороться против несправедливости и зла, доказывая себе и другим, что ты достойна сначала самой магии, зародившейся в тебе, а потом и места в этом мире. Но правда в том, что ты боишься. Боишься тех жертв, которых придется принести в угоду этому, боишься неизвестности, так как осознаешь, что бразды правления над миром находятся в руках других. Поэтому в итоге ты выбираешь путь бездействия, соглашаясь с тем, что происходит, и принимаешь роль стороннего наблюдателя – этакого морально критика, раздающего оценки всем и каждому, при этом упивающегося собственной беспомощностью и самоотверженно выбранными страданиями, которые приносят тебе ощущение исключительности и превосходства над всеми вокруг тебя. – Малфой отпрянул, откидываясь на спинку стула.  Пальцы одной его руки зарылись в волосы, зачесывая выпавшие пряди назад, пока Грейнджер огорошенно замерла, смотря на него.  – Я предлагаю тебе выгодное сотрудничество. Твой интерес, вызванный произошедшим, справедлив. Сегодня ты получила, что хотела – правду. Теперь же я открываю для тебя возможность по-настоящему повлиять на то, что происходит, хоть и косвенно. Помоги мне, а я постараюсь дать тебе то, что в моих силах.   – Да ты прямо Санта Клаус, Малфой. – зашипела Грейнджер в ответ, отмерев после ошеломляющего психологического разбора в его исполнении. – А мне вот напротив кажется, что это лишь попытка контролировать мой интерес, манипулируя крупицами правды, которые ты поведал. Ты, избалованный привилегиями своей семьи, мальчишка, уверовавший в безукоризненное всесилие и могущество. Сидишь передо мной и строишь теории о бедной маглорожденной перед тобой, которые я, по твоему мнению, должна выслушивать. Кто ты без фамилии твоего рода и тех возможностей, что она тебе дает?! В этот момент Малфой как будто весь ощетинился, но это изменение было ментальное. Ничто в выражении его лица и позы тела не поменялось, но Гермиона внутренне почувствовала, как ожесточился маг перед ней, как напряглись мышцы и связки в его теле, намеренно им удерживаемые на вид в расслаблении. Как будто весь он в одно мгновение замер в готовности к нападению.  – Я маг, обладающий теми навыками о которых ты даже задумываться боишься, первый меч Дурмстранга. – лед его тона вызвал холодных озноб у ведьмы. – Я Драко Малфой, сын и наследник великого дома Малфоев. Этого никто не сможет у меня отнять. Я им родился, им и умру, чтобы со мной не было и где бы я не находился. Мир несправедлив, ведьма. – жестко проговорил маг. – Или ты соглашаешься с этим и действуешь согласно всем негласным правилам игры, добиваясь необходимого, либо остаешься оплакивать свою судьбу, пока твое время в этом мире не кончится.  – Я не хочу принимать правила этой игры. – почти прорычала сквозь зубы Грейнджер, приподнимаясь над столом. – Что если я хочу их уничтожить?!  Несколько мгновений Малфой молчал, смотря в ее наполненное яростью лицо.  – Тогда стоит начать с того, чтобы найти ценных союзников. – на удивление спокойно ответил в итоге маг. – Они требуются всем. И мне в том числе. Сядь. – кивнул он сторону стула.  – Не смей мне приказывать.  – Будь добра, сядь. Нарочито медленно Гермиона вышла из-за стола, отошла к окну и, прислонившись спиной к подоконнику, сложила руки на груди. На секунду по губам Драко скользнула улыбка, но быстро исчезла.  – Риан Давенпорт. – повторил второй раз за вечер волшебник. – Мне нужна помощь в поисках его работ.  – Почему его работы так тебе интересны? – повторила свой вопрос Гермиона, растягивая слова, чтобы подчеркнуть, что ничего в ее мнении не изменилось.  – Он интересовался разными около мифическими историями и феноменами, касающимися магии. Стена на севере не была исключением. Я бы хотел прочесть то, что возможно найти.  – Почему ты думаешь, что он издавался в магловском мире?  – Те труды, которые он написал до того, как исчез, были раскритикованы большинством мастеров из той или иной сферы магии, которые он затрагивал в своих сочинениях. А позже после того, как стало известно, что он примкнул к Гриндевальду и вовсе уничтожены, но не только по этой причине. Стало известно, что несколько его работ были выпущены в магловском мире. Тогда магическое сообщество посчитало это нарушением статута о секретности. Те, кто знал его, отмечают свойственную ему тщеславность. Последние же слухи, которые мне удалось разузнать, говорят о том, что его видели в мире маглов. Возможно, Давенпорт не смог отказать себе в непомерном желании прославиться, благодаря своей писанине.  – Странно, что я о нем не слышала.  – По мнению магического сообщества, он был графоманом, да и его труды не имели высокой ценности. Вполне понятно, почему его имя не на слуху.  – Что делает еще более удивительным такой высокий интерес с твоей стороны к нему.  – Гриндевальду, однако, он когда-то был интересен. Отчего я тоже не могу полюбопытствовать?  – Странно прилагать столько усилий во имя того, где ты только допускаешь возможность, что эта информация может быть для тебя полезна. – Гермиона нахмурилась. Была какая-то причина по которой Малфою понадобилась эта информация, но маг упорно умалчивал ее.  – Каков твой ответ?  – Я подумаю стоит ли мне помогать тебе. – намеренно безразлично ответила Грейнджер, оттолкнувшись спиной от подоконника.  Зацепив пальцами куртку на спинке стула по пути, Гермиона направилась к скрытому проходу.  – Грейнджер. – позвал ее Малфой. Ведьма обернулась. – Не стоит рассказывать никому о том, что я поведал тебе. – его черная мантия подлетела к нему и опустилась в руки. – Не поверишь, но я смогла догадаться об этом сама. – съязвила Гермиона.  – Даже не думай о такой возможности. – продолжил он. – Иначе мне придется выбирать между Обливейтом и Непреложным обетом. – голос его звучал, как угроза. – А я не думаю, что тебе может понравится какой-то из этих вариантов.  Сдув выбившуюся прядь со лба и отогнав воспоминания, Гермиона вновь обводит взглядом заваленный стол перед ней. Имя Давенпорта чаще всего упоминается в книгах, описывающих раскритикованные и отброшенные лучшими умами магического мира идеи и учения, как и говорил Малфой. А часто и вообще признанных радикальными – категорически опасными и представляющие угрозу для магического сообщества. Но упоминался Давенпорт в них вскользь. В найденных Гермионой книгах не было никакой фактической и подробной информации об авторе. Зачем он понадобился дурмстрангцу было непонятно.    Сунув в сумку исписанный заметками пергамент, руки ведьмы автоматически собирают раскрытые книги, пока в ее мыслях безостановочно крутится одна фраза – категорически опасные и представляющие угрозу для магического сообщества.  *** – Должен признать, что ты можешь гордится своим сыном, Люциус.  Дыхание Морфина Мракса отравлено парами алкоголя, в котором он никогда не знал меры. Люциус опускает взгляд вниз. Большой, неповоротливый Морфин тяжело дышит рядом с ним. Красное, от спиртного, лицо имеет выражение крайней степени хмеля. Его владелец переступает с ноги на ноги, чтобы подвинуться к магу ближе. Выступающий вперед живот задевает руку Малфоя. Люциус сразу же одергивает ее, чувствуя отвращение, и намеренно перекладывает в нее бокал с едва початым вином, к которому он раз за разом лишь прикасается губами. – Слышал, юнец стал первым мечом Дурмстранга и весьма искусен в магии. – продолжает Морфин, наклоняясь к нему и задирая голову голову вверх, как будто делится с ним секретом. – К тому же, он весьма хорош собой. Глава дома Малфоев переводит взгляд на сына, ведущего беседу с Саймоном Селвином. Драко, на первый взгляд, внимательно слушает старого мага, периодически учтиво кивая. Но это лишь иллюзия. Люциус уверен, Селвин в очередной раз отдался любимому занятию – старым байкам о молодости, где юный Саймон, преисполненный веры в себя, оставил лучшие годы своей жизни. И правую руку в том числе. Слава покрытая пылью времен давно минувших, что как ширма отделяет правду от вымысла теперь. – Вскоре Драко вернется в Королевство и ему предстоит стать полноправным наследником дома. А также подготовится к предстоящей роли его главы. – продолжает маг рядом с ним. – Уже предвкушаешь мои похороны, Морфин? – спрашивает Малфой с наигранной ухмылкой, наблюдая за сыном.  – Нет, Люциус. – быстро тараторит Мракс – Конечно же, нет. Напротив, я хотел поговорить о гораздо более приятных вещах. Уверен, что будет излишнем напоминать тебе о важности создания и поддержания долгосрочных взаимовыгодных союзов между семьями. Но все же, твой сын вырос и совсем скоро ему надо будет всерьез задуматься о браке и продолжении рода. – И по счастливой случайности, в твоем доме подрастает прекрасная и чистокровная ведьма, которая может стать идеальной партией для Драко, не так ли? – безразлично тянет маг.  – Именно так, мой друг. Именно так.  – рука Морфина тяжело хлопает по спине Малфоя в излишней фамильярности, пока ее хозяин заходится в гортанном искусственном смехе. Лицо Мракса еще больше наливается красным цветом. – Я был бы рад пригласить тебя пропустить пару бокалов, чтобы обсудить мое предложение. Поверь мне, оно тебя не разочарует. К тому же, Риона выросла красавицей, что несомненно порадует и твоего сына. Как никак, намного приятней когда вид твоей молоденькой жены вызывает в тебе хоть какой-то интерес, а не только потребность в зельях влечения.  – Благодарю за предложение. – сухо отвечает беловолосый маг, осматривая группы волшебников, расположившихся тут и там по залу. – Мы несомненно будем рады рассмотреть его, но позже, когда придет подходящее для этого время. – Ты еще не начал отбирать невест?  – Я принял решение, повременить с этим вопросом. В данный момент, у моего сына есть более важные дела.  – Но твой сын уже, как год совершеннолетний. Мальчику пора остепениться, укрепив позиции своей семьи. Лучшего времени, как не конец обучения, сложно представить.  – Судьба благоволит мне, Морфин. У меня родился сын, а не дочь. Поэтому я могу позволить себе не задуматься об этом хоть целое десятилетие.  – Рионе девятнадцать лет. Целое десятилетие обычно не идет девочкам на пользу. – недовольно шипит Мракс. – К тому же, ей еще предстоит закончить учебу в Шармбатоне, что даст Драко как минимум три года, которые он может посвятить разгульной жизни наследника великого дома. – Морфин кивает сам себе и хмурится, крепче сжимая бокал в толстых пальцах. – Люциус, я предлагаю тебе выгодную сделку. Моя никчемная жена смогла родить мне лишь одного ребенка, и то девчонку. – выплевывает он. – Моя дочь – единственная наследница всего, что я имею. Я уважаю дом Малфоев и все, что ты делаешь для укрепления ваших позиций. – на секунду он осекается. – Как и все, что ты делал во благо Тома и не держу на вас зла за тот выбор, что вам пришлось принять в итоге. Главное, что я верю в то, что ты, Люциус, а потом и твой сын, знаете, как распорядится наследием в будущем и будете хранить приверженность нашим ценностям. Поэтому я готов на щедрую уступку. – Мракс вновь подается вперед. Живот толкает Люциуса, и тот сжимает зубы, однако удерживает бесстрастное выражение лица. – Я не буду настаивать на том, чтобы приемником фамилии и наследства стал второй сын в браке наших детей. Третий и четвертый вполне подойдут. Можешь мне поверить, Риона способна зачать и больше, если потребуется. Этим детям отойдет имущество и богатство моей семьи, включая все резиденции, мастерские зельеварения, а также хранилища артефактов в Британии и за ее пределами, как и деловые договоренности с Рукводами, Монтегю и главное – Лейстрейджами.  – Хочу напомнить, что сестра моей жены замужем за Родольфосум Лейстреджем, а Рукводы и Монтегю уже и так связаны столетними договорами с моей семьей.  – В таком случае, что ты скажешь на такое предложение? До совершеннолетия детей, что возьмут фамилия Мракс, двадцать процентов всей прибыли будут отходить дому Малфоев. В это мгновение Люциус наконец-то переводит сверкнувший заинтересованностью взгляд на Морфина. Предложение слишком щедрое.    – В каком же ты отчаянии, Морфин. – тянет он. – Мой дом на грани вымирания. – тяжело выдыхает маг. – Ты же, в свою очередь, слишком равнодушно относишься к этому вопросу. У тебя лишь один сын – это, прости мою откровенность, слишком высокие риски, чтобы так легкомысленно позволять Драко вести не обремененный браком образ жизни. – теперь Мракс находит глазами молодого беловолосого мужчину в толпе. – В конечном итоге, ничто не помешает ему довольствоваться всем, чем он пожелает. Ему лишь нужно сделать так, чтобы моя дочь регулярно беременела, что не слишком затруднительно для молодых мужчин. Но думаю мальчик и сам понимает важность выбора подходящей по статусу и происхождению супруги, как для выживания рода, так и для его будущего в целом.  – Ты прав. Мой сын уже достаточно зрел и самостоятелен, чтобы принимать решение о собственной женитьбе без моей на то указки, как впрочем и осознавать важность брачных союзов. – цедит Люциус, отворачиваясь от Мракса и направляя свое внимание к собравшимся в зале. Цепкий взгляд выхватывает что-то. – Я передам ему твое предложение. Уверен, он обязательно уделит ему достаточно внимания. А теперь, я вынужден удалиться. Быстрым шагом Люциус направляется сквозь толпу, маневрируя между волшебниками. Гостинная зала в поместье Селвинов украшена цветочными композициями, на которые наложены чары стазиса вместе с усилителями их ароматов. От стойкого запаха гиацинтов, составляющие основу букетов, свербит в носу. Все вокруг него кричит о статусности и богатстве, в самом вульгарном виде из возможных. Высокие пилястры щедро инкрустированные золотом, взмывают вверх по всей периферии зала, упираясь сверкающими капителями в высокой потолок с лепниной и пошлой, в своем исполнении, фреской. Люциус огибает хохочущего Паркинсона в окружении других магов, что безгранично весел с тех пор, как продал свою дочь, не реагируя на слабый окрик с его стороны. Когда между ним и искомый им магом остается несколько шагов, тонкая рука ложится на его плечо.  – О, Люциус, дорогой. Рада видеть тебя. – высокий голос раздается за его спиной. Маг поворачивается. – Добрый вечер, Эдлен. – холодно отвечает он, встречаясь взглядом с невысокой блондинкой с округлым лицом.  Эдлен Гринграсс одета в вычурное платье, украшенное перьями, что стали модны в этом сезоне. От нее пахнет удушающим сладким запахом, так не подходящим ее возрасту. Волшебница протягивает руку в перчатке, подразумевающим ее желание получить формальный поцелуй, но Люциус успевает перехватить мягкую кисть двумя ладонями.  – Это платье вам к лицу, миссис Гринграсс.  Из рта Эдлин вырывается звонкий, явно искусственный смех, коим она одаривает любой комплимент в свою сторону. Кокетство давно не сочетается с ее мертвыми голубыми глазами.  – Люциус. – восклицает Эбонхарт Гринграсс, подходя к ним за спиной жены. – Поздравляю с выгодным приобретением. Слышал, порты в Ирландии согласились на твои условия.  – Благодарю, Эбонхарт. – кивает Малфой. – А где же Нарцисса? – спрашивает его Эдлин. – Моя жена сегодня предпочла остаться дома.  – Надеюсь, миссис Малфой находится в здравии?  – Да, не стоит переживаний. У нее было много забот на днях, поэтому он предпочла провести этот вечер в покое. – Буквально только что говорил с твоим сыном. – вступает в разговор Эбонхарт, сверкая темным взглядом из под кустистых бровей. – Он поймал снитч во время приветственного матча между Хогвартсом и Дурмстрангом. Неужели в семье Малфоев, наконец родился первый маг, способный достойно держатся на метле? – в его веселом тоне сочится скрытое высокомерие. – Помню, в нашу молодость, ты так и не достиг должного мастерства в квиддиче.  Люциус Малфой приподнимает уголки губ, расплываясь в наигранном добродушие. – Слава Мерлину, наша семья славится другими выдающимися талантами, что сделали нас теми, кем мы являемся. Например, к бизнесу. – на лицо Эбонхарта падает тень. Тут же приосанившись, Гринграсс вскидывая голову вверх. – Однако, я несомненно горжусь успехами моего сына в квиддиче. Но где же Астория? К сожалению, мне еще не удалось поздороваться с ней.  – Она не смогла прийти. – чеканит Эдлен. – Жаль. – безразлично говорит Малфой. – Что-то случилось?  – Нет, нет. – лепечет мать волшебницы. – Все хорошо.  – Астория предпочла посвятить время учебе. – сухо цедит Эбонхарт.  – Похвальное стремление для юной ведьмы. – одобрительно замечает Люциус. – Однако, все же жаль, что она не посетила этот вечер. Приемы, где появляется старшая наследница Гринграссов, обычно надолго остаются в памяти всех присутствующих. – круглое лицо Эдлен кривится от его слов. Красные губы поджимается, пока она тупит взгляд вниз. На лице Эбонхарта ходят жевалки. Люциус выдерживает секундную паузу, с наслаждением наблюдая за лицами четы Гринграсс и с вежливой улыбкой продолжает. – Ведь ваша дочь выросла настоящей красавицей. Сложно не заметить такую прелестную волшебницу, что украшает собой любое мероприятие. Надеюсь в новогоднее празднество она все же порадует нас своим присутствием.  – Несомненно. – чеканит Эбонхарт Гринграсс.  – Буду ждать встречи с нетерпением. – тянет Малфой, смотря в глаза мага. – Однако, я вынужден удалиться, меня ждут дела. Эдлен. – кивает он волшебнице. – Эбонхарт.  – Люциус.  Глава семьи Гринграссов сверлит его злым взглядом, но Малфою все равно. Маг разворачивается так резко, что полы его парадной мантии взлетают, и он наконец-то подходит к Теодору Нотту-старшему.  – Что-нибудь стало известно? – спрашивает он, избегая приветствия. – Нет. – Теодор вновь курит сигару. – Разовое нападение свихнувшихся фанатиков.  – Как и покушение на Кингсли?  – Аврорат все еще расследует этот инцидент.  – Есть новые сведения от Невыразимцев?  – Люциус, я всегда ценил твою требовательность, но сегодня мы празднуем. – недовольно ворчит Нотт. Сигара оказывается у его губ, что сразу выпускают плотный белый дым, окутывающий обоих мужчин. Люциус морщится и взмахивает рукой, разгоняя марево. – Прошу, оставь мне крохи маленького довольства созерцать эти лживые лица, готовые перегрызть друг другу глотки. – Теодор указывает рукой на собравшихся в зале. – Посмотри на них. Каждый из них хочет вытрясти из меня индивидуальные соглашения для их семей и высокие должности в Министерстве, как будто у них всего этого еще нет. Какая непомерная жадность. Взгляд холодных глаз Малфоя проходится по Министру магии. Он подкормил их всех, как диких собак. В душе Нотт всегда получал бесконечное удовлетворение и наслаждения от ощущения собственно всемогущия и чужого подхалимства, развернувшегося в высших чистокровных кругах. Он самолично создал цирк идолопоклонничества, заставляя их плясать под дудку собственной гордыне. Но никогда не упускал возможности подчеркнуто продемонстрировать напускную оскорбленность чести их поведением. – Что же мы празднуем, позволь спросить? – с плохо скрываемым раздражением спрашивает Малфой.  – Кажется… – Нотт вновь подносит сигару к губам, выпуская дым. – … это как-то связано с делами Селвина. Мой секретарь что-то говорила, но я не обратил на это внимание.  – Бессмысленная потеря времени.  – Согласен. – кивает Нотт. – Зато какое приятное. Эбонхарт вновь пытался подложить свою старшую дочь хоть под кого-нибудь. Только посмотри на него. На очереди Кэрроу. – Кстати об этом. Морфин сделал предложение о свадьбе Драко и его дочери Рионы. Условия будущего союза, видятся мне, достаточно… – Люциус  подбирает подходящее слово. – … великодушными с его стороны. Что-то мне подсказывает, что на эту мысль его кто-то натолкнул, учитывая, что раньше ходили слухи об их договоренности с Монтегю. – Мракс слишком хорошо чувствует запах гниение его семьи, который больше невозможно отрицать. Том Реддл, хоть и был полукровкой, возвысил его семью до небывалых высот, но после себя оставил лишь руины. Однако, надо признать Морфин достаточно талантлив, несмотря на неказистый вид. Мраксы вернули очень многое из того, что имели до упадка. Что ты ответил ему?  – Заверил, что мы рассмотрим предложение.  – Ты стал таким же мягкосердечным по отношению к своему сыну, как и твоя жена. – цокает Нотт. – Драко следует женится. Он единственный наследник древнего рода.  – Сначала он должен закончить обучение в Дурмстранге.  – Ты не заметишь, как этот день настанет.  Люциус оставляет эту реплику без ответа и прикладывает бокал к губам. Длинные пальцы крепко сжимают хрусталь.  – Подобная уязвимость Хогвартса ставит тебя в незавидное положение. – вкрадчиво говорит маг. – Сама мысль, что данный инцедент может повторится опасна по своей сути. Министр, Аврорат, Невыразимцы – никто не может обеспечить безопасность учащихся школы. Это порождает неуверенность и ненужные вопросы. – В первую очередь, оно порождает сплочение, вызванное желанием защититься от повторения этой ситуации. – жестко парирует Министр, поворачиваясь корпусом к Малфою. – Кто если не мы, доблестные служители всех граждан Магической Британии, будет бороться с опасностью и защитит людей от несчастий, постигших нас. А когда мы найдем виновных – нас будет чествовать, как героев, выстоявших в непростые времена, подобно героям недавно минувших дней.  – Пострадала девушка. Совсем юная волшебница … – Не чистокровная. – прерывает его Нотт. – Бедняжку конечно же жаль и мы выразили свое сочувствие семье пострадавшей. Но урон не так ужасен, как кажется.  – Лучше найти виновных в ближайшее время. – жесткий тон Малфоя похож на звук хлыста. – Люди шепчутся, Теодор.  – Мы близки к этому. А пока, дай мне насладится столь приятной компанией, что собралась сегодня. – отрезает Нотт. Бросив на Малфоя суровый взгляд, Теодор стремительным шагом растворяется в толпе, оставляя беловолосого мага в одиночестве. Маг подносит к губам бокал и наконец-то делает первый глоток за весь вечер, обводя взглядом волшебников перед собой. Как вдруг, в толпе он ловит внимательный взгляд Драко.   *** – К чему вы стремитесь, Поттер? – Простите.  – Чего вы ждете от жизни в будущем? – повторяет вопрос Нед Хансен, восседая на резном кресле в кабинете Защите от темных искусств, второй зал которого теперь обрел маленькие личные черты нового профессора.  Книги написанные на незнакомом языке, разных размеры футляры, несколько мечей, на подставках. Но самым личным на взгляд гриффиндорца были деревянные игрушки. Волк, медведь, лиса и другие легко узнаваемые животные, вырезанный по всей видимости самим Хансеном, нашли себе место над камином и на столе преподавателя. Здесь даже стало пахнуть не так, как прежде.  – Я… – Гарри запинается, смотря на ветвистые рога деревянного оленя, пока подбирает подходящие слова. – Я надеюсь она будет ко мне благосклонна.  – Через полгода вы покинете ворота Хогвартса. Что дальше? – настойчивости Неду Хансену не занимать.  – Попробую поступить в Аврорат.  – Мракоборец значит. – Да.  – Уверены в своих навыках?  – Отчасти. – честно признается Поттер.  – Почему именно Аврорат? Взгляд разноцветных глаз цепок и проницателен, пока его хозяин молча ждет ответа. Достойного объяснения, который как кажется магу, должен удовлетворить профессора не находится, поэтому Гарри пожимает плечами.  – Я смогу помочь людям.  – Каким образом?  – Защитить их от опасности.  – Как?  – Ответственно подходя к работе и заботясь о безопасности каждого волшебника в Британии. – Как романтично. – фыркает Хансен.  Кидая хмурый взгляд на преподавателя, Гарри откидывается на стуле, сцепляя пальцы в замок перед собой и упирается в них взглядом. Ему не нравится этот диалог.  – Почему вы решили стать мракоборцем?  – Я смогу помочь людям. – повторяет маг. – Я уже это слышал. Теперь я хочу услышать истинные причины.  – А разве эта мотивация плоха?  – Нет. Но вы можете помочь людям выполняя и другую работу. Однако, выбирали Аврорат. Почему? Гарри вновь пожимает плечами. Хансен напротив него вздыхает и поднимается на ноги, отходя к узкому окну.  – Когда я был в вашем возрасте, я думал, что стану заклинателем. Меня всегда влекла эта наука. Я представлял, как изобрету сотни, если не тысячи новых заклятий. Как обычных, бытовых, что будут полезны всем, так и сложных, которые возможно в будущем спасут чьи-то жизни. Это искусство поразило меня – ювелирная точность управления магическим потоком и виртуозность целеполагания творимой магии. К тому же, мой дед был заклинателем. – Нед оборачивается, встречаясь с заинтересованных взглядом зеленых глаз. – Тогда он мне казался самым могущественным волшебником из всех. Однако, все изменилось.  – на несколько мгновений Хансен замолкает. Сурового профиля мракоборца мягко касаются лучи луны, что не прячется сегодня за облаками. – У меня был брат. Он был громким, веселым человеком, что захватывал внимание всех, стоило ему только войти в комнату. Мечтал объездить весь мир и был открыт ко всему новому, в том числе к маглам и их культуре. Волшебницы влюблялись в него с первого взгляда. Полная противоположность меня. Несмотря на это, мы все равно были близки. – норвежец поворачивает к Гарри, складывая руки за спиной. – Матс был убит. – Мне очень жаль. – тихо произносит Поттер и отводит взгляд, вновь упираясь взглядом в маленькую фигурку оленя и чувствуя острое желание покинуть кабинет. Неожиданная откровенность Неда Хансена вызывает смущение внутри него. Стоило ли ему говорить это или лучше было промолчать? – В те времена, развелось много радикально настроенных волшебников. Очевидная симпатия и интерес Матса к маглам привлекли их внимание. Моя семья не является кристально чистокровной, мы скорее относимся к благородным домам. Наши предки вступали в браки с маглорожденными и полукровками и никогда не стыдились этого. Но для тех магов даже сам интерес был преступным. Матс стал их целью, как и многие другие, похожие на него. – Нед замолкает.  Подняв голову на норвежца перед собой, гриффиндорец видит, как углубились морщины на лице преподавателя. Он смотрит на Гарри, но взгляд его пуст, облаченный во внутрь – к воспоминаниям.  – Это повлияло на меня. Я стал мракоборцем и нашел каждого из тех, кто был замешан в этом. –  разноцветные глаза обретают фокус. Хансен делает паузу, но Гарри чувствует недосказанность, как будто последние слова так и не сорвались в его губ. – Так почему же вы хотите им стать? – Волан-де-морт убил моих родителей. – только лишь говорит Гарри.  – Он мертв. – безразлично отрезает профессор. – Но есть другие. – спорит Поттер, понимая к чему клонит норвежец. Голос его повышается. – Может слабее, а может и еще ужаснее. Но такие как он существуют в этом мире. Если я смогу защитить от них людей – это будет большее из того, что я могу сделать. Несколько мгновений Хансен рассматривает его, а потом коротко кивает.  – Как вы думаете, практика и личные рекомендации от такого, как я, будут иметь вес при отборе в Аврорат? – Нед вновь садится в кресло.  Раскрыв рот, Гарри ошеломленно смотрит на профессора перед собой. Мерлин. Обучение и рекомендации от самого Неда Хансена не просто будут иметь вес, они станут определяющими.  – Да. – на губах гриффиндорца расплывается широкая улыбка. – О да. – повторяет он.  – В таком случае, вас ждут непростые месяцы впереди. – Хансен окидывает студента взглядом. – Сомневаюсь, что вы будете также радоваться.  – Профессор, это честь для меня. Спасибо - спасибо! – Я брошу эту затею в то же мгновение, как почувствую, что вы не так заинтересованы в этом, как хотите показать.  – Я не разочарую вас. Хансен лишь кивает и опускает голову к бумагам на столе, беря перо в руку. Поняв немой сигнал, Поттер быстро поднимается, направляясь к двери. Но на пороге он останавливается, обернувшись и неуверенно замирает. Вопрос крутится на языке.  – Что вам, Поттер? Передумали?  – Нет, нет. Я..  – Гарри запинается. – Я бы хотел попросить вас о… – Не тяните время.  – У меня есть друг. Он также, как я, собирается стать мракоборцем. Возможно, если это не будет наглостью, вы могли рассмотреть и его кандидатуру. Он ваш фанат и … – Кто?  – Рон. Рон Уизли.  – Уизли. – ведет челюстью Хансен, поднимая взгляд на студента. – Он ваш близкий друг?  – Да. Уверен, он не разочарует вас.  – Хорошо.  – Спасибо. Мы сделаем все, что… – До свидания, Поттер.  Гарри молниеносно захлопывает тяжелую дверь за собой и сбегает в лестницы. Возможно, Нед Хансен и не так ужасен, как кажется.